В небольшой, запорошенной снегом избушке было сизо от табачного дыма. Почти день в правлении "Туломы" митинговал народ. Ох, много обид накопилось у колхозников, а отчет и выборы председателя - законный повод выложить их все без утайки.
- Мы за тебя уже проголосовали, - сообщили Петру Кузнецову, едва тот переступил порог.
- Подождите, я же еще не согласился, - попытался он отбиться, но никто не слушал.
Впрочем, выбор селян тогда был обоснован вовсе не верой в кандидата. О нем туломцы знали лишь понаслышке. Просто, перемыв все косточки прежнему руководителю, в очередной раз поддержали рекомендованного "сверху" товарища. Сколько их уже было... Почему бы еще одному не порулить захудалым колхозом?
...Спустя пятьдесят лет на одном из зданий современного благоустроенного поселка Тулома установят доску с надписью: "В этом доме живет почетный гражданин Мурманской области Петр Иванович Кузнецов". И это будет тот редкий случай, когда не "увековечат в мраморе память", а успеют при жизни выразить свое отношение к уважаемому человеку.
НЕ БЫТЬ ХОЗЯЙСТВУ ВШИВЫМ!
Тогда, в 1954 году, Кузнецов мало сказать не торопился занять кресло председателя - он категорически не хотел уходить из зверосовхоза "Кольский", где работал заместителем директора. Хозяйство это принадлежало мехторгу, поставляло пушнину на внешний рынок. Преуспевало. И бросать его ради дышавшего на ладан колхоза?.. Но на бюро райкома возражения отрезали двумя словами: "Ты коммунист". Это был аргумент, на который в те времена нечего было возразить.
...Несколько десятков неказистых одноэтажных домишек, обшарпанное здание правления колхоза и латаная-перелатаная ферма. Таким был тогда поселок Тулома. Одноименный колхоз имел 80 коров, 30 овец, 15 лошадей, 180 гектаров пахотной земли. Числились в нем 60 работников. Именно числились.
Платили им тогда по 30 копеек на трудодень. Горбатиться за такие гроши никто не желал. Буренок с горем пополам еще обихаживали - велся даже график, когда какой двор работает на колхозной ферме. Но, видно, не слишком утруждались. Худые изможденные животные даже на ногах не держались, чтобы подоить, их приходилось подвешивать на веревках. Соответственно уходу и молока давали - по 700 килограммов в год. Как козы.
Он начал... с постройки бани. Ведь когда приехал в Тулому, увидел стоявшие посреди села странные агрегаты. Как оказалось, в них санэпидемстанция обрабатывала вещи селян, у которых обнаружили педикулез.
Ну уж нет - не будет хозяйство вшивым! И в переносном смысле, и в прямом!
Председатель сам покупал даже банные принадлежности - тазики, мочалки. Этого оказалось мало - пришлось еще учить кое-кого из подчиненных мыться. И даже в предбаннике исполнять роль ОТК: случалось, человек голову и ноги помочит для виду и пытается мимо прошмыгнуть...
НА ЛОЗУНГАХ - НЕ УЕДЕШЬ
Спустя четверть века в беседе с журналистом "Полярной правды" Кузнецов говорил, что работает уже не так много. Дела в хозяйстве наладились, да и возраст берет свое. Теперь, мол, может позволить себе трудиться лишь с семи утра и до восьми-девяти вечера. В начале же туломской карьеры Петр Иванович, подремав в кабинете пару часов, вновь принимался за работу.
Понимая, что на лозунгах далеко не уедешь, он перевел колхозников с копеечных трудодней на совхозную систему оплаты труда: нормы, расценки, "полярки". За самоуправство Кузнецов тогда получил от начальства по шапке. Но для него было главным, что у людей появился стимул работать. И не нарушать производственную дисциплину - за это лишали полярных надбавок.
Однако на повышение зарплаты надо было еще найти деньги. Единственным источником дохода было молоко. И хоть немного его получали - сотню литров, то есть две фляги, в день, но ведь и это надо было еще продать. А из села в областной центр поди доберись: ни дорог, ни моста через Тулому. Пока объездными путями доползешь, того и гляди молоко скиснет. Возили прямиком - по льду через реку. А в апреле лед пористый. Кузнецов с водителем полуторки Настей Гусевой становились на подножки (одну не рисковал отпускать), чтобы можно было соскочить в любой момент. И гнали через Тулому.
- Едешь, а сзади все ходуном ходит. Страшновато... На берег приезжали мокрые от холодного пота.
Им, слава богу, везло. Но именно с Туломой связан и самый черный день в жизни председателя. В конце пятидесятых, переправляясь через нее на лодке, погибли 18 школьников. Школы ведь тогда в селе не было, учиться ребят возили через реку. В тот день лодку загрузили так, что едва борта из воды виднелись: тонна картошки и 20 человек. И кто-то из детей неосторожно встал, лодка качнулась, зачерпнула воды... До сих пор не может простить себе Кузнецов, что не проследил, допустил...
СЛОВО И ДЕЛО
В 1989 году, когда Петр Иванович ушел на пенсию, в Туломе была не только общеобразовательная школа-десятилетка, но и музыкальная. Здесь построили Дом культуры, столовую, в благоустроенном поселке практически не осталось частных домов. Молочная ферма считалась одной из двух крупнейших в стране. В "Туломе" было свыше 6 тысяч голов скота. В хозяйстве, которое было преобразовано в совхоз, трудилось (а не числилось) около 600 работников.
Конечно, без помощи государства оно не смогло бы так окрепнуть. В 57-м ему выделили два трактора, потом еще три. Первая в области доильная установка тоже досталась "Туломе". Линия, как тогда говорили, на укрепление колхозов кадрами помогла создать крепкий костяк специалистов.
Совсем молодыми, после окончания вуза, и полными энтузиазма пришли они в хозяйство. В конце шестидесятых в знаменитый на всю страну колхоз пришел молодой агроном Константин Попов - нынешний директор "Туломы". С первого дня надежной опорой председателю стали доярки Варвара Земдиханова и Евстолия Шубина - Герои Социалистического Труда. Их имена гремели и в области, и в стране.
Петра Ивановича к Золотой звезде тоже представляли. Вот только в том году показатели оказались похуже, чем в предыдущем. Доброжелатели недоумевали: ну "округлил" бы, делов-то! Но это был путь не для него. Кузнецов как-то вернулся из отпуска и узнал, что хозяйство отрапортовало о перевыполнении, подрисовав четыреста литров молока. Вроде мелочь, говорить не чем. Так нет - сообщил начальству, что показатели липовые, надо внести исправления, не наработали на грамоту.
Из таких вот "штрихов" и складывается в коллективе представление о руководителе, уважение к нему и к его слову.
КОСАРЕЙ - ЗА БОРТ!
Впрочем, поначалу приходилось прибегать и к менее тонким методам воспитания.
...Мужики бежали вдоль берега, ругались и грозили косами вслед уплывающему катеру. А председатель, глядя, как с них ручьем текла вода, гадал: сегодня или завтра вернутся в село?
Этих десятерых он с трудом собрал, чтобы отправить на сенокос. Выдал по сто рублей аванса на продукты и курево. Но за спиной в магазине не стоял. Когда работнички сели в катер, то сразу залезли под брезент. И вскоре оттуда стало время от времени подозрительно позвякивать. К приезду на место мужички были уже "тепленькими" и стали проситься назад, дескать, завтра сами придем... Председатель принялся швырять их за борт.
Затем отвел катер в сторону, посмотрел, все ли выбрались на берег. И развернул его домой.
Но ни завтра, ни через три дня в Туломе они не появились. Заметив на реке сплавляющих древесину работников Мурманского леспромхоза, Кузнецов поинтересовался: не видели ли они на берегу его горе-косарей? И немало удивился, когда услышал, что мужики уже приличный стог сметали.
Через пару дней поехал проверить. Оказалось, правда. Они к тому времени уже половину поля скосили. Попал аккурат на обед. Народ с тоскливыми лицами сидел перед котелком с ухой. Косари уже неделю питались лишь рыбой, которую сами и ловили. Ну так ведь и председатель не с пустыми руками приехал. Привез продукты, курево. Да и по бутылке за хорошую работу выдал.
- Тогда мы и подружились, - вспоминает Петр Иванович. А "воспитанники" его потом и на других полях хорошо поработали.
В ГОРЯЩУЮ БАНЮ ВЛЕТИТ...
- Петр Иванович, баня горит! - ворвались как-то вечером в правление колхоза мужики.
Накинув на себя тулуп, Кузнецов побежал на пожар. Из-под крыши строения и впрямь клубился дым. Ворваться внутрь? Но в баню мужчины и женщины ходили по очереди, и в тот день, как на грех, она была в распоряжении прекрасной половины поселка. Решив проверить, велика ли опасность, председатель залез на крышу. Вскарабкался, сделал шаг, другой и - мужик-то крупный, солидный - с треском провалился...
Представляете, что было, когда в помывочное отделение "с неба" свалился мужик в тулупе? Вряд ли. Визг, конечно, крики, кто-то уж и шайкой замахнулся проучить охальника. Но рассмотрели, признали - свой человек, председатель. Мужчина молодой, из себя видный. Тут уж послышались предложения присоединиться да спинку потереть...
- Дуры! - очухавшись, заорал Кузнецов. - Горите же! Уходить надо!
Случай, конечно, курьезный. Но характерный. Ведь при любом ЧП туломцы первым делом бежали к председателю. Если на селе случалась драка, то приходили к Кузнецову - разберись. И он разбирался. Если дети плохо учились, опять шли к Петру Ивановичу, чтобы проработал нерадивых. И прорабатывал. А порой и родителей двоечников вызывал на дисциплинарную комиссию наряду с пьяницами и прогульщиками. Кажется, какое дело руководителю предприятия до школьных оценок? Ан не скажите: дети - будущее "Туломы".
Впрочем, справедливости ради надо сказать, что не только председатель воспитывал туломцев, но и они его. Как-то распекал пьяниц, и тут сидевший в углу мужичок хитро сощурился и спросил:
- Петр Иванович, а не вас ли вчера из машины доставали?
Кузнецов поперхнулся. Но делать нечего, пришлось объяснять, что у друга был день рождения. Так ведь не ангел с крылышками - человек.
КОМУ БЫЛО ЛЕГКО?
Обычный человек. Со своими слабостями и не слишком простым характером. Крутой, но отходчивый. Кто лучше жены знает об этом?
С Надеждой они познакомились в бомбоубежище. Именно там в разрушенном Мурманске собиралась в войну молодежь, частенько заглядывали во время увольнения моряки. Заходил и главный корабельный старшина Кузнецов.
- Нам все-таки полегче было, а им под бомбежками досталось, - смотрит на жену Петр Иванович.
Легче... Когда в 1941 году сторожевик "Смерч" обстреляли восемь "юнкерсов", корабль получил множество пробоин и пошел ко дну. Четырнадцать сослуживцев Петра погибли, сам он был ранен. Никому в войну легко быть не могло.
- Жилстрой горел - тогда очень страшно было. В Мурманске все небо почернело, - вспоминает Надежда Васильевна.
Всю жизнь она прожила как бы в тени мужа. Домашние заботы и воспитание троих детей взвалила на свои плечи. Когда переехали в Тулому, хотела устроиться на работу. Но кто бы сидел с дочерьми?
- Садик - только для доярок, - отрезал Кузнецов в ответ на ее просьбу.
Непросто ей было. Пришлось горожанке привыкать к деревенской жизни. Но главное - ни одного знакомого. А муж уходил на работу чуть свет и возвращался затемно. И надо было всегда быть готовой встретить, накормить, выслушать, подбодрить.
- Но за таким ведь, как за каменной стеной, - неосторожно роняю я.
- Деточка, да с таким мужем еще трудней!
Она лишь испуганно вздрагивает, когда Петр Иванович говорит, что пожил много, хватит, мол...
- Петечка, ты что? Мы еще должны юбилей твой справить.
Через пять лет Петру Ивановичу исполнится девяносто лет.
Думал ли паренек из села Копыево Тульской области, что вся его жизнь будет связана с Севером? Море он впервые увидел, отправившись служить на Северный флот. Тогда, в 40-м, Советский Союз воевал с Финляндией. Правда, первый военный поход Кузнецова увенчался ее завершением. Так уж сошлось, что, когда возвращались, получили по рации сообщение о капитуляции противника. Смеялись еще, что финны испугались их выступления и сдались. Знать бы, что начнется через год...
Восемь лет прослужил он на Северном флоте. В 1947 году демобилизовался и уехал на родину. Но вскоре вернулся. Строил горно-обогатительный комбинат в Ревде, работал в зверосовхозе "Кольский".
Но для всех он навсегда останется председателем (или директором, это неважно) "Туломы". Сегодня хозяйству, которое он вел 35 лет, и вел только вперед, исполняется 75.