3. ПОТЕРЯННЫЙ "ДВОЙНОЙ АГЕНТ"

Сотрудники норвежской разведки до сих пор говорят о нем как о человеке-загадке. Порой его имя мелькает в книгах и статьях, повествующих о непрекращающейся секретной битве спецслужб. В год, когда он умер, в Норвегии вышло несколько книг, посвященных в том числе и этому эпизоду "холодной войны". Автором одной из них стал тогдашний шеф госбезопасности "Страны фьордов" Гуннар Хорстад. Правда, он очень коротко упомянул о таинственном "русском". Зато в других изданиях деятельность этого человека рассматривалась куда подробней. Его называли и агентом, и двойным агентом, и даже "самой большой ошибкой в истории норвежской разведки". Отечественный читатель сегодня узнает о нем впервые.

30 сентября 1953 года на мурманском железнодорожном вокзале стоял человек и предлагал прохожим купить у него ботинки. В Мурманск он попал впервые, добираться пришлось поездом почти сутки. Дома в Карелии, в Лехте, остались жена Евдокия и два сына - Витя и Саша. Жене он сказал, что едет на Север искать работу, но на самом деле вынашивал иные планы.

Звали его Василий Фофанов. За почти новые ботинки удалось выручить 150 рублей. Этого хватило, чтобы снять на первое время жилье и более-менее сносно питаться. Через несколько дней он уже ехал в автобусе в сторону норвежской границы. Официально - устраиваться на комбинат "Печенганикель".

Родился Василий Максимович Фофанов 24 апреля 1922 года. В 1941-м попал на фронт, под Старую Руссу, был ранен и остаток войны дослуживал инструктором на Южном Урале и в Казахстане. У его родного брата Ивана все сложилось иначе - он оказался в финском плену. Некоторое время спустя он уже воевал на стороне финнов в специальном батальоне "Хеймо", затем работал в штабе военной разведки в Миккели. Тогда же сменил имя - стал Юхой Фофановым. В 1944-м, после выхода Финляндии из войны, Юхе удалось пробраться в Швецию, и там он еще раз сменил имя - на сей раз на Юсси. Возможно, именно желание увидеться с братом, оказавшимся по другую сторону "железного занавеса", стало для Василия Фофанова одной из побудительных причин к путешествию на Север.

Познакомившись по дороге в приграничный Никель с одним из местных жителей, следующие четыре дня Фофанов прожил у него. 23 октября 1953 года он сказал хозяину, что поедет искать работу в Печенгу, а если не найдет - вернется в Мурманск, купил еды на дорогу, сходил в баню и отправился на трассу ловить попутку. Прождав около получаса на обочине, Василий оказался в кабине грузовика. Через 15 километров подъехали к первому КПП. Шофер показал путевку, Фофанов - паспорт, на этом проверка закончилась. Через какое-то время они миновали реку, и шофер захотел долить воды в радиатор. Там уже стоял другой грузовик, так что было решено устроить привал. Сказав, что ему надо отлучиться по нужде, Василий взял свой маленький чемоданчик и спрятался в лесу в ста метрах от машин. Он хотел убедиться, что его не будут искать. 20 минут спустя послышался шум моторов - грузовики уехали...

Еще когда ехал из Мурманска в Никель, он запомнил кое-что важное. Сначала двигались строго на запад, но последние 20-30 километров дорога спускалась к югу и шла параллельно границе. Некоторые пассажиры показывали тогда друг другу на видневшуюся вдали большую белую вышку. Попутчик Василия объяснил, что она находится уже на норвежской стороне границы. Тогда Фофанов и прикинул, что от дороги до вышки никак не больше пяти километров. Теперь он хотел дойти до того места, где видел вышку. Через несколько километров она показалась в отдалении, на горизонте. Василий засек ее и повернул на запад. Через какое-то время он натолкнулся на ограждение из колючей проволоки и обошел его. Ночь просидел, прячась под большим камнем. Утром снова двинулся в путь, держа курс на вышку. Вышка оказалась на другой стороне озера, обходя которое он наткнулся на реку. Перейти ее вброд не решился. Двигаясь вниз по течению, вышел к какому-то поселку. Уже норвежскому. Сначала он думал попроситься на ночлег, но вместо этого показал жестами, что хочет связаться с полицией. Его забрали и на мотоцикле доставили в Киркенес. Через несколько дней он давал показания в Осло.

В материалах тех допросов Фофанов проходил под кличкой "Фредди". В полном отчете о нем, датированном февралем 1954 года, 12 страниц занимает рассказ о его прошлом, в котором, однако, нет ни слова о семье - жене и детях. Далее около 50 страниц сведений о жизни в СССР. Спецслужбы были не вполне довольны - они ожидали от Фофанова большего. Его заподозрили в том, что он ведет двойную игру, но попытались использовать в своих интересах. Шеф норвежской разведки Вильгельм Эванг решился на смелый ход - возможно, самый смелый в истории разведслужб "Страны фьордов" - лично посодействовал тому, чтобы Фофанов получил работу при шестом отделе управления разведки, находившемся в Сместаде в Осло.

Фофанов трудился в отделе по работе с открытыми источниками. Мало кто верил, что он действительно настоящий перебежчик, но Эванг считал, что полностью контролирует "русского"и продолжал "игру". Он "попросил" начальника шифровальной службы НАТО в Норвегии Тура Пауса сдать Фофанову комнату в своем жилище. Вскоре Василий стал соседом человека, который больше всех в "Стране фьордов" знал о шифровании и кодировании корреспонденции между НАТОвскими странами. Через год получил новую квартиру: продолжал работать в управлении разведки, где все большее число сотрудников подозревали в странном молчаливом кареле засланного советского агента. Но единого мнения все-таки не было. Многие из тех, кто работал с Фофановым, верили, что он на самом деле решил навсегда порвать с советским прошлым. Интересно, что у ЦРУ - "старшего брата" норвежской разведки Вильгельм Эванг получил за операцию с Фофановым "отлично". Тогда считалось большим достижением заполучить человека из стана врага. Сведения, сообщенные Фофановым, - от расписаний поездов и автобусов до имен партийных руководителей были использованы разведками партнеров Норвегии по Североатлантическому блоку. Между тем "русский" - кем бы он ни был, по замечанию авторов книги, "мог легко сделать выводы о том, как организовано управление разведки, кто из сотрудников где работает..., сколько отделов в управлении, кто их возглавляет, и в каких помещениях они находятся".

Постепенно, однако, из-за отсутствия каких-либо практических результатов от работы с Фофановым разведка потеряла к нему интерес. 29 апреля 1957 года вероятный двойной агент получил первую работу "на гражданке". Работа состояла в тестировании телефонных реле. Летом следующего года ему удалось исполнить свою мечту - съездить к брату Ивану-Юсси в Швецию. Казалось, все складывается благополучно. Но теперь Василий, по крайней мере официально, "вслух", начинает сомневаться, правильно ли он поступил тогда, в 1953 году, сбежав из СССР на Запад. В его жизни появилась новая женщина, но он все чаще вспоминал о жене и детях, оставленных в Карелии. По свидетельству его норвежских друзей, он метался, не в силах принять окончательное решение: то заявлял, что навсегда останется в Норвегии, то говорил, что хочет вернуться в Советский Союз. Норвежские спецслужбы знали о том, что Фофанов может уехать. Асбьорн Брюн - шеф госбезопасности считал, что отпустить его было бы безумием, но Эванг, чье мнение сыграло решающую роль, говорил, что помешать ему они не вправе. Весной 1960-го Василий обратился в советское посольство в Осло с просьбой вернуться. 12 августа на борту рижского сухогруза "Аусеклис" он отплыл в Ленинград.

Через год после того, как Фофанов вернулся домой, его семья переехала из Лехты в Петрозаводск. Василий получил работу на Онежском тракторном заводе, семье выделили двухкомнатную квартиру на проспекте Ленина с видом на порт и Онегу. С 1966 года Фофанов, знавший финский и норвежский языки, стал первым представителем "Интуриста" в Петрозаводске, работал в налоговой инспекции, потом - пенсия. Умер Василий Максимович Фофанов в 1988 году и был похоронен со всеми почестями, которые полагались уважаемому советскому человеку.

О деле Фофанова в Норвегии и говорилось и писалось множество раз. Мортен Йентофт и Одд Исунгсет цитируют в своей книге полемику 1963 года, когда в журнале "Фарманд" появились следующие строки: "Что господин Фофанов смог узнать как сотрудник норвежской военной разведки, знает только он и те структуры, которые передали ему, что его рады видеть в Москве. Но сама эта история подрывает доверие к тем, кому доверена безопасность Норвегии. Как пример советского шпионажа этот случай - тривиален, как пример, показывающий, на каком уровне находится Норвегия в вопросах безопасности, - возмутителен". В ответной статье один из руководителей норвежского министерства обороны - Бьярне Ойен писал: "Мною было проведено разбирательство этого дела. Оно убедило меня в том, что пока Фофанов находился здесь, он был под неусыпным контролем и не представлял угрозы государственной безопасности... Давать какие-либо другие объяснения по этому делу я не считаю нужным".

Дело Фофанова остается на слуху у норвежцев по сей день. Пресса по-прежнему строит предположения, был ли Фофанов советским агентом. Вероятно, свет на это могли бы пролить материалы российских архивов. Но пока архивы молчат. Интересно мнение отставного полковника КГБ Николая Крымова, в течение многих лет возглавлявшего скандинавский отдел в советской контрразведке, которым авторы книги "Незаживающая рана" завершают свое повествование о Фофанове. Крымов рассказывает, что дело Фофанова было хорошо известно всем, кто занимался скандинавской тематикой в КГБ. По его словам, возвращение Василия наделало когда-то немало шума. Как утверждал сам "возвращенец", его послали через границу со спецзаданием. Но никто в советской разведке не мог этого подтвердить. И, по утверждению Крымова, некоторые "гебисты" воспринимали Фофанова как человека, которого вполне могли послать на задание, а потом потерять с ним связь. Но если даже его никто не посылал - его хорошо приняли, когда он вернулся.

Может быть, правду о Василии Фофанове мы так никогда и не узнаем. Может быть... По крайней мере, то, что известно о нем сейчас, можно прокомментировать старой русской поговоркой - "Чужая душа - потемки". Во всяком случае, этот человек останется в истории спецслужб одним из многих солдат "холодной войны", бушевавшей в ту пору между Востоком и Западом.

...Каждое поколение пишет свою историю - это общеизвестно. Сомневаюсь, что материал "Тайные битвы спецслужб" мог увидеть свет в советскую эпоху - в ту пору, когда "холодная война" была в самом разгаре. Ныне же у нас появилась возможность прикоснуться к страницам истории, ранее хранившимся под грифом "Совершенно секретно". Прикоснуться, чтобы узнать о трех разных судьбах, каждая из которых была по-своему искалечена в тайной битве спецслужб. Впрочем, и это не ново: война, пусть даже "холодная", уносит жизни, ломает души. Ново, пожалуй, другое: мы привыкли к тому, что образы "бойцов невидимого фронта" пишутся одной краской, черной или белой. Наиболее ярко это проявляется в известной формуле: "Если за нас - разведчик, если за них - шпион". Но не каждого из тех, кому посвящены эти очерки, можно оценить столь однозначно. Жизнь, как всегда, сложнее схемы. У читателей же нашей газеты есть возможность самим расставить акценты, определить для себя героев и антигероев, задуматься над хитросплетениями человеческих судеб, поразмышлять над тем, что заставляет людей пускаться в рискованные разведывательные авантюры. И тут уж, как поется в известной песне, "каждый выбирает для себя". Есть, правда, вывод, который представляется несомненным для всех: очень не хочется, чтобы "холодная война" повторилась. Но это, к сожалению, зависит не только от нас с вами.

Окончание.

Начало в № за 15 июня

Продолжение в № от 16 июня

Подготовил Дмитрий ЕРМОЛАЕВ.