Отношение к ярусному промыслу у рыбаков, добывающих рыбу тралами, всегда было несколько пренебрежительным. Дескать, что они могут, ярусники, со своими крючками?! Но подобное высокомерие свойственно лишь российским рыбакам. У норвежцев же ярусный промысел не только чрезвычайно популярен, но большинство тамошних рыбопромышленников предпочитают его любому другому. Почему?
- Да это же понятно, - говорит генеральный директор ООО "Персей" Александр Чумаков. - При траловом промысле очень много отходов, рыба попадает на палубу давленная, испытавшая шок. Ведь во время траления в мешке создается гидродинамический подпор воды, в результате практически все, что попало в него, получает повреждения. Исследования ученых ПИНРО показали, что даже та рыба, которой удается выскользнуть из тралового мешка на свободу, преимущественно погибает: пикша практически вся, треска более чем наполовину. А ярусный лов - ресурсосберегающий, щадящий промысел. Рыба, пойманная на крючок, выглядит так, словно ее удочкой достали. Она не мятая, не травмированная. И потом, как правило, на крючок попадает крупная рыба, которая обычно стороной обходит трал.
Кандидат биологических наук Александр Чумаков знает, что говорит. Проблемами ярусного промысла он занимается с 1978 года. Есть рыба, считает он, которая никогда в трал не попадет. У крупных особей трески очень высока чувствительность, они ощущают приближение трала и обходят опасный участок стороной. Попадается же в него чаще не нагулявшая веса (и "опыта") рыба.
Побывав на днях на корабле "Персея" - яруснике "Долгощелье", мы с фотокорреспондентом первым делом попросили показать нам улов (из очередного рейса судно доставило в Мурманск 100 тонн отборной, обезглавленной, выпотрошенной и замороженной рыбы). Рыбаки откинули крышку трюма и открыли картонную коробку. Там лежали одна к одной увесистые, точно поленья, трещины.
- Это еще не самые большие, - улыбнулся второй механик Игорь Полевничий. - На крючок попадаются и по 16-20 килограммов. А как-то раз вообще попалась форменная лошадь: рост как у взрослого мужика - 170 сантиметров, вес - 54 килограмма. Одному с такой не справиться.
Смотришь на подтянутых, крепких парней из экипажа (здесь он небольшой - 16 человек) и понимаешь: никакой "кремлевской" диете с "ярусной" не сравниться. За 20-30 дней рейса рыбак теряет до восьми килограммов веса. Сказывается напряженный и весьма интенсивный труд, не случайно каждые два месяца экипажи меняются - один уходит в отпуск, а на смену приходят отдохнувшие моряки. И еще. Ярусный лов, как никакой другой, требует присутствия в команде самых опытных и знающих специалистов. Одно "слабое звено" в может испортить работу всем. Непрофессионалы тут не приживаются.
"Долгощелье" построено в 1978-м году. Но несмотря на "пенсионный" для судна возраст, выглядит, как новенькое. И снаружи, и внутри. Сначала он предназначалось для тралового лова, но первый владелец, норвежец, переоборудовал его под ярус. Жалеть об этом не пришлось.
- Наш ярусник - лучший в Мурманске, - считает старший помощник капитана Андрей Черепанов.
И для такой оценки есть основания. У всех переоборудованных под ярусный лов СРТМк (средних рыболовных тpayлepoв-мopoзильщикoв кормового траления) уловы пониже. Потому что борта у них высокие, и рыба во время качки порой просто стряхивается с крючка за борт. Да и работает "Долгощелье" в любую погоду.
- Практически штормового времени у нас нет: вышли на промысел и работаем без перерыва. Качка почти не ощущается: от борта до борта идут стабилизационные танки, которые повышают остойчивость, - объясняет Игорь Полевничий. - Процентов 10 рыбы с крючка срывается, но это допустимые потери. Кроме трески, попадают пикша, палтус, окунь, зубатка. Каждую рыбину снимают вручную, подрезают, отправляют в бункер, потом шкерят, морозят - и в трюм. Каждая проходит через наши руки. Бывает, и дельфины попадаются. Норвежцы в таких случаях командуют: "На борт!" - то есть в переработку его. А для нас дельфины друзья, мы их отпускаем...
Идем вдоль борта, где находятся 24 кассеты, каждая тысячей крючков.
- Ничего себе, - удивляемся мы, - значит если на каждый крючок с наживкой из кальмара попадется по рыбине, то...
- То Мурманску вполне хватит! - уверен мастер добычи Юрий Шевчук.
И все же свои проблемы в этом виде промысла есть. И лучше всего они известны гендиректору компании Александру Чумакову.
В 1967 году выпускник Калининградского технического института рыбной промышленности Александр Чумаков прибыл по направлению в ПИНРО. Сам он родом из Вильнюса, но Заполярье стало его второй родиной, ведь почти сорок лет ему отдано. Ярусным промыслом он занялся, когда его как ученого заинтересовала проблема нерационального использования биоресурсов моря.
"Не море оскудело, а головы у наших промысловиков!" - бывало, говаривал в сердцах его наставник в Полярном институте ихтиолог доктор биологических наук Константин Константинов. Подтверждение этому резкому выражению Александр Чумаков находил, когда приходилось в гидростате опускаться на морское дно.
- Трал сгребает со дна практически все, и при этом травмирует все окружающее, - говорит он с горечью. - В районе работы промысловых судов - навалом рыбьих трупов...
В то же время исследования приносили не только негативные эмоции и впечатления. Научные экспедиции, в которых участвовал Чумаков, показали, что в наших прибрежных водах достаточно невостребованных запасов так называемой "прибрежной" трески, которая может стать основой для развития прибрежного же промысла.
Кстати, это наблюдение вызвало немало дискуссий. "Да нет никакой "прибрежной" трески! - горячились ученые оппоненты. - У нас - единая популяция!" Однако исследования, выполненные "Персеем" совместно с ПИНРО и ММБИ, показали: есть. И эта треска составляет ту часть запаса, который постоянно находится в нашей зоне. Она крупная, и интересна тем, что никуда не уходит из "своего" района.
Обидно, что при оценке возможного вылова, этот потенциал просто не учитывается. В трал ведь попадает в основном мелкая рыба, на основании чего и расчеты ученых при оценке биомассы, говорят, что крупной рыбы у нас нет. Хотя промысловики знают: это не так.
- Именно ярусный лов позволяет верно оценить недоиспользованные запасы Баренцева моря, - считает Александр Чумаков. - Сейчас в море работают около двадцати ярусников, но этого мало.
Что касается забот "Персея", то у рыбаков вызывает удивление, что его судно, которое будто специально создано для прибрежного промысла, прибрежной-то квоты и не имеет. Осваивает лишь океаническую. Причем всю рыбу до последнего хвоста доставляют в родной порт, на береговые предприятия. Качество ее, как уже говорилось, ни в какое сравнение с той, что выловлена тралом, не идет. "В год мы могли бы осваивать до двух тысяч тонн квоты, - считает глава "Персея". - И вся рыба шла бы в Мурманск.
Сейчас на "прибрежку" выделено 12 тысяч тонн квоты на треску и пикшу. Вполне возможно, что целый ряд предприятий не смогут освоить выделенные им объемы, морских биоресурсов из-за отсутствия высокоэффективных судов. Вот и отдать бы недоиспользованное тем, кто способен работать высокопроизводительно и в то же время щадяще для экологии моря, - ярусникам. Но пока этот вопрос решится на бюрократическом уровне, время уйдет. И вполне возможно, невыбранная до "донышка" квота в будущем году просто не будет выделена нашим рыбакам...