Небольшой деревянный кораблик мы заметили сразу, хоть и проезжали тогда стороной, мимо териберского причала, но глаз с ходу выделил это судно. Уж очень необычно выглядит, согласитесь, в сегодняшней нашей жизни деревянный рыболовный бот. Редкость это небывалая. Попривыкли мы к неживым металлу да пластику. Неудивительно, что малый рыболовный бот "Ростислав" произвел на нас такое впечатление.

- Многие думают, что в Норвегии строили - у норгов есть похожие суда. Чистое дерево - сосна, металла нет совсем. Когда мы сюда пришли, полпоселка выбежали смотреть, что за норвежский пароход пришел в Териберку, - рассказывает Павел Хайгонен - один из тех умельцев, что когда-то строили "Ростислав". А потом и переделывали эту, в прошлом прогулочную, яхту в рыболовецкое судно.

Хайгонен - карельский финн. Родом из Петрозаводска, где "Ростислав" и построили, и переоборудовали. Всю жизнь Павел строил корабли, по специальности он судосборщик. До перестройки работал на судостроительном заводе "Авангард", потом на одном из предприятий, специализирующихся на строительстве кораблей из дерева. "Ростислава", по его словам, он помнит, когда тот был еще младенцем. Вообще, показалось, Хайгонен к этому кораблю относится, как к близкому человеку, столько в его словах о маленьком кораблике теплоты и уважения.

Именно он, когда купил "Ростислава" нынешний его хозяин - мурманчанин Николай Калинихин, перегонял судно из Петрозаводска в Териберку, три года отходил на нем капитаном. Купил в поселке квартиру, сейчас капитанит на "Ладоге", что у причала стоит борт в борт к "Ростиславу": владелец, кстати, тот же.

Да, была яхта. Причем не маленькая. Парус - шестьдесят квадратных метров. Переделали: мачту укоротили, под палубой был кубрик для пассажиров, стояли шконки и стол, сейчас там трюм.

- "Ростислав", доложу я вам, уникальное судно, - с удовольствием рассказывает Хайгонен. - Он ведь в Израиль ходил: возил в конце 90-х паломников - десять священников - на Святую землю, в Иерусалим. Они еще сук привезли от дерева, под которым, говорят, Иисус спал. Я потом распилил его на части: по маленькому кусочку каждому. Так опилки даже собирали - я пилю, а они собирают, аккуратно так.

Спрашиваю, а почему вдруг решил из судостроителей в моряки податься?

- Всю жизнь строил корабли, так захотелось на них походить, - улыбаясь, отвечает Павел. - Так я ведь и прежнюю-то свою работу не забыл - продолжаю этим заниматься между рыбалками.

"Ростислав"-то под боком и внимания требует особого.

- Сейчас рыбы нет, вот и простаиваем. Но без дела не сидим - ремонтируемся: мачту вот меняем, движок новый поставили, покрасились, почистились. Дерево ж гниет, - рассказывает нынешний капитан "Ростислава" Сергей Дмитриев. - Норвежцы, говорят, дают на деревянные пароходы гарантию сто лет, но для этого нужно их каждый год обрабатывать - зашкуривать корпус и палубу, пропитывать скипидаром. Нам это, к сожалению, не удается делать с такой периодичностью.

Экипаж "Ростислава" три человека - больше, по словам капитана, и не надо. Рыбку ловят ярусом. "Ярус - это не ново, издавна так здесь рыбу ловили", - говорит Сергей.

Да, это правда. Ярусный лов - с помощью снасти, на которой укреплены металлические крючки, на мурманских промыслах применялся еще в 16-м веке. Ловили, как ныне, преимущественно треску и пикшу. Интересно, что рыба на ярус идет особенно крупная. На "Ростиславе" нам показали фото, на котором так-то вот пойманная треска весом 36 (!) килограммов.

- Работать можно, конечно, - считает капитан "Ростислава". - Но яхта есть яхта. Корпус-то яйцевидный, и потому качает сильно. Но работать можно. "Ростислав" не зарывается - не выпрыгивает с волны, а прошивает ее насквозь. Перевернуться на нашем боте трудно. Он же как неваляшка. У других судов есть кили успокоительные, а нам они не нужны. "Ростислав" мне и внешне нравится - красивое судно...

Сергей сам родом из Териберки. Для него эта земля - родная. Уверен, что заниматься промыслом рыбы выгодно во все времена:

- Рыбу всегда люди будут покупать, и всегда она была дорогой. Еще бы свой пароход, совсем было б замечательно - он бы прокормил... Только меньше вот рыбы становится. Раньше здесь с причала ловили, а сейчас - нет, да и та, что попадается, в основном мелкая. Почему? Не знаю. Факторов много. Погода влияет, конечно. Еще вот краба немерено.

На краба жаловался нам и Павел Хайгонен:

- Он же сжирает все что только можно. Ну представь: ты идешь спать, а твой сосед на тебя набрасывается и хочет тебя съесть. Ну как, скажите мне, жить в таком бардаке?

Вообще о крабе Павел говорил очень неодобрительно, как о вредителе. Гораздо с большим желанием рассказывал о китах - выдавал историю за историей, сериал своеобразный о жизни этих могучих млекопитающих. Рассказывал увлеченно, в красках. Тут уж не уследишь, где правда, а где приврал слегка моряк, чтоб публику потешить.

- Один раз мы очень большого кита видели, думали, пароход. Плавник у него, как мачта, был, - вспоминает бывший капитан "Ростислава". - А однажды наткнулись на кита, тот крепко спал очень, проснулся, и, видимо, слишком большое усилие ему потребовалось, чтоб уйти под пароход. И, представляете, обкакался бедолага: пузырь дерьма вытолкнул из себя и ушел под нами в глубь. Кстати, а вы знаете, как киты мойву ловят? Они ее поднимают с помощью воздушного пузыря метра два диаметром. А потом выпрыгивают из воды - кит с одной стороны, касатка - с другой, на метр примерно. И плюхаются вместе на мойву - глушат ее тушами своими многокилограммовыми.

- Но в нынешнем году нам это зрелище не довелось увидеть - рыбы-то нет... - сетует Павел и вновь недобрым словом поминает краба. Да уж, видно, крепко достал териберчан этот разбойный выходец с Камчатки, ничего не скажешь.

Нам же, когда мы прощались с моряками, казалось, что хорошая рыбалка у "Ростислава" еще впереди. Сдается мне, не всю пикшу и треску краб подчистил. А потом - уж больно красивый да ладный кораблик получился из прогулочной яхты. Из теплого, живого дерева. На таком без улова не останешься...

Дмитрий КОРЖОВ, Териберка - Мурманск