СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ УЖЕ БЫЛО

- Когда я в малице и пимах шел по коридорам Mосковского педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза, на меня все оборачивались - экзотично выглядел. А я из Териберки приехал, жили бедно, одеться не во что. Но жажда учиться была страшная, - рассказывает Николай Иванович Аверин, вспоминая свою молодость: как после войны поступал в институт на заочное, как работал учителем немецкого языка в своем родном поселке.

В Кольское Заполярье семья Авериных с пятью детьми перебралась в 1931 году. Голод выгнал их из родной деревни Сергово Новгородской области буквально на край земли. Отец устроился рыбаком в колхоз имени Ворошилова, мать трудилась в женской рыболовецкой бригаде, промышлявшей мойву неводами с берега. Мойву тогда, правда, не ели, использовали как наживку. Предпочтение отдавали селедке. Ее было много, большими косяками заходила она в бухту. Ну а Николай Аверин, как и все териберские мальчишки той поры, был зуйком.

- Знаете, что это такое? - спрашивает он меня и тут же поясняет: - Так называли нас, мальчишек, помогавших рыбакам. Я был первоклассным зуйком! - с гордостью сообщает он.

Еще из териберской довоенной жизни остались в памяти футбольные и шахматные баталии, лыжные походы. Вообще спортом много занимались. Мой собеседник вспоминает, как делали сами лыжи из березовых досок, как распаривали их концы в кипятке, чтобы загнуть носок. Сам сейчас, кстати, ходит на пластике. Вспоминает, как односельчанин Константин Баев делал хорошие лыжи, причем на их скользящей поверхности нарезал не один желобок, как обычно, а целых два. Так, говорил, остойчивость лучше.

- Мы тогда не знали, что Константин пишет стихи. Он работал столяром в судоремонтных мастерских в Лодейном, - рассказывает Николай Иванович о своем знаменитом земляке, талантливом поэте, погибшем во время Великой Отечественной войны, человеке, чьим именем назван ежегодный конкурс молодых литераторов Мурманской области.

Териберская земля вообще богата на талантливых людей. Отсюда родом поэт Владимир Смирнов. Отец его Александр Смирнов, впоследствии знаменитый партизанский командир, до войны был первым секретарем Териберского райкома комсомола. С его сыновьями Сашей и Володей и играл Аверин в детстве.

Вспоминает Николай Иванович, какой клуб был в поселке, какие там проходили вечера, как дружно жили односельчане.

- Я часто прихожу к мысли о том, что тогда в Териберке и был настоящий коммунизм. Ведь весь образ жизни людей соответствовал коммунистической морали и нравственности. Ни пьянства, ни воровства и в помине не было. Если хозяева уходили из дома, то дверь просто подпирали палочкой, - с просветленной улыбкой, забыв ужасную бедность той поры (прорезиненное пальто и на ногах тапки-сандалии круглый год), вспоминает мой собеседниик далекие тридцатые годы прошлого века.

ПРИКАЗАНО УМЕРЕТЬ

Война застала семнадцатилетнего Аверина курсантом Ярославской военной школы, где он учился на стрелка-радиста. Когда немцы стали подходить к Москве, школу расформировали, часть курсантов перевели в Оренбургское военное училище.

В мае 42-го наши войска наступали на Харьков. Немцам удалось отсечь глубоко вклинившиеся в их тыл cоветские войска. В окружение попали несколько тысяч воинов Советской армии, среди них в составе курсантского батальона оказался Николай Аверин.

- Взяли меня обессиленным после 10-дневных попыток прорваться к линии фронта, - вспоминает.

Сам не сдавался, рук не поднимал, но и застрелиться, как это было предписано присягой, не мог. Не из чего. Их, мальчишек-курсантов, отправили тогда под Харьков, выдав по винтовке и одной обойме патронов в руки. Эшелон с вооружением, которое ждали, немцы разбомбили. Так попал в плен.

Лагерь, в котором он очутился, был расположен на территории Германии, на Эльбе в Мюльберге. Лагерь большой, международный, разделенный на зоны - по странам. Зоны хоть и были отгорожены друг от друга проволокой, но от общения это не удерживало. И у Аверина появилось много знакомых среди военнопленных из стран, воевавших с Германией. Что уж говорить про своих, советских, они знали друг про друга все - кто откуда родом, адреса... В лагере были швейные мастерские, в которых работал и Аверин. Военнопленных, вновь прибывших в лагерь, переодевали и переобували во все лагерное. Так, Аверин и его товарищи щеголяли в гимнастерках немецких солдат времен Первой мировой войны. Старую одежду и обувь сжигали. Но что-то все же шло в дело, тогда умельцы шили что-нибудь для соседей по лагерю. И Николай Аверин, делая вылазки в соседние сектора к американцам, англичанам, австралийцам, занимался, как бы мы сейчас сказали, бартером - менял обувь на еду, ту же лагерную баланду. Ведь все заключенные, кроме советских, регулярно получали по линии Красного Креста посылки с продовольствием, поэтому могли расплатиться чем-то съестным. Наше же государство соответствующую конвенцию о военнопленных не подписало, его политика по этому вопросу оставалась жестка и однозначна: стоять насмерть, в плен не сдаваться.

Поэтому голод был основным спутником советских солдат, попавших к фашистам в неволю. Есть хотелось всегда. Считалось везением, если военнопленных вывозили для работы в частных хозяйствах, батрачить у зажиточных немецких бауэров. Там из корма для свиней можно было стащить картофелины, куски свеклы...

Им предлагали вступить в армию Власова, предлагали это и лично Николаю Аверину. Он отказался. Как отказался и от предложения своего друга по несчастью из Австралии уехать после освобождения на его Зеленый континент, заняться там крестьянским трудом. Перед глазами стояла родная Териберка. Нет, ни на какие райские кущи не променяет он свою Родину. И таких, как он, было большинство.

После освобождения в апреле 45-го он еще успел повоевать, помнит, с каким ликованием встречали советских воинов жители Праги 9 мая. Потом служил в Австрии. Вот уж где отшлифовал он свой немецкий язык, который еще до войны учил в школе. Преподавателем, кстати, был у них тогда в Териберке этнический немец.

- Прошел я лагерь, кончились бои, - вспоминает ветеран, - и, когда началась относительно спокойная жизнь в Вене, когда я попал в нормальные жизненные условия, я стал страшно болеть. Думал, что жить мне уже осталось немного...

Его комиссовали с заключением: перекомиссии не подлежит.

ПЕРВЫЙ РАЗ В ПЯТЫЙ КЛАСС

- В Териберку я вернулся абсолютно дохлый, - вспоминает. - Специальности никакой, заняться ловлей рыбы, чем все занимались, не мог, нет было здоровья. Отец с войны не вернулся, он похоронен на 16-м километре от Ура-губы. Мать билась прокормить еще четыре детских рта.

Снова, как когда-то подростком, стал он помогать рыбакам - готовить снасти для ловли трески ярусом. Треской же и расплачивались. Желудок по-прежнему донимал страшными болями.

И тут-то его пригласили работать в школу, учить детишек немецкому языку. Согласился.

- После войны я долго ходил в шинели, надеть нечего было, - рассказывает Аверин. - Так и в школу пришел. В пятых - седьмых классах стал преподавать уроки немецкого языка. Я вел себя с детьми, как командир со своим подразделением, военная дисциплина и железный порядок были на уроках. Вначале ребята меня боялись, а потом полюбили. Я был строгим, но справедливым. Считалось, что у меня не выучить урок невозможно. С некоторыми выпускниками териберской школы до сих пор поддерживаю отношения. Не раз приглашали они меня и жену мою Антонину Иоанновну, ныне уже покойную, у которой тоже учились, на свои встречи. Тоня была учителем начальных классов в той же териберской школе. В 48-м поженились.

Он учил детей и страшно хотел учиться сам. Вот тогда-то и предпринял Аверин поездку в Москву и Ленинград, где обошел все вузы, отыскивая заочный факультет иняза. Такой оказался только в Московском пединституте иностранных языков имени Мориса Тореза. Престижность вуза, который уже в те годы называли институтом БЖОР - будущих жен ответственных работников, его не смущала. Вступительные экзамены, кроме сочинения, сдал на пятерки. Ездил на все сессии. А желудок продолжал болеть. И донимали его иногда предательские мысли: на кой черт учусь, все равно скоро подохну.

Но учился - всем смертям назло. Был бессменным старостой своей группы. В 52-м году получил диплом с отличием. Стал работать завучем в той же териберской школе, активно участвовал в профсоюзной жизни. Да так активно, что в 1957 году был приглашен на должность ответственного секретаря Мурманского обкома профсоюза работников просвещения. С 58-го года он уже председатель Мурманского обкома профсоюза работников просвещения, высшей школы и научных учреждений. А с 1963 по 1979 годы Аверин возглавлял отдел народного образования Мурманского горисполкома.

Это были годы бурного экономического развития нашего края, годы роста численности населения, в том числе и детского. Требовались школы, детские сады, внешкольные учреждения. Каждый год вводились в эксплуатацию в Мурманске 1-2 школы, 2-3 детских сада...

Не все, конечно, проходило гладко. Была очередь из 12 тысяч детей, которым требовались места в детсадах и яслях, были прямые обращения к нему женщин Мурманска с вопросом: "Так что нам, товарищ Аверин, рожать или не рожать?"

Тогда Аверину удалось привлечь к строительству общеобразовательных учреждений средства предприятий и организаций города. Силами предприятий главка "Севрыба", Главмурманскстроя, Мурманского морского пароходства, судоремонтного завода, Управления внутренних дел облисполкома и других были возведены новые школы, построены детские сады. Почти каждое крупное предприятие имело свои ведомственные детские сады.

- Дело народного образования было поистине народным делом! - увлеченно рассказывает мой собеседник. Он называет номера школ, фамилии директоров, вспоминая, где какую теплицу с помощью шефов в то время поставили, где какой спортивный зал отремонтировали. Теплицы и спортивные залы имели тогда все школы Мурманска.

Много можно рассказывать о том, что было сделано. Исчезла третья смена, школы оборудовались медицинскими и зубоврачебными кабинетами, в столовой на столах появилось бесплатное молоко, которое мог пить каждый учащийся. Мурманск ежегодно награждался переходящими Красными Знаменами министерств просвещения СССР и РСФСР или облисполкома. В 1975 году Аверину присвоили звание "Заслуженный учитель школы РСФСР".

В созданной им системе образования сам же успел потрудиться еще директором средней школы № 15 и директором областной заочной школы № 1, был методистом областного института усовершенствования учителей.

Ныне он давно на пенсии. Несмотря на свои 84 года, по-прежнему бодр и активен: читает Гейне в оригинале, ходит на лыжах. Считает, что спорт, с которым он дружит с детства, закалил его, помог преодолеть трудные периоды жизни. Помог и помогает сейчас не поддаваться ни старым, ни новым болячкам.

...За его судьбой, судьбой его поколения стоит целая эпоха. Маленький проворный зуек вырос, претерпел все испытания, он созидал и преумножал, он честно послужил на славу Отечеству...

Галина ДВОРЕЦКАЯ