"Куда, милый, скрылся? Где буду тебя искать? Буду кручиниться, горевать..."
Песни летят над берегами речки Варзуги, над ладной, стройной Успенской церковью, над сочной зеленой травой, над маленькими, будто игрушечными, домиками. Здесь все настоящее: небо - очень синее, высокое, цветы - очень яркие, вода совсем прозрачная, воздух такой, что хочется вдыхать глубоко-глубоко. А песни - грустные. И ничего в них нет искусственного, "концертного": впрямь вся деревня поет - мужчины и женщины, стар и млад. Поют на ходу, поют в лодках, поют, сидя на крылечках своих серебристых бревенчатых домов: "...заболит головушка, заболит сердечко, - знать да по любушке своей..."
- А мы всегда поем, - говорит мне Платон Заборщиков - брат радетеля варзужской старины Петра Заборщикова. - Всякий день с женой дома запеваем. Потому что когда песня звучит - жить радостно. Ты пой, пой тоже!
На мои отговорки - дескать, слов не знаю - Платон Прокопьевич не обращает внимания:
- А зачем слова? Ты слушай - и пой, слушай - и сама запоешь!
"Подай, миленькой, карету, тройку вороных коней. Сядем, миленькой, поедем во дальние города..." - заводит хор. У Платона Заборщикова в знаменитом поморском хоре поет жена. Вот и сейчас она - на сцене, а муж подпевает, стоя в толпе. Мужчин в хоре никогда не было, единственный - Ефим Коварнин - создатель уникального коллектива. Ровно семьдесят лет назад, в 1936 году, он предложил односельчанам объединиться, чтобы сохранить удивительную музыкальную культуру Поморья. Женщины, и первая из них Александра Мошникова (позднее получившая звание заслуженного работника культуры РСФСР), на инициативу сельского гармониста откликнулись с радостью. Так родился поморский хор села Варзуга, по праву считающийся жемчужиной Кольского Заполярья и достоянием российской культуры.
В средней России или где-нибудь на Кубани хоры смешанные, в них переплетаются мужские и женские голоса. А вот на Терском берегу все иначе: мужчины по неделям, а то и месяцам в море, рыбачат. Где уж тут ходить на репетиции. Из-за этого мужского рыбацкого промысла и женщины в Поморье особые: пока муж в отлучке, на них весь дом, все непростое крестьянское хозяйство. И в их песнях так много ожидания, тоски и любви: "Пойду с горя к морю - не плывет ли с моря что. Плывет с моря судно, ронит белы паруса. Судно голубое, персидский на нем убор. По судну ходит-гуляет дружечка милый мой..."
В Варзуге, кажется, все между собой в родстве. Рогозины, Заборщиковы, Поповы, Чунины, Мошниковы - на все село не более десятка фамилий. В хоре рядом стоят сестры, племянницы, бабушки и внучки - певуньи в третьем-четвертом поколении.
Немного осталось заставших время, когда поморских женок возили в Москву и Ленинград, снимали на кинопленку, записывали на грампластинки. Капитолина Дмитриевна Заборщикова говорит, из 22 человек состава, выступавшего в те, шестидесятые годы, сейчас живы шестеро:
- Мало нас осталось. А тогда, конечно, были известны. В Москву нас возили, все нам показывали. Пели мы везде! Молодые были. Давно только все это было...
Последняя потеря хора - Еликонида Иоакимовна Мошникова, не дожившая до юбилея поморского коллектива всего 8 дней. Дочь церковного певчего, она объясняла свой удивительный голос тем, что принадлежала роду Чуриловых, в котором "все поют". А судьба ей, как и всем ее сверстницам-варзужанкам, выпала непростая: во время войны Ликонида - так звали ее здесь - дежурила на колокольне (дежурный должен был предупреждать деревню о налетах вражеской авиации звоном колокола), в сорок четвертом рыбачила в прифронтовой зоне, на оленьей упряжке возила почту, даже побывала матросом на траулере "Николай Островский". А песням училась у стариков.
- Старики пели, мы учились, - объясняет ее тезка Еликонида Федоровна Заборщикова. - Старики-то у нас все умели!
Еликонида Федоровна еще помнит времена, когда, выходя замуж, невесты должны были по обычаю рыдать, исполнять плач, который подхватывал весь хор:
- Когда за нелюбимого идешь, легко заплакать. А если за любимого? А все равно плачь! Так положено. У нас лучшей плакальщицей была Александра (Мошникова - Т.Б.). Так, как она, никто на свадьбах не пел.
Говорят, покойная Александра Капитоновна Мошникова сама вышла замуж против воли, поэтому и плакала на свадьбе не по обычаю, а искренно. А плачи тех времен и сейчас в репертуаре ее хора. "Вот идет погубитель мой, вот идет разоритель мой. Потеряй красу да расплети косу..." - таким пением встречали когда-то жениха девушки.
Теперь у бабушек - их в хоре четырнадцать - перенимают музыкальную науку внучки. Детская фольклорная группа "Жемчужинка" существует в селе уже 4 года. Занимается с девочками руководитель хора Марина Конева. Уезжая в Мурманск, многие варзужаночки приходят в фольклорный ансамбль "Одеянка", исполняющий песни Беломорья. Правнучка Александры Капитоновны Мошниковой, Саша Дударова солирует в мончегорском ансамбле "Полянка". В общем, младшее поколение в этом песенном краю любит протяжные напевы не меньше старшего.
Варзуга стала своего рода музыкальной столицей Кольской земли. Недаром поздравить поморский хор с юбилеем приехали коллективы из разных уголков области.
- Вы - наши старшие сестры! - признались певицы "Беломорья" - ансамбля из Умбы.
Они, кстати, оказались на диво проворны и закрутили в своем хороводе губернатора Юрия Евдокимова, едва сошедшего с борта вертолета. Да еще и запели поморские женки:
- Друженька, хорошенька, пригоженька, да у друженьки кафтан да голубой, парчевой, да у друженьки штаны да черноплисовые, да еще валены чулки, да смазные сапоги...
Ну как уедешь от таких песен? Пришлось Юрию Алексеевичу провести в Варзуге целый день. Как и председателю областной думы Павлу Сажинову. Тот вовсе почувствовал себя почти дома, ведь его родня - архангельские поморы. Переправляясь через реку (село стоит на двух берегах, переправа только лодочная), он так увлекательно рассказывал о быте Терского берега, что я заслушалась. Оказывается, лодки, как и крыши изб, здесь не сколачивают, а "шьют". Почему? Потому что настоящая поморская лодка собирается с помощью лозы, которая, словно нить, соединяет доски. Для такого маленького суденышка и слово в местном диалекте есть особое, ласковое - "шитик".
Лодочниками в Варзуге летом подрабатывают мальчишки. Один из них, восьмиклассник Паша, и вез нас с берега на берег. Ему это привычно: сам весной в школу добирается на веслах. И волны, набегавшие от снующих вокруг моторок, с курса Павлушу не сбили.
На левом берегу находится мемориал в память о павших на войне варзужанах. В центре - скромный обелиск. А по периметру ограды - фотографии всех до одного погибших солдат. 95 черно-белых снимков, любовно прикрепленных к деревянной балке. Этот своими руками сделанный памятник трогает сильнее любых монументов. К нему несут цветы все жители села. Сюда пришли и в день юбилея хора. Песни о войне - то немногое, что появилось в его репертуаре в 20 веке (большинство напевов варзужанок - старинные).
Женщины тихо и строго поют о тех, кого не дождались: "...Не придет, не скажет: "Мама, я живой, не печалься, дорогая, я с тобой!".
Земля вокруг покрыта красно-коричневым камнем, по-здешнему "плитняком". Такого же кирпичного цвета пыль, кстати, покрывает дорогу от Умбы до Варзуги, причем проникает она всюду, так забивается в одежду, что не вытряхнешь! Проедет впереди машина - и нечем дышать.
Раньше сюда и вовсе проезжали только по отливу, по морскому дну. Будто в заколдованное тридесятое царство, сюда доберется не всякий.
Но если все же пустишься в трудное путешествие, точно как в сказке, найдешь по дороге нежданную подмогу и отдых. На подъезде к селу в зарослях бьет ключ с удивительным названием - Источник безымянного инока. Вода в нем ледяная, прозрачная. Напьешься - и усталость пройдет. А рядом, на побережье - часовня. По преданию 17-го века, на берегу моря рыбаки нашли тело человека в монашеской одежде. Там же, на берегу его и похоронили. А вскоре одному из рыболовов приснился инок, поблагодаривший за заботу о его теле и повелевший поставить на могиле часовню. С тех пор она и стоит на глухом берегу. Раньше служила маяком для рыбаков, веривших, что молитва безымянному иноку спасает в любой шторм. А еще - бережет от злых людей.
Само село от недобрых гостей надежно укрывает бездорожье, сохраняет его почти в первозданном виде. И старина - костюмы, напевы, говор - тут такая же нетронутая, как здешняя природа, как синие воды широкой реки. Евстолия, Еликонида, Степанида, Макрида, Маремьяна, Капитолина, Каллисфения - такие имена редко где еще встретишь. Они здесь в ходу, мелодичные, как песни.
Тут все поют о родных краях, долго перечисляя местные богатства - "птиц и зайчат" и обязательно семгу: "О родина наша, здесь церкви леса и поля. Славится Варзуга семгой, здесь семга родная, своя". Здесь песни рождены любовью.
Иеромонах Митрофан, настоятель местного храма, убежден: песня сродни молитве:
- Душа народа раскрывается в молитвах - прикровенно - и в песнях - открыто и ярко. Это две стороны русской души.
Когда-то в селе было четыре церкви. И в каждой - свой хор. Сейчас знаменитая Успенская церковь на реставрации. Молитвы в ней затихли. А песни звучат - бесчисленные птицы вьют гнезда в щелях и под куполом. Подходишь поближе - и слышишь радостный птичий гам. Ему вторит перезвон с колокольни. А вдалеке поморский хор вновь затягивает песню:
Одного только люблю,
Я тальянский плат куплю,
Да со кругами со серебряными,
Со каймами с позолоченными,
Буду-стану дружка платом даровать..."