Более десяти лет хранится в моем архиве последнее интервью Льва Эдуардовича Венцковского, который в войну трудился радистом на арктической полярной станции «Мыс Стерлигова». Он вместе со своими товарищами был схвачен немецкой десантной группой в ночь на 26 сентября 1944 года. На его долю выпали ужасы фашистских концлагерей, но он остался жив.

Вернувшись домой, Венцковский разумно помалкивал и не распространялся о пережитом. Стал ведущим научным сотрудником Института научной информации по общественным наукам Российской Академии наук, получил степень доктора философии. И только спустя полвека рассказал правдивую историю о тех трагических событиях.

До этого нападение немецких подводных лодок на советскую метеостанцию было уже описано во многих изданиях. Успели снять даже художественный фильм. А адмирал А. Головко описал этот случай в своей мемуарной книге «Вместе с флотом». Все эти материалы были достаточно тенденциозны, и не вина журналистов и писателей, что правда была схоронена под грудой агитационной риторики. Действительность оказалась, как всегда, не столь плакатно-безупречной...

Мыс Стерлигова расположен в Карском море на берегу Харитона Лаптева. Что до Венцковского, то с Арктикой его связала разразившаяся война. Коренной москвич, он в 1941 году окончил восьмой класс, а осенью райком комсомола направил школьника вместе с другими старшеклассниками на рытье противотанковых рвов. Во время очередной авиабомбежки ему оторвало левую руку. Но юный Лева не отчаялся, а подлечившись, поступил в училище связи и блестяще его окончил. Весной 1943 года его приняли работать в систему Главсевморпути. А в июле уже направили на полярную станцию «Мыс Стерлигова». В загадочную Арктику Венцковский отправился с группой зимовщиков на борту ледокольного парохода «Георгий Седов».

В то напряженное время далекой станцией руководил метеоролог Дмитрий Марков, который был еще радистом и механиком. Его помощником и начальником гидроаэродрома полярной авиации являлся Григорий Бухтияров. Из прибывших на «Седове» основную группу составляли бойцы караульного поста Северного отряда кораблей. В их обязанность входило круглосуточное несение дозорной службы, пристальное наблюдение за морем, чтобы предупредить внезапное появление фашистских кораблей или подводных лодок.

Но уже в конце навигации стали возникать конфликты из-за халатного несения службы. Взывать к совести караула было бессмысленно - дозорные придерживались своей тактики: «Солдат спит - служба идет».

Начальник станции, старший радист Л. М. Поблодзинский, потеряв терпение, вынужден был обратиться на Диксон к начальнику морских операций Западного сектора Арктики А. Минееву. Он просил его известить командование Северного отряда кораблей о халатном отношении служак к своим прямым обязанностям и полном отсутствии наблюдения за морем.

С началом навигации оживилась жизнь в Арктике, но не закончилось дремотное состояние солдат. Их не волновали даже тревожные радиограммы о повышении активности немецких подводных лодок в Карском море.

Зимовщики сами пытались обезопасить себя от непрошеных фашистских «гостей», но у них из-за большой загруженности на это просто не хватало физических сил. Бухтияров был постоянно занят поддержанием в готовности аэродрома, в чем старались, по возможности, помогать ему товарищи. Особенно доставалось метеорологу Дмитрию Маркову и радисту Льву Венцковскому. В период короткой навигации на них наваливалась львиная доля работы. Если в зимнее затишье сводки подавались четыре раза в сутки, то весной шли ежечасные. При этом каждые два часа давали радиопеленги для кораблей и самолетов. Приходилось' также заниматься хозяйством, в том числе обеспечивать бесперебойное энергоснабжение, постоянно заботясь о ветхом ветродвигателе. Спали полярники урывками, зато их долю возмещала с лихвой боевая охрана.

В августе на гидрографическом судне «Норд» прибыла смена поста. Причиной обновления, возможно, стали жалобы зимовщиков. Борец за правду и честное отношение к работе Поблодзинский рассказал начальнику воинской команды на «Норде» о поведении сменяемого поста и попросил сделать внушение новому составу. Однако «старички» уже успели радушно поделиться со своими сменщиками «опытом службы» на метеостанции. И все пошло по-старому.

Не повлияло на поведение бойцов и сообщение о гибели «Норда», потопленного немецкой подводной лодкой. На предупреждения зимовщиков командир Н. Уткин посмеивался: он, мол, недавно с Карельского фронта, а здесь глубокий тыл, и нечего праздновать труса.

В последних числах сентября с Диксона поступил приказ осмотреть прилегающую к станции береговую полосу, чтобы выявить выброшенные морем мины и уничтожить их. Выполнять задание отправились на собаках Бухтияров с еще одним бойцом, Ногаевым.

Беда приходит всегда неожиданно, так случилось и в этот раз. Немцы давно зарились на отдаленную метеостанцию и, воспользовавшись разрежением льдов вдоль берега Лаптева, смогли близко подойти к суше. Фашисты остановились в 2,5 км восточнее мыса и высадили десант. Чтобы не обнаружить себя преждевременно, они приняли меры предосторожности. После высадки 50 автоматчиков подлодки опустились на дно моря и были невидимы с самолета.

В два часа ночи 26 сентября 1944 года, когда Венцковский передал очередную сводку погоды «авиа» и десятиминутный пеленг для судов, в дом ворвались незнакомые люди в меховых куртках. Они сбили радиста с ног, затем грубо подняли и поставили лицом к стенке. При этом громко кричали на немецком языке. Вскоре привели избитых Поблодзинского и Маркова. Караул немцы захватили, когда те были в привычном состоянии, - спящими. Автомат и винтовки были разобраны, детали лежали рядом. Ящик с гранатами так и находился неразобранный со дня приезда...

Как выяснилось позже, у немцев были свои переводчики. Один - из немецких специалистов, работавших в 30-х годах по контракту в Советском Союзе, а другой был латыш, служивший добровольно немцам.

Внезапно началась пурга. Немцы попытались завести с Диксоном радиоигру и заставили Поблодзинского под дулом автомата передавать штатные метеосводки. Он согласился, с надеждой, что сумеет передать сигнал бедствия. Передачу контролировал радист-латыш. К сожалению, на Диксоне принимал сводку начинающий радист, который не сумел уловить вставлявшиеся в текст слова «мы в плену». Разочарованный Поблодзинский предложил поработать на рации Венцковскому, надеясь, что тому повезет больше. Но диксоновский коллега начал упорно переспрашивать, что за немцы у них? За попытку передать сигнал тревоги латыш огрел пистолетом Льва Эдуардовича по голове.

Когда кончилась пурга, на станцию вернулся Бухтияров. Он привез товарищам тушу белого медведя. Заслышав лай собак, немцы спрятались, и Бухтияров их не заметил. Так попал в плен и он. К счастью, Ногаев остался в промысловой палатке на соседней бухте Воскресенское, а немцы не догадались о его существовании. Десантники заставили хозяина собачьей упряжки перевозить награбленное продовольствие и имущество к берегу, где всплыли их подлодки. Сделав несколько ходок, Бухтияров усыпил бдительность часового и, погнав собак к реке, сумел под берегом уйти от выстрелов. Позже его с Ногаевым обнаружил с воздуха полярный летчик И. И. Черевичный, а затем забрал посланный с Диксона тральщик.

Но не такой счастливой оказалась судьба других наших людей. Станцию немцы ограбили до постельного белья, а потом полностью разрушили артогнем. Пленных доставили на подлодки U-711 и U-957 и продолжали допрашивать. При этом несчастных выводили раздетыми на палубу и угрожали пропустить на тросе под килем, если они не дадут сведения о прохождении судов.

При подходе к Нарвику 10 октября фашистская подлодка U-957 была потоплена британским торпедоносцем. Вместе с немцами погибли и наши люди. Другая группа советских пленных была доставлена в Тронхейм и помещена в местную тюрьму. Потом их переправили в Осло. Все они прошли затем ужасы тюрем и концлагерей Норвегии и Польши. Немногие дожили до освобождения в марте 1945 года.

Самое удивительное в этой истории, что Лев Венцковский не разочаровался в Арктике. Вернувшись в Москву, стал опять работать в Главсевморпути. В 1945-1946 годах участвовал в восстанов-лении полярной станции «Мыс Стерлигов» и вновь зимовал там с Григорием Бухтияровым.

В начале 50-х годов Лев Эдуардович случайно узнал, что бывший командир поста на мысе Стерлигова Уткин был осужден на 10 лет за воинское преступление.

Рашид САЛЯЕВ.