«Мне показалось, что я попал в погреб; было холодно, сыро... Все было голо...» такой увиделась Кола начала XX века одному из сосланных в наш край, Алексею Алешковскому. Этого выпускника духовной семинарии отправили в ссылку «за принадлежность к тайному революционному обществу и распространение преступных сочинений».

О нем и его товарищах по несчастью, их быте и нравах, взаимоотношениях с местным населением, влиянии на жизнь нашего края рассказывает новая книга замечательного Кольского краеведа Ивана Ушакова «Ссылка на Кольский Север в досоветское время», увидевшая свет в Мурманском областном книжном издательстве.

Ссылать на Кольский Север усердно принялись с середины XVII столетия - в Кандалакшу, местный монастырь на левом берегу реки Нивы. С этого-то момента и ведет свой разговор с читателем автор книги. Первым сосланным к нам стал московский священник Иван Неронов- раскольник, верный «древнему благочестию» враг патриарха Никона. Причем, по словам Ушакова, содержали его строго - в кандалах. Судьба сложилась интереснейшим образом: Неронов бежал, вернулся в Москву. Никон искал его по всей стране, а тот скрывался у него под боком - в Кремле, в Благовещенском соборе.

Чуть позже власть начала ссыпать неугодных в Колу - место чрезвычайно для того удобное, как тогда считали, «в трех верстах от ада». И здесь первыми были раскольники: стрельцы и Мавра Григорьева - женщина яркая, знаменитая. В девичестве она хорошо знала одного из вождей раскола - протопопа Аввакума. Шутка ли, не только неоднократно с ним встречалась, но и исповедовалась. До своего смертного часа осталась верна старой вере. Хоть ее жестоко пытали, подвешивали на крюк, а

после сожгли в срубе на городской площади Колы. Этот эпизод замечательно передан поэтом-мурманчанином Владимиром Смирновым:

Окинула Мавра

бревенчатый сруб, И к лицам, где стыла

безмолвная грусть, Слетели слова

с обескровленных губ: - Храните, коляне,

священную Русь!.. И с треском рванулся огонь

в облака. И с дрожью игумен

ладони простер: «Сколь старая вера

в народе крепка, Коль бабы идут за нее

на костер...»

Из сосланных при Петре I выделю Леонтия Неплюева - сподвижника и ближайшего советника царицы Софьи. Он прожил в Коле три года, здесь же и скончался.

Пугачевский бунт привел на Кольский Север новую волну поселенцев, отправленных сюда под конвоем. В том числе «пугачевца № 1» - Степана Абаляева по кличке Еремина Курица. Это он в свое время укрыл сбежавшего из казанской тюрьмы Емельяна Пугачева и помог ему установить контакт с недовольными режимом яицкими казаками. Ему первому тот сообщил о том, что не простой беглый, но царь Петр III. Среди сосланных к нам был и Тимофей Мясников - телохранитель, а позже сотник и командир личной гвардии самозванца (25 отборных казаков). Интересно, что несколько пугачевцев, в том числе Абаляев, на родину не вернулись, женились в Коле, обзавелись детьми. Вполне вероятно, что их потомки живут здесь до сих пор.

За что только не ссылали в ту пору людей! По большей части, правда, за преступления против помещиков - до отмены крепостного права было еще ой как далеко... Порядком имелось и обычных уголовников, и разного рода аферистов, и шулеров, и сосланных за ересь - иконоборчество и иные подобные дела. Особенно интересна история трех аферистов, и в ссылке не оставивших своего преступного ремесла, - неподалеку от Мурмашей они соорудили мастерскую и принялись за изготовление фальшивых ассигнаций. И это, замечу, на допотопном оборудовании, при дефиците материалов и инструментов! Что и говорить, талантлив русский человек - даже и в неприглядном деле у нас «голь на выдумку хитра».

В последний досоветский период - на рубеже Х1Х-ХХ веков - к нам ссылали в основном политических. И не только в Колу, но и в Александровск, и опять-таки в Кандалакшу. А самый, пожалуй, известный «наш» ссыльный - Виктор I Ногин, соратник Ленина, сотрудник «Искры», должен был отбывать свой срок в поморской Кузомени. Однако прожил он здесь в 1905-м всего шесть дней вместо положенных шести лет. Бежал! Чтобы через двенадцать лет возглавить в первом советском правительстве наркомат торговли и промышленности...

Надо сказать, непременный признак всех книг Ивана Ушакова - прекрасный, простой и ясный русский язык - характерен и для «Ссылки на Кольский Север в досоветское время». Читать его всегда в радость - и потому, что информация, которую содержат работы, полновесная и точная, и потому, что написаны хорошо.

Оформлено издание также на должном уровне: множество разнообразных иллюстраций - и географические карты, и чертежи, и портреты и фотографии действующих лиц тех событий, о которых повествует автор исследования.

Дмитрий КОРЖОВ