Модный нынче взгляд на вещи провозглашает смыслом жизни бесконечную погоню за новыми впечатлениями. Узнать неизвестный вкус, испытать незнакомые ощущения, побывать там, где еще не довелось... Эта гонка может длиться годами и десятилетиями, отнимая время, пожирая силы, иссушая чувства. На очередном ее витке неожиданно сознаешь, что всякая новизна рано или поздно приедается, постоянные поиски праздника оборачиваются скучнейшими буднями, а яркие впечатления со временем сливаются в сплошную серую пелену. И вот тут-то с изумлением понимаешь, что есть на свете места, куда хочется возвращаться вновь и вновь. Село Варзуга на Терском берегу Белого моря - одно из них.

На подъезде, за несколько километров, вспоминаю слова известного исторического романиста Дмитрия Балашова, не однажды в этих краях бывавшего. «Увидеть Варзугу - наслаждение, - писал он. - С горы, в прорыве леса, неожиданно открывается взору речная долина, красивый разлив Варзуги и ряды изб основательной старинной постройки по обе стороны реки, а среди них на высоком обрыве затейливое завершение рубленой шатровой церкви, похожей издали на пышную остроконечную ель. Варзужская Успенская церковь 1674 года постройки - одно из выдающихся творений русской шатровой архитектуры».

Даже глаза на миг зажмуриваю, представляя себе, как все это будет. Мы все ближе и ближе. Проехали поворот на Кузомень. Еще немного. Вот сейчас!

Что такое... Знакомого, привычного Успенского храма - главной составляющей местного пейзажа нет и в помине. Вместо него, одетое в строительные леса, высится непонятное строение. Храм это или не храм? Вроде бы он. А почему леса, а где главка, крест?

- А вот он, - варзужский батюшка игумен Митрофан указывает на площадку перед церковью, где, аккуратно обложенный камнями, установлен снятый с почти сорокаметровой высоты старинный деревянный крест, и поясняет: - Реставраторы сняли. Видите?

На сорокаметровой высоте, на макушке старейшего в Мурманской области здания, которому в этом году исполняется 333 года, работают, негромко переговариваясь между собой, люди. Внизу, на земле, разбросаны сгнившие, потемневшие от времени доски, части обшивки, большие куски бересты. Значит, свершилось. Реставраций Успенского храма, о необходимости которой говорили и об осуществлении которой мечтали не один десяток лет ревнители Кольской старины, православные люди, да и просто все, кто так или иначе ощущает свою причастность к истории нашего края, наконец началась. И началась благодаря Чубайсу.

- Да, действительно, - отец Митрофан улыбается. - Анатолий Борисович был здесь в прошлом году, и его не оставила равнодушным красота этих мест, в первую очередь, конечно, храма Успения Пресвятой Богородицы. Да, собственно, чему удивляться? Варзуга кого хочешь заденет за живое!

Это верно. Пожалуй, нет другого такого уголка на Кольском полуострове, где столь удивительно меняется течение времени. То оно останавливается, замирает, словно в заводи, и, заметив прислоненный к двери батожок - знак, что хозяина нет дома, или подслеповатым окошком уставившуюся на реку баньку, понимаешь, что точно так же было «и десять, и сто лет назад. То начинает нестись, как вода по камням через пороги, и, глядя на современные колхозные коттеджи, на новенькую, с иголочки, школу на горе, построенную по финскому проекту, прислушиваясь к откуда ни возьмись взявшемуся шуму вертолета, осознаешь, что на дворе все-таки XXI век. И только возле Успенской церкви эти два столь разных временных потока будто сливаются сейчас воедино. Ведь реставрацию самого древнего нашего храма обеспечивает одна из самых «модерновых» компаний сегодняшней России.

- Деньги на проведение работ, шесть миллионов рублей, выделило РАО ЕЭС. Единственным условием было - чтобы средства пошли точно по назначению. Теперь уже можно воочию увидеть, как оно выполняется, - говорит отец Митрофан.

К дому, где он живет, подкатывает «уазик», за рулем которого председатель варзужского колхоза «Всходы коммунизма» Святослав Калюжин. Коротко переговорив с батюшкой, уезжает дальше по своим делам. На все мои просьбы об интервью только отмахивается: мол, узнавайте новости сами. Ну я и узнаю. Впрочем, все на виду - и работа реставраторов, и посадка парка, которой сейчас заняты студенты-практиканты из Апатитов во главе с руководителем филиала Полярно-альпииского ботанического сада-института Лерием Казаковым. А еще местные жители обсуждают скорое окончание «стройки века» - проведение электричества. Пока свет селу дает дизель - это накладно, да и горит он, бывает, с перебоями. Но поговаривают, что сооружение и окончательная наладка линии электропередачи уже не за горами. От нее лампочки вроде бы загорятся в канун Нового года - 31 декабря. Чуть раньше, в ноябре, в Варзуге должна появиться и мобильная связь.

В общем, цивилизация наступает по всем фронтам. Это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что жизнь, как ни крути, становится легче. С другой же стороны, здешние, заповедные по сути места перестают быть таковыми.

- Свое надо помнить и беречь. Свою русскую, поморскую цивилизацию, - говорит один из знатоков варзужской старины Петр Прокопьевич Заборщиков. - А много ли мы о ней знаем? Вот, - показывает он мне большой кусок бересты. - С виду самая обыкновенная вещь. Кора, да и только. А ведь ей три века! Раньше рубероида не было - Успенский храм берестой прокладывали. И за столько лет не испортилась она, не сгнила. Будет мне экспонат для музея.

Петр Прокопьевич - энтузиаст каких мало. Вот уже много лет восстанавливает он на другой, на Никольской, стороне села дом, в котором разместится со временем музей истории Варзуги. Все, что касается прошлого - от старых деревянных кроватей до вышедших из употребления рыболовных неводов, - бережно им сохраняется, сберегается для будущих поколений. Чтобы знали, чтобы помнили. И береста из храма тоже пригодится.

Да, кстати, о храме. Вопрос о его реставрации обсуждался ни много ни мало на сельском сходе. Высказывались сомнения: мол, мастера не те, работают не так, да и вообще - справятся ли? Волнение жителей понятно: если уж для меня увидеть Успенскую церковь в лесах стало сильным впечатлением, то для сельчан, сызмальства привыкших к ее неизменному облику, наблюдать, как храм разбирают, как он исчезает буквально на глазах, - почти психологическое потрясение. Петр Прокопьевич на сходе выступил в поддержку реставраторов.

- Я и сейчас повторю, - он заметно волнуется. - Эти мастера справятся. По стилю понятно, по подходу к делу. В позапрошлом году приезжала бригада из Карелии, привезли материал венцы в храме менять. Так там бревна сырые были - о чем можно говорить?! А эти хорошо работают, правильно.

Начавшаяся реставрация - крупнейший ремонт за всю историю церкви. О предыдущих ее «поновлениях» напоминают доски с надписями, найденные во время работ. Вот весь исписанный карандашом деревянный щит, прибитый прежде к основанию креста внутри главки. Деловая эта надпись, по сути дела отчет, читается, точно стихи: «В 1894 году обшивали эту церковь снаружи сверху до-крыш, ставвили новой шпиль и обколачивали главу. Крест ставили июня 5 дня в день Стыя Трцы (Святой Троицы. - Д. И.). И внутреннось обшивали в тот же год, выбирали иконостас и поставили 4 столба и подуглы северозападной и югозападной 6 столбов? Работу начали в конце апреля и кончили на Успеньев день. Плотники были месячны, мастер за 25 рублей в месяц, а рядовы от 15 до 18 рублей. Мастер Афанасей Петров Заборщиков, а продчие Александр Лаврентьев Кривоногов, Арсентей Григорьев Коворнин, Егор Андреев Рогозин, Васьян Гаврилов Чунин и Дмитрий Афанасьев Заборщиков - 6 человек. А внутри обшивали человек до 12 ти? До етой обшивки обшивана была за 48 лет, а до сего времени стояла эта церковь 230 лет с прибавком».

На других досках краткие сообщения о работах 1913-го, 1925-го, 70-х годов минувшего века. Какую-то надпись оставят после себя нынешние мастера?

- Там видно будет, когда дело окончим. - Бригадир реставраторов Сергей Мугаров спокоен, невозмутим. - Труд предстоит длительный, непростой. Рассчитываем управиться за три года. Первый год предположительно уйдет на разборку храма, второй - на сортировку деталей, третий - будем собирать.

Эта бригада - из Архангельской области. Сам Сергей - из Каргополя. Опыт у них немалый. И у себя на родине работали, и в Карелии, а последний законченный ими объект

- Никольская церковь в Ковде. Устраиваются они в Варзуге основательно, надолго, даже дом себе построили. Да ведь и дело у них серьезнейшее.

- Реставрация вообще нелегкое занятие, кропотливое, - поясняет Мугаров. - Вот и здесь уже несколько раз выяснялось, что на чертежах храма одно, а в реальности другое, что архитекторы, составлявшие бумаги, мимо чего-то прошли, не заметив. Мы все аккуратнейшим образом описываем, зарисовываем, чтобы потом восстановить в точности, до последней дощечки. До главки, до креста.

Я собрался было рассказать бригадиру о том, как изумился, не заметив при въезде в село креста на храме и не узнав сам храм, но тут мальчишка, проходивший мимо нас, закричал:

- Смотрите, смотрите, лебеди! И мы как по команде разом подняли головы вверх.

Они летели в сторону моря, распластавшись в бездонной выси, изредка по-своему, по-птичьи удивленно переговариваясь. Наверно, им тоже казалось странным, что привычный ориентир, старая церковь, которую они, путешествуя в поднебесье, столько раз миновали, выглядит иначе, чем прежде.

- Где? Где? - гоготали лебеди.

И ответно стучали у храма молотки и топоры реставраторов:

- Будет! Будет!

И я подумал, что надо обязательно вернуться сюда еще раз. Хотя бы для того, чтобы, подъезжая к селу, увидеть с горы, в разрыве между деревьями, обновленный древний храм.

Дмитрий ИЛЬИН.