Недавно руководитель Госкомрыболовства Андрей Крайний озвучил перед журналистами намерение возглавляемого им ведомства отказаться с 2009 года от практики выделения и распределения так называемых научных квот на вылов водных биоресурсов. Из слов Крайнего следовало, что государство решило наконец повернуться лицом к отечественной "рыбной" науке и вскоре ассигнования на ее развитие будут выделяться, причем - в необходимом объеме - напрямую из федерального бюджета. Этого будет достаточно, чтобы, во-первых, дать мощный стимул развитию самой науки и, во-вторых, лишить коррумпированных чиновников возможности манипулировать научными квотами. Прокомментировать ситуацию корреспондент "Вестника" попросил заместителя директора научно-исследовательского центра ФГУП "Нацрыбресурс" Бориса Шатохина и директора научно-производственной компании "Морская информатика", доктора наук Дмитрия Клочкова.

Борис Шатохин свой монолог начал с риторических, на первый взгляд, вопросов.

- Вот что меня интересует, - сказал он. - Неужели при современном уровне развития органов всестороннего госконтроля, силовых структур и так далее нельзя наладить действенную систему, способную пресечь махинации с квотами? Второй вопрос: федеральный бюджет, насколько мне известно, сверстан на ближайшие три года, чем же будут обеспечены не запланированные ранее расходы на содержание науки? Навскидку: только одному ПИНРО для полноценной работы требуется не менее одного, а то и полутора миллиардов рублей в год. И третье: для проведения сколь-нибудь серьезных морских исследований необходим специализированный, современный научно-исследовательский флот. Где он? Те суда, что были когда-то в распоряжении ученых, физически и морально безнадежно устарели. Да и их остались считанные единицы.

- Обратите внимание, - вступил в разговор Дмитрий Клочков, - норвежцы, техническая оснащенность научного флота которых на порядки выше нашего, уже несколько лет успешно применяют опыт использования научных квот (российское, кстати, ноу-хау). Дело лишь в том, как у них ведется работа. Поверьте мне - самым серьезным образом. На промысловом судне размещается полноценная научная группа из 8-10, а то и более специалистов различного профиля. Далее перед несколькими судами ставится четкая задача - пройти по такому-то маршруту, через определенные контрольные точки... И при выполнении этой задачи проводится полноценная съемка.

В результате за пару-тройку недель ученые получают всестороннюю картину: температурный режим, скорость и направление морских течений, содержание в этих водах фито- и зоопланктона, запасы различных видов рыб и прочее. Фирма-судовладелец в качестве компенсации расходов, связанных с работой ученых, получает эту самую научную квоту, но только после завершения всего цикла исследований. Довольными остаются все заинтересованные стороны.

У нас же часто судовладельцы, используя личные связи - сначала в столице, потом здесь, на месте, добиваются своего участия в реализации научных квот. Потом берут на борт одного, в лучшем случае - двух специалистов и занимаются обычным промысловым ловом, не отвлекаясь ни на какие другие работы. Учитывая, что никакие съемки при этом не выполняются, а также то, что попутные исследования ведутся "дедовскими" способами, - ясно, что толк от такой работы невелик.

- Вернемся к нынешней ситуации, - продолжил Борис Шатохин - Допустим, со следующего года научные квоты будут отменены волевым решением власти. Допустим также, что средства на содержание морской науки государство изыщет. Но представьте, сколько сил и времени отнимет процесс "проталкивания" необходимых бюджетных поправок через Госдуму! А когда наконец их "протолкнут", все опять-таки упрется в материально-техническую базу флота.

Чтобы достойно конкурировать в Мировом океане с другими рыбодобывающими странами, в первую очередь с Норвегией, необходим ультрасовременный научный флот. Флот, оборудованный по последнему слову мировой инженерной мысли - спутниковыми системами, компьютерной и прочей техникой, к тому же малошумный! Только в Мурманске нужно иметь не менее пяти-семи таких судов. В советские времена в нашем распоряжении их было около двадцати, мы вели разведку и исследования практически во всем Мировом океане. А ловили тогда по 13 миллионов тонн рыбы в год.

Дмитрий Клочков обратил внимание на еще одну важную сторону проблемы. Речь идет о сохранении и наращивании российского присутствия в Мировом океане. Присутствия не военного, не ради того, чтобы нами снова начали пугать детей, а - делового, научного, промышленного. Если Россия сумеет его возродить, на нас и смотреть с уважением станут, и продовольственная безопасность страны будет повышаться.

- Так что же делать? - резюмировал Борис Шатохин - Нужна всеобщая программа возрождения. И науки, и рыбной отрасли в целом - программа детальная, реально осуществимая, рассчитанная на много лет. Во-первых, нужно решить, где, на какие средства и по каким проектам строить научно-исследовательские и промысловые суда. Наиболее возможным путем представляется адаптирование к отечественным требованиям уже существующих иностранных проектов. Опыт такой есть, в частности, в санкт-петербургском институте "Гипрорыбфлот". Во-вторых, необходимы разработка и отлаживание механизмов государственного финансирования сырьевых научных исследований. Но! На переходный период, который неизбежен в любом из случаев, отказываться от практики использования научных квот неразумно. При полном, конечно, исключении малейшей возможности злоупотреблений.

- В завершение позвольте высказать еще кое-какие соображения, - добавил Дмитрий Клочков. - Подход к такой динамичной отрасли, как рыбная, должен быть гибким и комплексным. Ну хорошо, вобьем мы в бюджет расходы на проведение исследований, утвердим этот бюджет на год вперед. Но ведь океан нашими планами не руководствуется. Допустим, в каком-то районе - например, в глубоководной части Норвежского моря - рыбаки обнаружили крупные стада морского окуня. Понятно, тут же брать и ловить его нельзя, нужно провести съемку района, определить запасы. Для проведения научной работы в подобных ситуациях потребуются дополнительные финансы. Где их брать, коли у нас все заранее расписано? Даже при наличии резервных госфондов проблему все равно придется решать через Москву. А рыба не будет ждать, пока мы проведем все бюрократические согласования. Значит, нужен полноправный территориальный (бассейновый) орган управления рыбной отраслью.

А вот еще один аргумент: кроме традиционных научно-исследовательских учреждений - ПИНРО и других подобных НИИ - в последние годы в нашей стране развился мощный сектор негосударственных фирм, которые качественно выполняют аналогичную работу. Как в условиях отказа от научных квот и перехода к бюджетному финансированию будут выстраиваться отношения государства с этими предприятиями?

В любом случае, предстоит много кропотливой работы, лозунгами типа "Даешь!" сыт никто не будет. И, если эту работу не начать уже сегодня, Россию за очень короткий срок просто вытеснят - даже из тех промысловых районов, присутствие в которых она пока сохраняет.

Олег КИРИЛЛОВ