Телевидение давно уже стало нашими глазами и ушами в тех местах, куда обычному человеку вряд ли когда-либо доведется попасть - от глубин океана до космических высот, от дворцов королей и президентов до непроходимых амазонских джунглей. Но есть события, которые лучше все-таки видеть вживую, где эффект собственного присутствия никак не сравним даже с самой яркой экранной картинкой. В моей памяти навсегда запечатлелись увиденные когда-то авиашоу с участием боевых российских истребителей и спуск на воду большого корабля.

Бережно храню в коллекции значок с надписью «Атомный ракетный крейсер «Юрий Андропов». Спуск на воду, 1989 год». В тот теплый и солнечный апрельский день возле стапеля Балтийского завода в Ленинграде (до переименования в Санкт-Петербург еще два с половиной года) собралась огромная толпа народу. Мы с приятелем чуть запоздали, не учтя масштабов заводской территории, и беспокоились, хорошо ли будет видно. Зря беспокоились - 250-метровую громаду спрятать трудно. Момент, когда корпус будущего «Петра Великого», еще без надстройки, с плеском и брызгами кормой окунулся в невскую воду, почти перегородив реку поперек, на всю жизнь врезался в память всем многочисленным свидетелям торжества.

Уже тогда было понятно - строится не просто корабль, строится слава нашего флота (советского, российского ли, сейчас не так уж важно). Так оно и получилось. Корабль этот, задуманный и более чем наполовину построенный в Советском Союзе, достраивался почти 9 лет уже в новой России, при неразберихе и безденежье 90-х годов. Как и прогнозировалось, «Петр Великий» стал флагманом российского флота, самым мощным из неавианесущих кораблей в мире. Он с честью ходит под Андреевским флагом, и в эти дни находясь в дальнем походе.

В общем, с «Петром Великим» все в порядке. Чего не скажешь о его «братьях» - трех кораблях того же проекта, построенных в 80-е годы. Один из них - «Адмирал Лазарев», бывший «Фрунзе», сейчас в резерве Тихоокеанского флота. Два других находятся в Северодвинске, на расстоянии прямой видимости друг от друга. Судьба их различна. Если стоящий на «Севмаше» «Адмирал Нахимов» находится в процессе ремонта и модернизации, то участь первенца проекта - крейсера «Киров» - печальна. В 90-е годы он даже побыл «Адмиралом Ушаковым», но при выводе из боевого состава флота имя это передал эсминцу. Неслыханный позор - передача имени кораблю более низкого ранга, но что поделать, не строили мы таких крейсеров с советских времен. Да что тут лукавить, никаких крейсеров не строили!

Так что печально стоит теперь «Киров» у стенки северодвинского предприятия «Звездочка» и ждет своей участи. Недавно в составе группы журналистов удалось побывать на его борту. Честно сказать, двойственное чувство оставил этот визит. С одной стороны, восхищение творением человеческой мысли и рук. С другой - острое осознание, что красавец крейсер не годен больше ни на что, только на металлолом. Афоризм «так проходит мирская слава» вертелся на языке с заменой слова «мирская» на «морская».

Слабую надежду внушает то, что крейсер, хоть и выведен из боевого состава, окончательно с флота не списан. На корме реет Андреевский флаг, на борту военный, а не заводской экипаж. Как рассказал заместитель командира корабля по воспитательной работе капитан II ранга Сергей Гайдук, сейчас на «Кирове» примерно треть штатного состава - около двухсот человек. Они занимаются поддержанием корабля в достойном состоянии. Крейсер стоит в Северодвинске с 1999 года, и судьба его напоминает участь приговоренного к смертной казни, но попавшего под мораторий по ее применению.

Дело в том, что разделка атомных субмарин - дело налаженное. Подлодки представляют из себя, упрощенно говоря, трубу. При утилизации реакторный отсек с двумя примыкающими составляют так называемый трехотсечный блок. Два опустошенных смежных отсека работают как поплавки и держат тяжелый реактор на воде. Такие блоки буксируют из Северодвинска в Кольский залив, где «поплавки» отрезают и одноотсечный реакторный блок ставят на оборудованную площадку хранения в Сайда-губе.

Надводные корабли у нас еще не утилизировались. Реакторный отсек крейсера на плаву держаться не будет. Как пояснил главный инженер «Звездочки» Олег Фролов, проект утилизации «Кирова» заказали итальянцам и вроде бы на это выделили серьезные деньги…

Да-а. Вопросов сразу возникает много, задать их некому. Скажем, почему вдруг именно итальянцы должны делать проект утилизации? У них что, опыт создания и эксплуатации атомоходов богаче нашего? Может, просто кому-то с холодных берегов Северной Двины приятно ездить за казенный счет на благодатные берега Апеннинского полуострова для разного рода подписаний, согласований, увязок и утрясок?

Впрочем, может, все и не так. Допускаю, что в Италии действительно прекрасные специалисты. Не в этом, по большому счету, дело. Корабли такого класса стоят слишком дорого, чтобы ими так разбрасываться. Ресурс их службы вполне может достигать полувека при условии необходимых модернизаций. Может, дешевле и выгодней, с точки зрения стратегических перспектив России, не отправлять вполне жизнеспособный корабль «на иголки»? Решение изменить еще не поздно.

Игорь КАТЕРИНИЧЕВ