(Продолжение. Начало в № 158.)

Зимняя война

О «незнаменитой» войне СССР с Финляндией 1939-1940 годов сейчас написано так много, что можно было бы на этой проблеме и не останавливаться, но труд Жукова кое в чем уточняет толкования предшественников.

«Еще в марте 1939 года Советское правительство выражало настойчивое желание получить в аренду сроком на 30 лет пять островов, расположенных в непосредственной близости от Ленинграда и Кронштадта. За пять лишенных растительности, необитаемых островов предлагается не только арендная плата, но еще и участок лесистой Карелии, чтобы несколько улучшить стратегическое положение города на Неве и главной базы Балтийского флота. Вывести их из зоны артиллерийского обстрела в случае начала войны.

Положительного ответа или хотя бы согласия на переговоры в Москве так и не получили. Финское правительство сочло предложение покушением на суверенитет и целостность страны, а потому и отвергло его даже без обсуждения». Тем заставили Москву отказаться от дипломатии и перейти к иным, более жестким мерам.

Предусмотрительно сформированную и пополненную 104-ю горно-стрелковую дивизию развернули в Мурманскую армейскую группу (15 ноября ее преобразовали в 14-ю армию), командующим которой назначили В. А. Фролова.

Утром 30 ноября части 14-й армии, как и все войска Ленинградского военного округа, начали наступление. К концу того же дня красноармейцы заняли западную часть Рыбачьего и Среднего, вечером 1 декабря - Петсамо и еще через пять дней успешно завершили операцию, установив полный контроль над районом Петсамо.

12 марта 1940 года было заключено перемирие. СССР отодвинул границы у Ленинграда и в ряде районов на Севере. К Мурманской области, в частности, отошли территории вокруг Алакуртти и Куолаярви и западная часть полуострова Рыбачий. Но район Петсамо вернули финнам. Стодневная война (в Финляндии ее часто зовут «зимней») окончилась. О жертвах и потерях не сообщалось, а они были в 3-4 раза большими, чем у Финляндии. Итоги войны обсуждались на специальном совещании в ЦК ВКП(б). Эти материалы ныне опубликованы.

До фашистской агрессии - считаные дни

И в 1940 году Сталин продолжал уделять повседневное внимание Северному военно-морскому флоту, пополняя его. Не забывал и о строительстве двух флотских баз на Мурманском побережье - в Ваенге и Иоканьге.

Оставшиеся с согласия советского правительства немецкие транспорты и танкеры, скрывавшиеся в заливе от кораблей британского флота, покинули территориальные воды СССР.

В те напряженные дни 1940-1941 годов Иосифа Сталина беспокоили и дела в Северной Атлантике и Западной Арктике. Дав разрешение на проводку Северным морским путем немецкого корабля «Комет», вождь не хотел, чтобы об этом узнали англичане и американцы. Наши власти выделили немцам лоцманов и ледоколы, и «Комет» под командованием капитана 1-го ранга Р. Эйссена благополучно прибыл в Тихий океан, где начал пиратствовать на торговых путях Англии и США (на его счету 9 потопленных судов).

Но Сталин об этом, по-видимому, уже не знал, как и его подчиненные. Никто из них не хотел вспоминать и о том, сколько разведданных собрали немцы во время месячного дрейфа в западном секторе советской Атлантики - все это было передано впоследствии адмиралу Редеру и пригодилось в 1942 году.

А в это же время, когда «Комет» осторожно пробирался на восток, Сталин был занят вопросом смены руководства Северного флота. Было решено вместо Валентина Дрозда на флот назначить командующего Амурской флотилией Арсения Головко. 7 августа 1940 года Головко возглавил Северный флот.

Помимо этого Сталин занимался и другими проблемами Кольского края. По его указанию строились две железнодорожные ветки к границе - от Кандалакши к Алакуртти и от Пинозера до Ковдора, тянулась дорога к Ваенге, возводились аэродромы в Мурмашах и Поное, на границе появились два укрепленных района (УРа).

В такой сложной и тревожной обстановке прошла половина 1941 года. Из Кольского Заполярья докладывали, что немцы в Северной Норвегии активизируются, что в Финляндии не скрывают подготовку к новой войне, что участились нарушения воздушной и морской границ.

Геннадий Куприянов, тогда один из руководителей Карелии, вспоминал: «В апреле 1941 года нам в Петрозаводске стало известно, что в Финляндию прибывают немецкие войска. Я позвонил в Ленинград А. А. Жданову и спросил, знает ли об этом И. В. Сталин… Но вразумительного ответа не получил. Сталину было не до Севера - аналогичные сигналы шли со всех сторон: из Ленинграда, Таллина, Клайпеды, Бреста, Одессы. До фашистской агрессии оставались считаные дни».

С союзниками - с глазу на глаз

22 июня 1941 года - роковой для нас, россиян, день. Мне кажется, что Кольский полуостров поначалу мало интересовал Сталина. Судьба страны решалась под Минском, Смоленском, Киевом, Ленинградом, Москвой. А между тем Мурманск в летних боях выстоял: были сохранены базы Северного флота в Полярном и на побережье, остался в наших руках полуостров Рыбачий, мужественно сражались защитники Заполярья на Кандалакшском направлении.

Но информация о боях на северном фланге сухопутного фронта и прилегающих морях, конечно, доходила до главы государства. Не случайно в речи Сталина 3 июля 1941-го Мурманск был назван первым в списке городов, подвергнутых зверским бомбардировкам в начале войны.

В конце июля от Военного Совета северо-западного направления поступила телеграмма-благодарность: «Дивизии Мурманского направления сражаются стойко и самоотверженно выполняют свой долг».

Как и предвидел Сталин, роль Мурманска значительно выросла в связи с изменением международной обстановки. Ошеломленный вероломством «своего недавнего друга» Гитлера, Сталин ожидал реакции западного мира в лице Черчилля и Рузвельта и надеялся на нейтралитет Финляндии. Если Великобритания и США довольно быстро заявили о поддержке Советского Союза, то позиция руководителей Страны Суоми была однозначна - выступить в союзе с Германией и отомстить СССР за поражение в «зимней» войне.

Сталин сосредоточил внимание на море, где имелся выход к союзникам, где немцам мог противостоять наш флот, где находились пути осуществления морских перевозок из Англии и США. Вот тут-то Мурманск и оказался вновь в центре внимания Сталина.

Главным же вопросом для него с начала войны было открытие второго фронта, и не где-нибудь, а в Арктике. И уже в первых посланиях Черчиллю (в июле 1941-го) Верховный Главнокомандующий поставил вопрос о высадке английского десанта в Северной Норвегии, об усилении движения Сопротивления в тылу у немцев.

И нужно сказать, усилия Сталина не пропали даром - из Англии пошли пароходы с военным снаряжением, обсуждались проблемы дальнейшего и всестороннего сотрудничества. Уже в конце июля Черчилль телеграфировал Сталину, что готовится морская операция против германского флота, базировавшегося в портах Северной Норвегии и Финляндии.

После того, как первый, самый страшный удар германской армии был отбит, Верховный главнокомандующий стал относиться к военной помощи союзников более осмотрительно и главное внимание сосредоточивал на экономической поддержке.

Если с Черчиллем он довольно быстро нашел общий язык, то с Рузвельтом контакты налаживались сложнее. И Рузвельт, прежде чем принять окончательное решение о распространении на СССР закона о ленд-лизе, послал в Москву своего личного представителя Гарри Гопкинса.

Сталин несколько раз встречался с Гопкинсом, который даже выезжал на фронт с целью уяснения «способности России к сопротивлению». Чуть позже Сталин так же действовал при встрече с другим американцем - Авереллом Гарриманом, возглавлявшим делегацию по подписанию протокола о военной помощи. А в декабре 1941 года состоялась встреча с министром иностранных дел Великобритании Антони Иденом. Сталин понимал значение личных контактов с представителями союзников. И всегда, когда возможно, предпочитал встречаться с людьми лично.

«Не отдавайте Мурманска немцам»

В первые недели войны имя Сталина в стране вспоминалось значительно реже, чем в мирное время. На авансцену идеологии были выдвинуты другие символы: Ленин, Отечество, Святая Русь… Появились и призывы иного рода: «Под знаменем Ленина, под руководством Сталина - вперед, на разгром врага!», «За нашу Советскую Родину!», «Наше дело правое - мы победим!». Официальная пропаганда все чаще стала обращаться к отечественной истории: как никогда раньше, громко зазвучали имена Александра Невского, Минина и Пожарского, Суворова и Кутузова, адмирала Федора Ушакова. Но все же на этом фоне доминировал грозный облик вождя.

Выдержав натиск противника в самые трудные первые недели войны, пережив поражения и неудачи, Сталин все увереннее брал командование в свои руки. И немало его решений той поры касалось Севера.

В конце августа 1941 года был образован новый фронт - Карельский. Его командующим был назначен генерал В. А. Фролов. Незадолго до этого была создана и стала действовать Беломорская флотилия.

Сталин регулярно запрашивал, как идет строительство Обозерской железной дороги, с помощью которой предстояло связать Кировскую (Мурманскую) железную дорогу (севернее Сороки) с Северной дорогой (Архангельск - Вологда - Москва). Об этом ему докладывали Лаврентий Берия (это была стройка НКВД) и руководитель карельских большевиков Геннадий Куприянов.

В связи с приближением холодов встал вопрос о ледовых проводках иностранных пароходов через горло Белого моря к Архангельску. По этому поводу в сентябре к Сталину был вызван известный полярник, в прошлом капитан ледокольного парохода «Седов» Константин Бадигин. На эту же тему Сталин говорил и с Папаниным.

В это же нелегкое для страны время комендантом столицы, находившейся на осадном положении, назначили командующего Мурманским пограничным округом генерала К. Р. Синилова.

Одним из информаторов вождя о положении дел на Севере был член Военного совета Карельского фронта Куприянов. Как пишет он в своей книге «От Ладоги до Баренцева моря», «в октябре 1941 года Иосиф Виссарионович попросил к телефону меня.

- Здравствуйте, товарищ Куприянов, - услышал я знакомый голос. - Так вы уверены, что не сдадим Мурманск? Хорошо. Надо иметь в виду, что в прошлую мировую войну Баренцево и Белое моря сыграли для России куда большую роль, чем Черное и Балтийское. Не отдавайте Мурманска немцам. Это очень важно!

Во время этого разговора Сталин напомнил, что, когда была возможность, он удовлетворял наши просьбы и прислал нам три дивизии».

И была еще одна проблема, волновавшая главу государства, - это проводка конвоев в Мурманск и охрана их силами Северного флота. Адмирал Николай Кузнецов вспоминал: «В октябре 1941 года… меня вызвали в Кремль к И. В. Сталину. Тревожные дни, которые переживала столица, наложили свой отпечаток и на обстановку в Кремле, но в облике самого И. В. Сталина ничто не изменилось.

- Вам надо спешно отправиться на Северный флот, - начал Сталин и пояснил, что он не уверен, все ли там подготовлено для встречи конвоев союзников».

(Окончание следует.)

Алексей КИСЕЛЕВ, краевед