Если занесет судьба во Владивосток, загляните на Корабельную набережную и поздоровайтесь со своим «земляком». Там вот уже более тридцати лет стоит на постаменте подводная лодка-музей. Большую часть своей жизни она служила на Дальнем Востоке, но в годы Великой Отечественной воевала у нас, на Крайнем Севере. У этой лодки славное прошлое. И даже ту страницу биографии, которая предшествовала непосредственно боевым, нельзя назвать иначе как доблестной.

Осенью 1942 года высшее командование приняло решение перебросить группу подводных лодок с Дальнего Востока на Крайний Север для усиления морских сил Северного флота. Япония, которую им предстояло обогнуть, тогда внешне держалась в отношении к нам лояльно. Но это была обманчивая тактика. Шанса нанести удар исподтишка она, скорее всего, не упустила бы.

Перед выходом в боевой поход, который должен был возглавить командир дивизиона капитан I ранга Александр Трипольский, комбриг Родионов зачитал секретный приказ наркома ВМФ Николая Кузнецова.

Командиры подводных лодок, капитан-лейтенанты Дмитрий Братишко, Лев Сушкин, Иван Кучеренко и Григорий Щедрин, выслушали его молча. Все они были почти одного возраста, молоды и горели желанием защищать свою Отчизну.

Родионов подчеркнул: подлодки должны прибыть в город Полярное с готовностью немедленно вступить в бой.

- И желаю, чтобы число погружений равнялось числу всплытий, - традиционно напутствовал он моряков.

Первыми 5 октября из залива Золотой Рог вышли С-54 и С-55, на следующий день с якоря снялись С-51, на которой шел Трипольский, и С-56, командиром которой являлся Щедрин.

Весь поход мы будем прослеживать по его дневникам. И потому познакомимся с ним поближе.

Григорий Иванович Щедрин родился 1 декабря 1912 года на берегу Черного моря в городе Туапсе в семье крестьянина. Многие мурманчане знают этот уютный городок как приветливое курортное местечко, но для Григория он был иным. Для него детство закончилось в 12 лет, когда он начал трудиться на лесозаготовках. Еще через два года мальчишку приняли юнгой на шхуну «Диоскурия». Так он связал свою дальнейшую жизнь с морем. В последующие годы совмещал учебу с плаванием матросом на пароходах Черноморского пароходства, а окончив семь классов, был направлен в Херсонский морской техникум. В августе 1932 года с новеньким дипломом пришел штурманом на танкер «Совет горнорабочих». Затем, как принято на флоте, пошла вереница судов. Когда в 34-м его призвали в ряды ВМФ, он был уже старшим помощником капитана.

Службу начал краснофлотцем в дивизионе эсминцев Черноморского флота. Военное начальство отметило профессиональное рвение новобранца и отправило его слушателем в командный отдел учебного отряда подводного плавания. Закончив обучение, в мае 1937 года был назначен помощником командира подлодки Щ-114 Тихоокеанского флота. В марте следующего стал командиром подлодки М-5, а затем Щ-110. Начало войны встретил командиром быстроходной субмарины С-56.

Перед походом Григорий Щедрин долго рассматривал навигационные карты. Экипажу предстояло удивительное, почти кругосветное «путешествие» - такого перехода в отечественном подводном флоте еще не совершал никто. Морской путь длиной 17210 миль пролегал через два океана, несколько морей, а также через все климатические пояса - от Заполярья до тропиков.

Японское море «радушно» встретило моряков тайфуном, и лодки два дня штормовали среди огромных волн. За такое «гостеприимство» пришлось расплачиваться повреждениями верхней палубы и надстройки, смытыми сходнями, шестами и поломанной антенной.

Спустя три дня после расставания с Владивостоком лодки зашли в Де-Кастри, чтобы взять лоцманов для прохода Татарского пролива, так как пролив Лаперуза тогда сторожили японцы. Короткий, но сложный переход на север, Амурский лиман, где малейшая ошибка грозила посадкой на мель. За кормой отвесные скалы Сахалина, штиль в Охотском море. На подходе к Первому Курильскому проливу моряков ожидало очередное испытание, и снова штормом. Здесь Охотское море ведет вековую схватку с волнами пролива. Морской простор бурлил, словно кипяток. Вода умудрилась попасть даже в снарядный погреб и залила некоторые электроприборы.

Лодка и люди испытывали огромную нагрузку. Внезапно у С-56 замолк левый двигатель. Пришла беда - отворяй ворота: лопнула труба маслопровода у правого дизеля, и подлодка осталась без хода. Штормовая волна и ветер стали дружно подгонять судно к береговым рифам. Приближавшийся берег сулил экипажу гибель или японский плен.

Спасли положение судовые умельцы - мичман Юрий Елин и старшина Константин Рыбаков. (Потом краснофлотцы мрачно шутили, что Рыбаков не захотел угощать рыб моряками.) Каким-то чудом им удалось запустить вхолостую левый двигатель, чтобы его насос снабжал топливом правый. К полудню 14 октября С-56 с трудом добралась до Петропавловска и ошвартовалось у плавбазы «Север».

На ремонт и отдых морякам отвели целых три дня. Здесь подводники узнали, что по их маршруту идут еще подлодки - Л-15 и Л-16, командовали которыми друзья Василий Комаров и Дмитрий Гусаров.

В трудах и заботах короткая стоянка пролетела для экипажа как один миг. И боевые корабли снова отправились в путь. Он лежал через Берингово море к восточной оконечности Алеутских островов на американскую базу Датч-Харбор. Весь Алеутский архипелаг, мимо которого предстояло незаметно пройти, являлся зоной активных боевых действий Японии и США. Поход предстоял опасный - как по лезвию бритвы. Причем опасаться в пути приходилось как японцев, так и американцев. В боевом запале союзники могли и не распознать «третьего».

22 октября радисты приняли радиограмму, а Григорий Щедрин записал в своем дневнике: «В Беринговом море погибла Л-16 на переходе Датч-Харбор - Сан-Франциско. Потоплена неизвестной подводной лодкой. Подробностей нет. Погибли наши друзья-товарищи - Митя Гусаров, его комиссар Ваня Смышляков и пять десятков отличных ребят… Вечная память!»

Экипаж был оглушен известием. А впереди был еще неизвестный тысячемильный путь. 23 октября С-56 и С-51 вошли в бухту острова Амакнак, где располагалась военно-морская база США Датч-Харбор. Здесь нашим подводникам сообщили, что в связи с гибелью Л-16 американское командование приняло решение сопровождать русских до Сан-Франциско.

Простояв в порту почти неделю и переждав жесточайший шторм, советские моряки отправились в путь. Их охраняли эсминцы «Фокс» и «Сэнес». В этот ранний час их пришли провожать десятки жителей гавани. Такое внимание тронуло наших ребят, но они были поражены беспечностью американских коллег. Несмотря на военное положение, те не соблюдали даже элементарную осторожность. Все жители Датч-Харбора знали маршрут и цель перехода субмарин.

Такая беспечность чуть не стоила жизни экипажу С-56. Утром 29 октября внезапно под днищем раздался глухой удар. Моряки пережили жуткие минуты. Позже выяснилось, что невзорвавшаяся торпеда сорвала лист килевой коробки и оставила «на память» куски своей хвостовой части. Кто ее выпустил, так и осталось тайной.

Во время небольшой стоянки в Сан-Франциско на лодках провели ремонт, пополнили запасы топлива и попытались облегчить себе переход через тропическую зону. Для этого установили бытовые холодильники. Но рухнувшая на них жара оказалась самым тяжелым препятствием. Горячий влажный воздух врывался в отсеки, температура воздуха поднялась до 40 градусов. Особенно тяжко было стоять вахты у дизелей, где температура достигала отметки + 55. Еще одна беда подкралась незаметно: до опасной точки разогрелся снарядный погреб. Весь лед из холодильников был брошен туда.

Опасность подстерегала и за бортом. Утром 17 ноября у побережья южной Калифорнии С-56 вновь была атакована неизвестной подлодкой. Благодаря бдительности вахтенного матроса Д. Подковырина, вовремя заметившего след торпеды, успели увернуться от курса смертоносного «подарка».

Спустя 12 дней плавания, оставив за кормой 4 тысячи миль, подводные корабли С-56 и С-51 пришли в Панаму. Пройдя знаменитый канал, они ошвартовались на военно-морской базе Коко-Соло. На стоянку отводилась неделя, но это был не отдых, а напряженная работа. Экипажам предстояло произвести профилактический ремонт дизелей.

Читая дневники командира Григория Щедрина, поневоле испытываешь гордость за наших ребят. Как могли они трудиться на износ в нестерпимую тропическую жару, обжигая руки о горячий металл, мучаясь жаждой и просто борясь с многотонной физической усталостью?

Но, несмотря на трудности, задание было выполнено, и суда снялись в рейс. Атлантика встретила русских неприветливо. Они попадали в мощнейший тропический циклон, пробирались среди исполинских волн, но настойчиво держали курс на север. За кормой остались Ямайка, Гуантанамо, Багамские острова, Куба, и уже на широте Нью-Йорка смогли облегченно вздохнуть. Началась «родная» погода: резко похолодало и пошел снег.

Было еще много пережито, пока они не достигли 12 декабря канадского Галифакса. Здесь собрались все пять подлодок, следовавших в Полярное. Порт встретил наших моряков 29-градусным морозом, и еще недавно раскаленные палубы субмарин покрылись льдом.

Простояв более двух недель в порту, 29 декабря С-56 последней покинула пирс. Каждая наша подлодка была обязана самостоятельно пройти арктическую часть Атлантики.

- Пусть наступающий год будет для вас не короче прошедшего! - пожелали командиру корабля и измученному экипажу провожавшие его канадцы.

Все, что перенесли в том походе наши моряки, не описать в одном газетном материале. Да и по-разному сложилась судьба дальневосточных лодок. Две из них - С-54 и С-55 - так и не достигнут мурманских берегов, погибнут на переходе где-то у Скандинавии вместе со своими экипажами. Три другие пройдут всю войну, снискав военную удачу. Экипаж Григория Щедрина прославится на весь Северный флот, а сам командир 5 ноября 1944 года удостоится звания Героя Советского Союза.

Это огромное счастье - уцелеть в многолетней жестокой битве. Не все подводники-североморцы дожили до ее завершения. Из 15 экипажей, входивших в состав бригады к началу Великой Отечественной войны, в Полярном долгожданный день Победы встретили только два. Всего же в боевых походах на Северном флоте погибли 23 подводные лодки.

После войны Щедрин успешно окончил курсы Военно-морской академии, а в 1954 году - Военную академию Генштаба. Был командиром военно-морской базы, главным редактором знаменитого журнала «Морской сборник». В 73-м в звании вице-адмирала вышел в отставку, в последующие годы написал несколько захватывающих книг о своих боевых товарищах. В январе 1995-го последним причалом моряка стало Химкинское кладбище в Москве.

А С-56 вернулась на Дальний Восток, но уже без своего командира. В августе 1954 года, в разгар арктической навигации, она прошла Северным морским путем и стала вновь служить на Тихоокеанском флоте. Круг замкнулся. Боевую вахту пришлось нести на самом деле тихо - в качестве вспомогательного корабля. И наконец 9 мая 1975 года славный корабль был вознесен на гранитный постамент в качестве мемориала и морского музея.

Фото:
Григорий Щедрин. Фото с сайта www.peoples.ru
Рашид САЛЯЕВ