В далеком детстве, когда еще были живы родители, у нас на 9 Мая всегда собирались гости. Собирались вечером, после работы, потому что выходным днем праздник стал только в 65-м. И тогда, в конце сороковых - начале пятидесятых, этих людей еще не называли ветеранами Великой Отечественной войны. Кому под сорок, кому слегка за, но все они были относительно молоды и относительно здоровы.

Правда, порой донимали фронтовые ранения и контузии, давали о себе знать отмороженные ноги и поясницы, но никто не жаловался, не рассказывал о своих болячках. Наверно, потому что еще свежа была память о тех, кто не дожил до Победы, и казалось неловким перед ними обсуждать то, что свойственно живым. Да и вообще говорили мало…

Запомнилось, что гости приходили без орденов и медалей. На середину стола ставили стакан с брагой, накрытый ломтем черного хлеба, а поверх укладывали медаль «За оборону Советского Заполярья». Медаль моего отца, наводчика 128-миллиметрового орудия, воевавшего в 14-й армии. Она была как бы одна на всех.

Времена были голодные, поэтому все угощение состояло из поджаренной трески, картошки и хлеба. Гости особо не засиживались: поздравляли друг друга с праздником Победы, молча пропускали самоваренную брагу и уступали место другим. К нам в коммуналку на Улице Микояна (этого деревянного дома давно уже нет, а улица называется Полярные Зори) заходили друзья родителей, в основном тралфлотовцы, - тралмейстер Сергей Гапочкин, капитан траулера Александр Пайкачев, рыбак Александр Маркелов, рабочий Василий Ильичев, медсестра военного госпиталя Надежда Самородова, прачка Нюра Багаева и другие люди, которых я уже не помню. Одни из них воевали, другие трудились в прифронтовом Мурманске. Их уже тоже нет на свете, и живы они только в теплом уголке памяти.

Да, повторю, говорили гости мало. И теперь, оглядываясь назад, я думаю, что 9 Мая в нашей семье тогда больше походило не на торжество, а на день поминовения тех, кто не вернулся с войны, но кто был жив в их памяти. Эта боль в тот день ощущалась сильнее, и, наверно, потому о собственных ранах они молчали.

Меня, мальчишку, немного смущало: почему мой отец, Нурали Белялович, и мой дядя, родной брат мамы, Исхак Арсланов, не достают из тумбочки другие свои медали? А у дяди Исхака, военного шофера, вон даже орден Красного Знамени есть. Почему? Но я тогда об этом не спрашивал.

А отгадка, пожалуй, пришла спустя много лет в музее Северного флота. На встречу был приглашен фронтовик, который тихим голосом рассказывал о погибших товарищах, о тяготах войны, об артобстрелах и авианалетах.

Вдруг молодой моряк, указав на одну из его многочисленных наград, спросил:

- Это медаль «За освобождение Заполярья»?

Пожилой воин покачал головой:

- Запомните, молодой человек, мы Заполярье врагу не отдавали. Эта самая дорогая для меня награда, и называется она «За оборону Советского Заполярья». Понимаете разницу?

…Сегодня исполняется 65 лет со дня выхода Указа Президиума Верховного Совета СССР, который установил эту награду. Но придумали ее не в Москве. И мне кажется это важным. Идея возникла в разведотделе штаба Карельского фронта. Военный совет фронта оценил рисунок подполковника Алова и поддержал замысел. Эскиз направили в Москву, где он был доработан профессиональным художником.

И вот этот отлитый в металле рисунок фронтовика носили на груди и мой отец, и мой дядя, и все те, кто в окопах под пулями или в цехах под бомбами не позволили врагу дойти до Мурманска, а потом вымели его с Кольской земли…

Медалью за «За оборону Советского Заполярья» были награждены более 353 тысяч человек.

Фото:
Медаль «За оборону Советского Заполярья».
Рашид САЛЯЕВ