В 1942-м корабль Уильяма Шорта потопила немецкая торпеда. Несколько суток он провел на шлюпке в открытом море, пока ее не обнаружили наши летчики. Моряка, в котором едва теплилась жизнь, на тральщике доставили в Мурманск. Ступней он уже не чувствовал - пришлось ампутировать… Много лет спустя Шорт не раз приезжал в наш город. Подходил к первой школе, где в войну размещался госпиталь, на ступеньках опускался на колени и благодарил советских врачей за то, что они спасли ему жизнь. Его воспоминания в свое время были опубликованы в мурманской газете под заголовком «Во мне течет русская кровь». Да ведь и не только в нем: немало союзников перебывало в том госпитале.

Я нередко вспоминаю и Шорта, и других участников полярных конвоев, с которыми доводилось видеться в те годы, когда мой муж Василий Семенович Тонких был председателем городского комитета ветеранов войны. С 1989 по 1999 годы ему приходилось часто встречаться с ними - членами английского клуба «Северная Россия», а также ветеранами из других стран.

Гостей встречали хлебом-солью, проводили для них встречи, концерты, экскурсии, в том числе на корабли Северного флота. Всегда выходили в море - опускали венки в память о погибших моряках. На военном английском кладбище возлагали цветы. Многие гости жили - по своему желанию - в семьях мурманчан.

Собственно говоря, СМИ рассказывали обо всех этих встречах. Но была у них не только официальная сторона, но и, так сказать, бытовая. После торжественных мероприятий Василий Семенович приглашал руководителей делегаций к нам домой, так было принято. Хотя в те годы с продуктами было очень нелегко (многое продавалось по талонам), я не испытывала затруднений, чем их угостить. Муж, страстный рыбак, всегда к приезду гостей набивал морозильник своей вкусной добычей. А моим коронным блюдом были пироги. Бруснику, чернику, морошку, грибы мы всегда заготавливали на целый год.

Первая встреча, которая запомнилась, проходила в мае 1990 года. На День Победы прилетели 102 человека из Великобритании, США, Канады, Австралии, Новой Зеландии. Все они объединены были в клуб «Северная Россия», который находится в английском городе Ливерпуле. Руководителем делегации всегда был Дик Ричард Сквайерс - почетный секретарь клуба. Тогда ему исполнилось уже 73 года, но он был бодр и энергичен. На вечерах много танцевали и пели. Обычно каждый на своем языке, но «Катюшу» исполняли все вместе на русском.

В июле 1990 года на имя Василия Семеновича пришла из Англии телеграмма о том, что в Мурманск придет яхта «Каллисто» с участниками северного конвоя в составе семи человек. Однако в экипаже оказался только один ветеран - ее владелец и капитан Генри Свейн. Яхта была маленькая, с одним жилым кубриком. Остальные члены команды - молодежь: два механика-мужчины и четверо девушек-матросов - они же радисты, повара, медики. Девушки очень переживали, что не могут явиться на встречу к председателю Мурманского горисполкома Николаю Бережному во всей красе.

Я предложила привести их к нам - вымыться, поесть домашней пищи. Пока девушки принимали ванну, испекла пироги. Девчата сказали, что более вкусного завтрака в жизни не ели, и убежали на яхту переодеваться. К Бережному гостьи пришли разодетые, как на прием к королеве. Вечером всю команду яхты и человек десять наших ветеранов войны Игорь Чернышенко, возглавлявший Мурманский облсовпроф, водил в ресторан «Дары моря», который в ту пору славился своей кухней.

На третий день Генри Свейн на яхте остался один, другие члены экипажа отправились домой, в Англию, но через Ленинград - очень хотелось им посмотреть город на Неве. А Генри должен был дождаться сменную команду, но она задержалась, и капитан прожил в Мурманске на своей яхте 21 день. Это время надо было его чем-то занимать, где-то кормить. Договорились с рестораном на морском вокзале, где ему подавали заранее заказанные обед и ужин, чем Свейн остался очень доволен. А мыться и стирать он ходил на одно из стоящих у пирса судов. В общем, хлопот с гостем было немало, да к тому же языковой барьер… Хорошо хоть моя невестка Галина Лобанова, переводчица с английского языка, смогла выкроить время и поездить с нами по городу и окрестностям. В Англии Генри Свейн написал книгу об этой поездке, обещал прислать, но почему-то мы ее так и не получили.

В том же году, с 30 октября по 3 ноября, в Мурманске гостили 165 американцев, входивших в ассоциацию, объединявшую ветеранов ВМС США, участников Второй мировой войны, во главе с президентом этой ассоциации Дэвидом Грехеном. В ресторане гостиницы «Арктика» для них и активистов городского комитета ветеранов войны состоялся банкет, в три последующих дня было много экскурсий по городу, походы в музеи и школы. Выходили в море на теплоходе «Алла Тарасова». Вечером 2 ноября Дэвид Грехен с женой Маргарет были у нас в гостях, встреча была очень доброй. Переводчицей вновь выступала Галина.

Хотя и без переводчика иногда неплохо обходились. Так накануне мы вчетвером были в горисполкоме. Мужчины ушли решать свои дела, а нас, женщин, оставили в буфете. Сидим за столиком: ни я по-английски ни слова не говорю, ни она по-русски. Чтобы как-то выйти из положения, я взяла бумажную салфетку и набросала «схему» своей семьи.

Маргарет тоже нарисовала. Я поняла, что ей 58 лет, у нее четверо детей, шесть внуков и даже правнучка Шейн, которой всего один месяц. Затем Маргарет достала из сумочки пачку фотографий и показала всю свою семью и дом, где они с Дэвидом живут. Эта салфеточка и сейчас хранится у меня.

В конце августа 1991 года Мурманск готовился к грандиозному празднику, посвященному 50-летию полярных конвоев. Напомню, первый караван союзников «Дервиш» пришел в Архангельск 31 августа 1941 года.

На праздник в столицу Заполярья приехало 112 участников союзнических конвоев. 27 августа на госпитальном корабле «Свирь» английские и советские ветераны войны вышли в море к району мыса Нордкап, где военные корабли Северного флота встретились с британским фрегатом «Лондон», чтобы провести, по сути, первые послевоенные совместные учения. Была проведена инсценировка нападения на караван вражеской авиации.

А 29 августа в сквере около кинотеатра «Родина» состоялось открытие мемориального знака, посвященного подвигу участников полярных конвоев. На следующий день наши гости уехали на торжества в Архангельск.

В декабре 91-го в Мурманск Дик Ричард Сквайерс прилетел с директором мемориала Арктической компании Рональдом Рэмом. Запомнился один эпизод. Ричард нечаянно пролил брусничный сок на свои светлые брюки. У англичан было модно носить темный пиджак и светлые брюки. Он расстроился, потому что утром надо было идти на прием к Николаю Бережному. Я успокоила его, сказав, что брусника не черника - все отстирается. И мы переодели его в спортивные брюки мужа. Пятно я застирала и на кухне утюгом стала сушить. Вдруг заходит Рональд и по-русски спрашивает: «Это его штаны?» Причем произносит именно не «брюки», а «штаны», как часто говорим мы. Не успела я опомниться, а его и след простыл. Когда вернулась в комнату, Рональд даже виду не подал и вновь говорил только через переводчика. Потом, когда я об этом рассказала Ричарду Сквайерсу, он ответил: «Рональд служил в военной разведке, и я всегда предполагал, что он знает русский язык - уж очень быстро ориентируется на всех встречах». Когда мы прощались, Рональд отвел мужа в сторону и сказал: «Ваш Горбачев объявил об отставке. Об этом вы, наверно, услышите завтра по телевизору». Так и произошло.

На майские праздники 1992 года прибыл только один Ричард Сквайерс. Мы с Василием Семеновичем встретили его у гостиницы «Арктика». Выглядел после дороги он очень уставшим - сказывался возраст. Когда пришел к нам домой, сел в кресло и по-русски пропел: «До-о-ома». Мы без переводчика просидели весь вечер, помогал язык жестов.

За активную деятельность по укреплению дружбы между ветеранами Второй мировой войны Ричард Сквайерс в 1992 году был награжден королевой Великобритании Серебряным крестом. С интересом мы разглядывали фотографии, на которых он и его жена Пегги были рядом с королевой Елизаветой II.

А в июле того же года Василий Семенович с Серафимом Меньшениным были приглашены на международную встречу морских конвоев в Англию. Серафим Иванович с 1920 года, старше Василия на пять лет. К началу войны он уже служил на Северном флоте, встречал союзные конвои. Награжден многими орденами и медалями. После войны - капитан Мурманского морского пароходства. К 1992 году был уже на пенсии, но активно вел общественную работу. Маршрут их поездки был такой: Мурманск - Москва - Лондон - Глазго - Ливерпуль - Портсмут - Москва - Мурманск.

Василий Семенович побывал у супругов Сквайерсов, говорил, что встречали его очень радушно. Жили они в половине двухэтажного дома почти в центре Ливерпуля. На ужин хозяева собрали всю свою семью. Правда, двенадцать человек еле-еле разместились в гостиной. Все дружно пели «Катюшу», каждый на своем языке. Ричард и его жена Пегги приезжали к нам еще не раз, пока жив был Василий Семенович. После его смерти связь с ними оборвалась.

…Время неумолимо, и я думала, что никто из участников конвоев к нам в Мурманск больше не приедет. Но ошиблась. Приехали. В числе 600 пассажиров теплохода «Дискавери», который посетил наш город в июле 2009 года. Самые молодые из немногих оставшихся в живых.

Ламу Дибб Вистлену было 17 лет, когда в феврале 1944-го его судно с грузом военной техники две недели стояло в порту Архангельска. А Джек Дометед в конце того же года приходил в Мурманск на танкере и здесь, в интернациональном клубе, выучил первую свою фразу по-русски: «Дружба не знает границ». Потом стал учить наш язык на вечерних курсах. И на митинге у памятника Алеше с участием губернатора Дмитрия Дмитриенко и командующего Северным флотом Николая Максимова свою короткую речь произнес без бумажки на хорошем русском.

Жизнь продолжается, и надо, чтобы наша молодежь знала историю своей страны, помнила и уважала ветеранов, которых осталось так немного.

Роза ТОНКИХ, мурманчанка.