Это случилось в годы Большого террора. В эпоху, когда сталинский тезис об обострении классовой борьбы по мере приближения к коммунизму ежедневно подкреплялся сотнями и тысячами новых безвинных жертв. Когда планированию подлежали не только промышленность и сельское хозяйство шестой части мира, но и репрессии. Впрочем, лимиты арестов и расстрелов, определенные для каждого региона, нередко перекрывались - свои «ударники» были и тут. Однако наша история выбивается из общего ряда, и ее уместно вспомнить именно сегодня, в День радио.

В злополучном 1937-м в Мурманском округе Ленинградской области была, как тогда выражались, вскрыта антисоветская вредительская организация правых, возглавляемая ни много ни мало секретарем окружкома ВКП(б) Абрамовым и бывшим председателем окрисполкома Горбуновым. В ходе следствия на одном из допросов прозвучало имя начальника Мурманского окружного отдела связи Константина Владимирова. 15 сентября его арестовали, и вскоре «дело связистов» было выделено в отдельное производство.

Одна из групп «врагов народа», по мнению НКВД, активно действовала на Мурманском радио. Среди тех, кто входил в ее состав, называли руководителей радиокомитета Фиалкова и Циунчика, заведующего рекламным бюро Гущина, помощника бухгалтера Вышинского, сотрудников Свентицкого и Сютеева, начальника радиостанции РВ-79 Копылова. Возглавлял подрывную работу, как предполагалось, председатель Мурманского окружного радиокомитета Иван Сильвестрович Циунчик, в свою очередь подчинявшийся Владимирову.

Обвинения предъявлялись в духе времени. Вот характерный пример: «По указанию вредителя Владимирова Циунчик сознательно не имел у себя в радиокомитете квалифицированных кадров… когда им получалось плохое качество передачи от станции «Коминтерн», он выключал передачу… умышленно не составлял резервных программ и не имел для этого кадров, чем срывал передачу на несколько часов, вызывая недовольство радиослушателей». А вот еще: «Окружным Радиокомитетом в лице его Председателя Циунчика выхолащивалось большевистское содержание передаваемых материалов, чем извращалась политическая линия радиовещания… 13/III-37 г. передано, что решения ЦК активно обсуждаются в Кировской парт. организации, вместе с тем ни слова не сказано Радиокомитетом о борьбе по выкорчевыванию контрреволюционных гнезд, ликвидации последствий вредительства и т. п…»

Пожалуй, самыми тяжкими на этом фоне выглядели обвинения в срыве радиовыступления кандидата в депутаты Верховного Совета СССР, командующего Северным флотом Константина Душенова и, напротив, упоминание в эфире имени репрессированного командарма 1-го ранга Иеронима Уборевича. Тут уж, казалось бы, политическая диверсия была налицо.

Стоит отметить, что это был период бурного роста как самого Мурманска, так и нашей радиосвязи. Еще в начале 34-го вся радиоаппаратура, кстати, весьма устаревшая, размещалась в нескольких неприспособленных комнатах двух деревянных домов, где, кроме того, находились почтамт, радиостудия, управление округа и даже обычные жилые квартиры. В окружном центре имелось 2150 радиоточек, на остальной территории округа 2467. В течение следующих трех лет были радиофицированы многие населенные пункты, колхозы, фактории, становища. Количество радиоточек возросло: в Мурманске до 6633, в округе - до 9808. Вошла в строй широковещательная радиостанция РВ-79. Мощность мурманского радиоузла увеличилась с 200 до 1200 ватт. Протяженность радиолиний - с 75 до 174 километров. Было полностью заменено радиооборудование в окружном центре и частично в округе. Радио перевели в новое помещение и оборудовали для него новую студию. Появившийся в 1936 году новый звукозаписывающий и звуковоспроизводящий прибор шоринофон позволил начать выпуск более сложных передач. Но все достижения мурманских радийщиков не спасли их от обвинений в антисоветчине и контрреволюционной деятельности.

Дело между тем шло обычным для того времени чередом. Допросили обвиняемых, признавшихся, как водится, во всех смертных грехах. Вызвали свидетелей, которые, будучи поставлены перед фактом существования контрреволюционной группы, показали то, что от них требовалось. В ноябре 1937-го сформулировали обвинительное заключение. Затем провели техническую экспертизу, дабы окончательно установить, кто конкретно и как именно вел подрывную работу. Экспертиза, естественно, признала деятельность обвиняемых вредительской.

Дело шло к печальному концу. Суд проходил в Мурманске с 23 по 29 октября 1938 года. И вот тогда произошло нечто из ряда вон выходящее.

Теперь уже сложно выяснить, как все это получилось: то ли в людях, уже ощутивших себя лагерной пылью, заговорило недовыбитое на допросах чувство собственного достоинства, то ли сыграл свою роль инстинкт утопающего, заставлявший хвататься за соломинку. Но на суде абсолютно все обвиняемые - полтора десятка человек - категорически отказались от своих прежних показаний. Они заявили, что подписали протоколы только из-за физического и морального воздействия - побоев, лишения на несколько суток сна, плевков в лицо, угроз и прочего в том же духе.

Правда, это не помогло, и «связисты» в итоге получили каждый свое - от пяти лет до высшей меры. Но сумели обратить на себя внимание: столь дружный отпор машине репрессий был в ту пору редкостью. А тем временем ситуация в стране изменилась. 17 ноября 1938 года вышло постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об аресте, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором многое в деятельности НКВД подверглось критике. Виновником «перегибов» объявили наркома внутренних дел Ежова, который вскоре был снят с должности, а несколько позже арестован и расстрелян… У мурманских радийщиков появилась надежда. 11 февраля 1939 года Верховный суд РСФСР направил дело на доследование.

Трудно судить, что сыграло здесь главную роль - везение, стечение обстоятельств или мужественное поведение «фигурантов» дела. А может, нарисованная поначалу следствием мрачная картина полного хаоса в отрасли уж слишком резко контрастировала с реальным положением вещей. В общем, факт есть факт: при доследовании, словно по волшебству, все заиграло иными красками.

Выяснилось, что Владимиров вовсе не развалил связь на Кольском полуострове, а наоборот, способствовал ее развитию. Пересмотрели обвинения и в адрес Ивана Циунчика со товарищи. Оказалось, что у радийцев имеется немало заслуг. В том числе и получившее высокую оценку обслуживание знаменитых перелетов Чкалова и Громова из Москвы через Северный полюс в Америку, потребовавшее многодневных непрерывных дежурств. В случае со срывом выступления Душенова речь шла об элементарном обрыве пленки, что случалось сплошь и рядом. К тому же и самого командующего Северным флотом тогда уже арестовали за принадлежность «к военно-фашистскому заговору». Запретное имя Уборевича прозвучало в передаче потому, что артист, читавший в прямом эфире стихотворение украинского поэта Павла Усевича о Гражданской войне, не потрудился заранее заглянуть в текст, чтобы сопоставить его с политическими реалиями 1937 года. Кстати, сам исполнитель потом объяснял: увлекся описанием боя и на фамилии просто не обратил внимания... В общем, при объективном рассмотрении обвинения рассыпались, как карточный домик.

16 июля 1939 года дело в отношении антисоветской вредительской группы, якобы свившей гнездо в Мурманском окротделе связи, было прекращено. Всех арестованных в ходе следствия освободили. Отпустили и работников окружного, а на тот момент уже областного радио. Иван Циунчик, выйдя из-под стражи, уехал из Мурманска. О судьбе других сотрудников радиокомитета ничего не известно. Не повезло лишь заведующему рекламным бюро Гущину, скончавшемуся до пересмотра дела в тюремной больнице от обострившегося туберкулеза.

А через несколько месяцев началась война с Финляндией. Потом, еще через год с небольшим, - Великая Отечественная, окончательно отодвинувшая на второй план все, что случилось прежде. Со временем эта страница истории Мурманского радио оказалась забытой.

Дмитрий ЕРМОЛАЕВ, сотрудник Государственного архива Мурманской области.