С полным правом могу говорить, что в моих жилах течет африкан(д)ская кровь, ведь моя малая родина - Африканда. Там наша семья жила несколько лет, но и потом, переехав в начале восьмидесятых, связь с этим поселком не теряли. Он все равно оставался родным. И тем больнее из года в год наблюдать, как Африканда погибает. Некогда уютный, многолюдный, обеспеченный (все-таки военторг!) населенный пункт за последние двадцать лет превратился в технологическую пустошь. Примерно так можно охарактеризовать сочетание снесенных или сгоревших домов, далеко не графских развалин, нескольких устоявших «могикан» с гнилой канализацией, заброшенных аэродромов, ангары которых в детстве казались мне жилищами сказочных великанов, и мусора. Устраивать несанкционированные свалки еще есть кому, а вот убирать некому...

Первая Африканда - военная - та, что у железной дороги, почти умерла, нависла угроза и над второй, которую из окна поезда не видно. Обогатительная фабрика давно остановилась, кое-как с перебоями действует частная небольшая дробилка. Собираются закрыть школу (дети будут ездить в Полярные Зори) и больницу, оставив, по-видимому, только фельдшера. «Всю жизнь здесь, а теперь ради дочки-школьницы придется переехать, будущего тут нет», - вздыхает знакомая. Ей уже за пятьдесят и уезжать совсем не хочется, но и видеть, как умирает родной поселок, тоже невмоготу.

Почему же так больно? Ответы, конечно, есть - у Распутина, Астафьева, Белова, Личутина... Однако ответ ищет и каждый из нас, не веря, что такая «оптимизация» русских поселений - просто дань прогрессу, который сам определяет, что перспективно, а что нет. Может, прогресс это все и питает, но, наверное, многие чувствуют: с каждой улочкой, деревенькой, поселком умирает и часть нашей души. Как тут не взвыть?

Остров Кильдин, Кузомень, Териберка - о каждом из этих некогда процветающих селений (к слову, Кильдин в досоветские времена был неплохо обжит) остается только вздыхать. Да разве это только наша беда? Бурьяном порастают бывшие села Карелии, Вологодчины, на Дальний Восток не знают, каким калачом народ заманить. Да что там Дальний Восток, вон, в Старорусский район Новгородской области приглашают северян: приезжайте, стройтесь на льготных условиях, живите. А все потому, что не хватает людей! Люди, куда мы делись-то?

Прочла недавно: после Смутного времени на Руси было всего... 4 миллиона человек. Но именно тогда взяли и дошли до Тихого океана, «охватили собой» почти всю восточную часть Европы. И достигли этого не кровопролитными войнами, а «внутренним самоброжением», как обозначает данный феномен историк Александр Горянин. Он о потенциале русской нации говорит. Где он, этот потенциал? «Шагреневая кожа» вновь сжимается... Но я сейчас о другом: представьте, что творится с народом, который наблюдает, как умирают родные деревни, поселки и даже городишки. Среди них и «безблагодатные новоделы», построенные у проходной какой-нибудь фабрики, и те, что веками стояли на русской земле. Получается, «усыхает» вместе с ними и русская душа? Написала - и самой страшно стало.

Куда мы все делись? И какими будут те, что остались? С засохшими-то корешками? Перекати-поле любым ветром укатит...

Зоя КАБЫШ.