Некруглая дата - 37 лет с того дня, когда электричество, выработанное первым энергоблоком Кольской АЭС, влилось в единую сеть страны, - стала поводом для журналистского десанта на ядерный объект. Но очередной день рождения стал лишь предлогом собрать прессу. Подлинных причин несколько, и они гораздо более значимы.
- Только не подумайте, что я хвастаюсь, - не раз обрывал себя директор КАЭС Василий Омельчук (точно его должность звучит довольно длинно: заместитель генерального директора - директор филиала ОАО «Концерн Росэнергоатом» «Кольская АЭС»).
Но, по-моему, он скромничал совершенно напрасно. Похвастаться, а правильнее будет сказать, гордиться есть чем. Недаром за время беседы много раз звучали слова и выражения «впервые», «уникальный», «не имеющий аналогов», «единственный», «пионерский». Впрочем, об этом чуть позже, в начале встречи директор обрисовал общую картину работы предприятия.
Кольская атомная вырабатывает около 60 процентов всей электроэнергии, производимой в Мурманской области. Можно и больше, но этому мешает проблема «запертых мощностей» - относительно слабые сети Карелии не могут взять на себя весь энерготрафик, а потребителям в нашем регионе столько «не съесть». Вот и остается Кольская единственной среди АЭС России, которая работает не на сто процентов своего потенциала. А тут еще и кризис дал себя знать: снизила потребление алюминиевая промышленность - одна из самых энергоемких отраслей.
Большие надежды возлагает Василий Омельчук на реализацию крупных проектов. В перспективе энергия обязательно понадобится как для развития Мурманского транспортного узла, так и для фирм, работающих на освоение Штокмановского месторождения. Да и сетевая компания вроде бы собирается реконструировать линии электропередачи. Тем не менее станция остается градообразующим предприятием Полярных Зорь, на котором трудятся около 2600 человек, да и в 10-тысячном городе практически каждый житель так или иначе завязан на КАЭС.
Далекому от энергетики человеку первым делом при упоминании атомного объекта на ум придет слово «безопасность». Уделил внимание этой теме и Василий Омельчук. Для сравнения: если в начале - середине 90-х годов за год происходило 40-45 событий, подлежащих докладу наверх и тщательному расследованию, то сейчас их случается от одного до четырех. Такое радикальное сокращение стало результатом масштабной работы сразу по нескольким направлениям.
Во-первых, проведен солидный комплекс мероприятий, воплотивший в жизнь новые подходы к эксплуатации ядерных энергетических установок и оценке безопасности. С 1989 года, когда стал вестись такой учет, реализовано около 800 проектов по повышению безопасности. Это обошлось в сумму, примерно эквивалентную 550 миллионам долларов.
Есть количественная оценка безопасности, которая выводится по ряду показателей, определяемых МАГАТЭ. Так вот, для большинства станций у нас и на Западе вероятность серьезной аварии составляет не более одного раза в 10 тысяч лет, это считается нормальным. Оценка Кольской АЭС сейчас - в 4 раза лучше, то есть авария теоретически возможна раз в 40 тысяч лет.
Во-вторых, работа с персоналом. Стало уже общим местом, что по стабильно высокой зарплате, завидным соцпакету и колдоговору, возможностям для обучения и карьерного роста мало какое из предприятий региона может потягаться с Кольской атомной. Уровень текучести кадров здесь один из самых низких не только в нашей области, но и в атомной отрасли в целом. Впрочем, об этом уже сто раз говорили и писали, так что нет смысла подробно останавливаться на данной теме. Скажем только, что буквально пестовать каждого сотрудника еще со студенческой скамьи заставляет огромная ответственность, возложенная на тех, кто ежедневно имеет дело с грозной силой атомной энергии.
Проработавший 37 лет первый блок был первоначально рассчитан на эксплуатацию в течение 30 лет. Проектные данные 60-х любят предъявлять в качестве козыря против атомной энергетики некоторые экологи. Как рассказал Василий Омельчук, за границей никогда заранее не определяли предельные сроки работы. Там изначально ввели систему лицензирования. То есть возможность дальнейшей эксплуатации определяется исходя из конкретного состояния реактора в данный момент, выявленного в результате специального комплексного исследования. На такую систему в 90-е годы перешли и у нас.
Тут корреспонденту «Мурманского вестника», бывавшему на многих АЭС, выпал случай поумничать и похвастаться эрудицией. Мой вопрос был об охрупчивании - процессе, когда под влиянием длительного радиационного облучения сталь корпуса реактора теряет пластические свойства и становится хрупкой. Это означает, что при перепадах температуры, неизбежных в рабочем цикле, корпус может просто-напросто треснуть, как стеклянный стакан, в который плеснули кипятка. Думаю, последствия несложно представить, а лучше даже и не включать фантазию. Можно ли в такой ситуации без конца продлять срок работы реактора?
Как выяснилось, мои познания оказались правильными, но... устаревшими. Василий Омельчук рассказал, что уже существует технология восстановления пластичности корпуса реактора, полностью исключающая опасное охрупчивание стали - низкотемпературный отжиг. Такому отжигу был подвергнут корпус первого энергоблока во время одного из плановых ремонтов. Взятые затем пробы показали, что с пластичностью все в порядке. Это позволяет готовить первый и второй блоки к продлению работы еще на 10 лет - до 2018 года.
Затем директор перешел к тому, ради чего пригласил журналистов. Гордость станции - комплекс по переработке жидких радиоактивных отходов (ЖРО) заработал в полном объеме и по полному проектному циклу. Отходы - одна из самых больших проблем атомщиков и постоянная мишень для атак экологов. Поиск путей и разработка технологий сокращения количества отходов продолжались на КАЭС 15 лет. В 2006 году начали переработку высокосолевых растворов по уникальной технологии очистки ЖРО от радионуклидов, которая позволяет сократить количество подлежащих захоронению радиоактивных отходов в 50 раз. Из тысячи кубометров получается всего 20!
Остальное - нерадиоактивный солевой плав. Пока он хранится на станции в 200-литровых бочках, но идет поиск организаций, заинтересованных в такой продукции. Если разделить соли борной и азотной кислоты, из которых этот плав состоит, то их можно применять в промышленности при производстве стекла или удобрений. Об этом мы уже писали несколько лет назад. Нынче журналистам представили новинку, завершающую цикл, - технологию цементирования шлама и отработанных ионообменных смол в бетонные невозвратные контейнеры.
Подобного комплекса переработки ЖРО, как подчеркнул Василий Омельчук, нет нигде в мире. На Кольской АЭС создан первый. Надо сказать, что все технологические процессы характеризуются высокой степенью автоматизации. Управление осуществляется с помощью программно-технических комплексов, в чем журналисты имели возможность убедиться. Во время экскурсии пояснения в посту управления и в рабочих помещениях давал замначальника цеха по переработке радиоактивных отходов Слава Авезниязов.
Наконец, еще один предмет гордости кольских атомщиков - полномасштабная модернизация систем контроля и управления реактором на третьем энергоблоке. Как рассказал главный инженер станции Александр Ионов, это пилотный проект, реализованный впервые в России. Блок был остановлен на 102 дня, в ходе которых на щитах управления демонтировали неиспользуемые панели и смонтировали новые, цифровые.
- Я блок не узнал! - признался Александр Николаевич, когда-то начинавший работу на станции в качестве оператора именно на третьем.
И немудрено. Журналистам на экскурсии нарочно сначала показали щит управления первым блоком, а потом повели на третий. Разницу наглядно мог понять даже неспециалист. Место многочисленных аналоговых стрелочных циферблатов и указателей заняли многофункциональные цифровые экраны. Но эти дисплеи, так сказать, видимая часть. Заменена и вся аппаратура системы управления и защиты реактора, позволяющая на базе современных микропроцессорных устройств с высокой точностью и надежностью контролировать и управлять энергоблоком. Важное свойство новой системы - способность самодиагностироваться и выдавать на экран информацию о неполадках. Для размещения оборудования аварийной защиты управляющих систем безопасности построено новое здание.
По выражению главного инженера, новый щит управления - для современных, умных операторов. На станции недостатка в таких нет. Александр Ионов признал, что молодые специалисты быстро сумели адаптироваться к новой системе - он сам, мол, так уже не смог бы... В целом, по его оценке, безопасность блока стала гораздо выше. Василий Омельчук добавил, что такая же цифровая аппаратура будет в дальнейшем использоваться на новых энергоблоках, возводимых Ленинградской АЭС-2 и Нововоронежской АЭС-2. Эта пионерская система - прообраз будущих атомных станций.
Осталось лишь сказать, что открытость и желание сотрудничать со СМИ как всегда приятно удивили. Представьте, что во время работы вам через плечо заглядывает группа любопытных дилетантов - вряд ли вам это доставит удовольствие. Но на Кольской атомной сознательно идут на такие неудобства, чтобы донести до населения как можно более полную информацию о работе станции и мерах повышения безопасности. Благодаря этому самая насыщенная ядерными установками Мурманская область никогда не страдала радиофобией.
Ну а мы, журналистская братия, в завершение экскурсии зашли в «святая святых» - аппаратный зал первой очереди, где уважительно помолчали рядом с «именинником» - первым реактором, который, несмотря на недавно отмеченное 37-летие, остается, как говорится, «в самом расцвете сил».
