...У борта корабля Его Величества - эсминца «Опортьюн» сгрудились несколько моряков. Из танцующей на волнах шлюпки старшему матросу Уильяму Леонарду Филипcу бросили какой-то тряпичный тюк. Годы спустя он вспоминал: «Я тогда очень удивился - там, в шлюпке, было полно измученных людей: детей, женщин, стариков. А они первым передали нам на борт какое-то тряпье! Но когда я поймал этот сверток, он... заплакал - там оказалась двухлетняя девочка Софи Педерсен».
Так 23 февраля 1945 года в Баренцевом море для 19 норвежских беженцев счастливо закончилась полная ужаса и страданий одиссея. Для спасения их жизней свои отдали 29 американских моряков с конвойного судна «Генри Бэйкон».
Американские «стахановцы»
«Генри Бэйкон» был одним из 2751 судна проекта «либерти», построенных в США в 1941-45 годах на 18 верфях (одна из них находилась в Джэксонвилле, что в 1975 году стало главным основанием для установления побратимских связей с Мурманском).
«Либерти» («свобода») были рождены Второй мировой. В 40-м году британское правительство обратилось к тогда еще нейтральным США с заказом на строительство 60 торговых судов для восполнения потерь, нанесенных германскими подлодками.
Изначально британский проект американцами был переработан. «Либерти» строились как «суда на 5 лет». Не шибко красивые (получили прозвище «гадкий утенок»), тихоходные (скорость 10-11 узлов), они стали революцией в судостроении: при сборке традиционно клепаные корпуса заменили на сварные. Это позволило снизить запланированный срок строительства одного судна с 230 до 42 дней. Известен даже единичный «стахановский» рекорд - в ноябре 42-го от закладки до спуска «Роберта Пири» прошло 4 дня 15 часов и 29 минут. В 43-м их пекли как пирожки: по 3 штуки в день.
Судно грузоподъемностью в 9140 тонн имело 5 трюмов и могло перевозить 2840 джипов, или 440 легких танков, или 260 средних, или 300 тысяч 105-миллиметровых снарядов.
Первые 14 «либерти» были спущены на воду 27 сентября 1941 года. Серия получила свое имя благодаря президенту Рузвельту, он назвал тот день «днем флота свободы». И первенец этого флота был наречен «Патриком Генри» - в честь героя борьбы за независимость от... Британии (которой США теперь помогали). Именно Генри произнес в свое время: «Дайте мне свободу или смерть!» Кстати, любой американец, пожертвовав 2 миллиона долларов на нужды обороны, мог назвать «либерти» по своему усмотрению.
Рузвельт тоже был мастером слова. Пробивая в конгрессе США проект своего закона о ленд-лизе, он уговорил конгрессменов, в большинстве своем боявшихся втягивания США в мировую войну, таким образным сравнением: «Когда у вашего соседа горит дом и он просит у вас одолжить садовый шланг, чтобы тушить огонь, вы не спрашиваете, а что будет, если шланг сгорит. Вы понимаете: не поможете соседу - может сгореть и ваш дом». Закон о ленд-лизе был принят 11 марта 41-го. Впоследствии он был распространен и на СССР.
… и 257 миллионов пуговиц
По ленд-лизу Советский Союз получил 22150 самолетов, 12700 танков, 51503 джипа и вездехода, 375883 грузовика, 345735 тонн взрывчатых веществ, 1981 локомотив, 2670 тысяч тонн нефтепродуктов, 106893 тысячи тонн хлопка, 4478 тысяч тонн продовольствия, 331066 литров спирта, 15417 тысяч пар армейских ботинок и даже 257 723 498 штук... пуговиц.
Много это или мало? Наши ученые и политики спорят до сих пор. Вот слова маршала Жукова: «У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Разве мы могли бы быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью? А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии».
Или мнение отвечавшего за ленд-лиз наркома Микояна: «Мы получили с учетом потерь в пути около 400 тысяч первоклассных по тому времени машин типа «студебеккер», «форд», «виллис» и амфибия. Вся наша армия фактически оказалась на колесах, и каких колесах! В результате повысилась ее маневренность и заметно возросли темпы наступления... Без ленд-лиза мы бы наверняка еще год-полтора лишних провоевали».
Но вернемся к «Генри Бэйкону».
Из-под носа у немцев
Сайт Смитсонианского национального музея американской истории опубликовал воспоминания Эрнала С. Кэмпбелла (по прозвищу Спад), радиста:
«Мы должны были обогнуть Норвегию и идти на Мурманск, который находится за полярным кругом. Можно сказать, что он почти на Северном полюсе. Ну, добрались мы, кажется, дней за десять. Маленький городок. Ну, посмотрели его, набрали каких-то сувениров, хотя этого добра там было мало.
Разгрузились, груз был в основном военные материалы и продовольствие, ну и локомотивы, танки, пушки - это все шло палубным грузом.
Русские опечатали нашу радиорубку - с этим у них было строго. Потому что на самом-то деле они не очень нам доверяли. Хотя мы были друзьями, мы им помогали, боролись за одно дело общими усилиями». (За опечатанную радиорубку Кэмпбелл потом «отомстил» - в годы «холодной войны» служил в Мюнхене вице-президентом радио «Свободная Европа».)
А потом с рейда сорвались и исчезли четыре эсминца - британские «Замбези», «Зест», «Зелот» и канадский «Сиу». Ушли они по приказу Адмиралтейства к берегам Западного Финн-марка, где на острове Сёрёйа уже несколько недель в пещерах в жутких условиях ютились несколько сот норвежцев, бежавших от снявших к концу войны маску цивилизованности немецких «нордических братьев».
О бедствиях беженцев тогда радировал в Лондон британский разведчик Джим Ослер, в прошлом радист потопленного судна из конвоя PQ-17, после возвращения из СССР завербованный Сикрет интеллидженс сервис.
Британцы сумели увести прямо из-под носа у немцев 502 норвежца, в основном женщин и детей. Их доставили в Мурманск, но затем решили переправить в Шотландию. Официальная причина - из-за нехватки в Мурманске жилья и продовольствия.
Доставить людей в Британию должны были 38 судов обратного конвоя RA-64, назад они возвращались, как говорят моряки, в балласте, норвежцы были единственным «грузом».
Спад Кэмпбелл:
«С британского эсминца нам передали 19 беженцев. А мы ведь не пассажирское судно: пришлось оборудовать для них импровизированные каюты, чтобы они хоть как-то могли поспать. А еще - баня: после нескольких недель в пещерах - в Арктике! зимой! - у них были вши».
Волки и овцы
RA-64 покинул Мурманск 17 февраля. И тут же, прямо в Кольском заливе, в сердце Северного флота, был атакован немецкими подлодками. Погибли сторожевик «Ларк» и корвет «Блюбелл». Гитлеровские подводники, собравшиеся в «волчью стаю» (так сами они называли свою тактику), знали что делали. Они вышибали «овчарок» - корабли охранения, чтобы затем приняться за беззащитных «овечек»-торгашей. По воспоминаниям конвойщиков, торпеда, очевидно, попала «Блюбеллу» в погреб с боеприпасами: корвет просто испарился в облаке взрыва, из 86 человек экипажа чудом уцелел один.
18 февраля резко испортилась погода. Штормовой ветер достигал 60 узлов (110 км в час). Ветераны утверждают, что волны доходили до 30 метров в высоту. В этих условиях конвой вынужден был рассеяться. Шторм стал стихать, и суда начали собираться в походный ордер. У плохой погоды был и свой плюс - при таком волнении можно было не опасаться «волчьей стаи».
22 февраля начался очередной шторм. Как утверждают британцы, самый страшный за всю Вторую мировую в Баренцевом море. Ветер 70-90 узлов, резко упала температура. Шторм повредил двигатель и рулевое устройство на «Генри Бэйконе». Судно вынуждено было оставить конвой и лечь в дрейф для проведения ремонтных работ.
23 гунна по левому борту!
А 23 февраля в 14.15 впередсмотрящий доложил капитану Альфреду Карини: «По левому борту 23 гунна!» («гуннами» англоязычные военные со времен Первой мировой называли немцев). Это были торпедоносцы из 26-й бомбардировочной эскадры люфтваффе. И «Генри Бэйкон» приготовился к отражению атаки.
Надо сказать, что «либерти» не были такими уж беззащитными овечками. Кроме 41 человека экипажа и 19 беженцев на борту «Бэйкона» находились 27 военных моряков (артиллеристы и сигнальщики) под командованием лейтенанта Джона Сипполы. В их распоряжении были два орудия достаточно крупных калибров на носу и корме и восемь 20-миллиметровых зенитных автоматов «эрликон».
В официальном отчете указывается, что в ходе продолжавшегося в течение часа боя судно под умелым командованием капитана Карини уклонилось от нескольких торпед, еще несколько были уничтожены орудийным огнем, а зенитчики сбили 5 и повредили 4 Ju-88… Эти цифры звучат совершенно невероятно, одиночное судно с малочисленной боевой группой показывает результат, которому позавидовал бы зенитный полк любой армии мира. Тем не менее все выжившие, словно сговорившись, твердят: «5 и 4!».
Как бы то ни было, везение не вечно: одна из торпед поразила «Генри Бэйкона» между четвертым и пятым трюмами, ближе к корме. В пробоину хлынула вода, судно стало быстро погружаться с дифферентом на корму. Капитан отдал приказ покинуть судно.
Женщины и дети - вперед
На борту «Генри Бэйкона» находились 87 человек и 4 спасательные шлюпки на 25 мест каждая. Но две из них оказались повреждены штормом и в ходе авианалета. Простая арифметика говорила: место в шлюпке и спасение ждут не всех...
Вспоминает бывший стюард офицерской кают-компании Роберт Рид, по прозвищу Чак (цитируется по сайту www.americanveteranscenter.com):
«Я побежал на шлюпочную палубу. Там, у двух оставшихся шлюпок, толкались и орали люди. Вспомнив, что к тумбе бакового орудия принайтовлен маленький спасательный плотик на двоих, рванул туда. По дороге ко мне присоединился еще один парень. А когда мы туда добрались, выскочил матрос, обезумевший от страха, он схватил пожарный топор и принялся рубить плотик в щепки. Я понял, что здесь мне ничего не светит...»
Тем временем к шлюпкам подошел капитан Альфред Карини и приказал экипажу покинуть одну из них. И представьте себе! - люди, потерявшие себя от страха, опомнились и освободили шлюпку. В нее были усажены 19 беженцев, а также - по приказу капитана - радист Кэмпбелл с маленьким передатчиком и 6 самых молодых и крепких матросов.
Я прошу вас еще раз представить себе, каким непререкаемым авторитетом должен был обладать капитан, чтобы дравшиеся за место в шлюпке и жизнь животные пришли в себя и снова стали людьми. Достаточно было сказать классическое «Женщины и дети - вперед!».
(Эти слова, кстати, впервые были произнесены 26 февраля 1852 года, когда транспорт «Биркенхэд», перевозивший войска и семьи британских чиновников, потерпел крушение у мыса Доброй Надежды. Тогда тоже не хватило лодок на всех. А еще из-за крена их было невозможно спустить. Чтобы выровнять крен и спасти женщин и детей, солдаты 73-го пехотного шотландского полка и морпехи выстроились на «высоком» борту и так и ушли, не нарушив строя, в вечность - под музыку ротных флейт и барабанов. Спаслись 193 из 643 человек.)
Тогда же были совершены два самых настоящих подвига. Стармех Дональд Хэвиленд поднялся из уже спущенной на воду шлюпки на борт «Бэйкона» и уступил свое место 20-летнему посыльному Роберту Тотоски со словами: «Я свое пожил. Давай ты».
А боцман Холкомб Лэммон из дерева, использовавшегося для крепежа палубного груза, соорудил плот для 6 флотских артиллеристов и 5 моряков. А сам остался на борту.
Последний бойскаут
Чаку Риду места в шлюпке не нашлось:
«Судно уже погружалось. Я сбросил стальную каску, меховые рукавицы и сапоги и сиганул в воду. Отплыл подальше, чтобы «Бэйкон» не утянул меня с собой. Оглянулся, увидел бревно из палубного крепежа и вскарабкался на него. Шторм уже стихал, волны были всего по 10-12 метров. В какой-то момент заметил неподалеку плот и поплыл к нему. А когда добрался до ребят, старший сказал, что у них припасов и воды в обрез и взять меня к себе они не могут. Я умолял его, плел что-то вроде того, что в бойскаутах заработал кучу почетных значков, в том числе и за навыки в оказании первой помощи - мол, я им буду очень-очень полезен. Ну, они меня и взяли.
Чуть позже, очухавшись, я сказал, что видел рядом плававшего на обломке помощника главного боцмана и надо бы его подобрать. Старший сделал вид, что не слышит, но ребята его переубедили. Мы нашли этого парня, подобрали. Он был без сознания. Мы укрыли его парусиной, а кто-то надел на него свой свитер. В общем, он выжил».
Тем временем Спад Кэмпбелл собрал шлюпочную мачту и поднял на ней антенну, чтобы передать сигнал кораблям конвоя. Через три часа подошли британские эсминцы.
Кэмпбелл:
«Первыми нас нашел «Опортьюн» (корабль оправдал свое имя: «opportune» - по-английски означает «своевременный». - П. Б.). Проблемой было на него перебраться: шлюпка ходуном ходила у борта, только что были вровень с их палубой, а через пару секунд - на 10 метров ниже. А у нас-то старики, женщины, дети и совсем младенцы... Ну, так и качали маятник: брали человека и когда ровнялись бортами, бросали его парням на эсминец. Когда я туда забрался, сразу вырубился. Спал, наверное, сутки - уж больно я устал: и физически, и душевно».
Кэмпбеллу повезло. Но так было не со всеми. Оператор радара с эсминца «Замбези» Рой Элвуд (цитируется по сайту forargyll.com):
«Когда мы подошли, там были двое, цеплявшиеся за бревно. Одного мы спасли, а второй так обрадовался, что слишком рано отпустил бревно - а сил у него совсем не было - и пошел ко дну... Еще у одного была сломана рука и он не мог ухватиться за спасательный круг, что мы бросили ему на лине. Тогда наш матрос прыгнул за борт и привязал этого парня линем за спасжилет. А когда его стали поднимать, его жилет лопнул, и он утонул.
...Еще там был на глазах расползавшийся самодельный плот с 6 артиллеристами и их лейтенантом. Море было такое бурное, что поднять их можно было только линем. И этот лейтенант отказывался от спасения, пока не поднимут всех его людей. Когда до него дошла очередь, он так окоченел в этом ледяном аду... В общем, у него не было сил ухватиться за линь. Он утонул...»
C честью
Несколько лет назад в Балтиморе на мемориальной церемонии по «Генри Бэйкону» норвежец Сигвальд Мортенсен вспоминал (цитируется по бюллетеню посольства Норвегии в США «Новости Норвегии», май 2005 г.):
«Когда наша шлюпка отошла от тонувшего судна, на крыле его мостика стоял капитан Альфред Карини, он помахал нам рукой, а потом отдал честь. Тогда мне было 9 лет и я находил все это странным. Теперь понимаю - это действительно была честь. Во всех смыслах».
Это тоже выглядит из нашего сегодня очень пафосно, уж больно благородный жест растиражирован в голливудских боевиках: тонущий корабль, бравый седой капитан мужественно салютует экипажу... Но что поделать, если все выжившие с «Генри Бэйкона» в один голос твердят: так оно и было.
Потери «Генри Бэйкона» составили 29 человек: капитан и 16 членов экипажа, лейтенант Сиппола, 9 артиллеристов и два флот-ских сигнальщика.
Альфред Карини - один из двух американцев, награжденных высшей норвежской наградой - Военным крестом с мечом. Остальные члены экипажа и флотские артиллеристы были награждены норвежской Военной медалью.
Им не повезло: подвиг «Генри Бэйкона» затмило другое событие, случившееся в тот же день 23 февраля 1945 года, - при штурме острова Иводзима американские морпехи установили флаг своей победы на горе Сурибати. Снимок этого подвига (постановочный, сделанный через день после первого водружения флага) стал одной из самых знаменитых фотографий Второй мировой.
На «Генри Бэйконе» фотоаппарата, видимо, не оказалось...
P.S. В годы Второй мировой на американском торговом флоте служили 290 тысяч человек в возрасте от 16 до 78 лет. 9500 из них погибли. До 1988 года на выживших не распространялись льготы военнослужащих и им не были положены ветеранские пенсии. До признания их заслуг дожили меньше половины участников конвоев.
