Говорят, что человека удерживают на рабочем месте три фактора или хотя бы один из них: высокий заработок, свободный график работы и моральное удовлетворение. Конечно же, сочетание всех трех - редкость великая. Но хотя бы один из них в работе журналиста, как правило, встречается. Одна такая история помнится до сих пор. В редакцию «Вечерки», где я тогда работала, пришло длиннющее письмо от молодой мамы. Случилось так, что она осталась с двойняшками на руках в нашем городе совсем одна, практически без средств к существованию. Муж, узнав о двойне, просто уехал из города, даже записки не написав. Молодая мама попала из роддома в комнату «деревяшки» с удобствами во дворе. К тому же вскоре женщина узнала, что предприятие, на котором она работала и куда надеялась вернуться, пристроив малышей в ясли, закрылось.
Не буду вдаваться в подробности, но газете удалось ей помочь. Она получила пусть и не шикарную, но квартиру, устроилась на работу. Правда, и помогать ей было очень приятно. Эта маленькая женщина оказалась настоящим бойцом: когда многие в то действительно непростое время ныли, что даже в полной семье ребенка не прокормить, она со своими чуть подросшими малышами всю осень собирала за городом и запасала на всю зиму грибы и ягоды, перешивала вещички... Сейчас, встречаясь иногда в городе, мы всегда здороваемся, и она рассказывает об успехах сына и дочери.
А другая история о помощи, случившаяся где-то в 2000-м, помнится совсем по иному поводу. Пожилая женщина, то и дело прижимая к глазам платок, поведала мне о страшном горе. Где-то на дороге в Карелии машину ее сына с женой обстреляли. Погибли оба, а у нее нет средств даже поехать на похороны, не то что привезти тела родных поближе к дому. К тому же дети погибших, ее внуки, остались без средств. Она даже телеграмму показала, точнее ее текст, отпечатанный на листке....
Мои советы по поводу обращения в нужные инстанции просительницу стали почему-то раздражать, и вскоре она ушла, оставив в моей душе некий раздрай. И это заставило поехать по адресу, указанному на листке, благо «телеграмму» я скопировала. Дверь открыла молодая женщина. Мои извинения по поводу вторжения в дом, где случилось такое горе, она никак не могла понять. А затем сказала, что она и есть дочь моей визитерши, а сын - в соседней комнате, и ничего такого с ними не случалось. Не слышали о подобном происшествии и в милиции - как нашей, так и карельской. На следующий день женщина вновь появилась в редакции. Только от скорби и кротости и следа не осталось. Она размахивала своей палкой и кричала, что не просила вмешиваться в ее дела, а хотела помощи...
Как потом оказалось, «пострадавшая» до этого уже успела получить неплохую материальную помощь и в социальной службе города, и в паре весьма солидных организаций... И ей действительно ни к чему были мои советы. Она рассчитывала исключительно на наличку.
Подобных историй немало в журналистской практике. Наверное, прежде всего поэтому, несколько лет отработав в одной из пресс-служб, я с радостью вновь вернулась к этому нелегкому, но увлекательному делу. И мне очень повезло, что пригласили именно в «Мурманский вестник». Прежде всего потому, что здесь - редкий творческий коллектив, без склок, группировок и внутренней борьбы. Поработав во многих редакциях, точно знаю, что такой замечательный коллектив - большая редкость.
А еще очень здорово, что расположена редакция в отдельном здании, окруженном деревьями. Когда периодически возникали разговоры о поисках нового помещения, переживала: только бы не переезд! Здесь какая-то особая, добрая аура. И даже наши редакционные псы, встречающие нас по утрам в надежде на угощение, уже воспринимаются как нечто неотъемлемое. Мы даже шутим, что одна из них, ночующая в здании, - работает в штате, а вторая, обитающая на территории, - внештатница. Так что весть о выделении денег на ремонт правительством области нашего здания была воспринята как добрый знак.