Лед спуску не дает
Радио. Срочно. Мурманск. АЛ «Россия». Капитану Ламехову. Всему экипажу.
Уважаемый Анатолий Алексеевич. От себя лично, от коллектива штаба, моряков-дальневосточников поклон вам, русское спасибо за большую помощь, которую оказал атомоход, его капитан, его экипаж в одну из сложнейших навигаций, какую преподнесла нам природа после пяти необыкновенно легких лет.
Начальник штаба морских операций Восточного сектора Арктики Жеребятьев.
В скупых строках той давней радиограммы до сих пор чувствуется тепло искренней человеческой благодарности. И еще приходит на ум - не разучились говорить «спасибо» в постперестроечное жесткое время, когда принято все измерять рублем. А то, что произошло там, за тысячи миль от Мурманска, в заснеженной, завьюженной Арктике, уже принадлежит истории.
...Мы сидим в уютной капитанской каюте, и Ламехов вспоминает. Открытое, типично русское лицо выходца с Владимирщины подвижно, жесты эмоциональны. И срывающееся порой кое в чей адрес соленое словцо не режет слух - пожалуй, иначе драматизм той истории и не передать.
Летняя навигация 1994 года проходила буднично. Но вот и август накатил, а штаб морских операций в Дальневосточном секторе Арктики еще не приступил к работе. Запозднились дальневосточники месяца на полтора, чего ранее не случалось. А когда навигация сбилась с ритма, беды ждать не надо, сама нагрянет.
Так и получилось. Не успел ледокол «Мурманск» заступить на вахту, как получил пробоину: затопило носовое машинное отделение. И ледокол «Адмирал Макаров» остался один с беспомощными судами, которые ледовая стихия грозила раздавить, словно мстя за непростительную медлительность людей, упустивших лучшее для работы время.
Выбора не оставалось, «России» надо было спешить на помощь коллегам-дальневосточникам, отодвинув в сторону заботы собственного района. 12 августа наконец-то заработал штаб морских операций в Певеке, и начал он с тревожных запросов мурманчанам о помощи. Ситуация обострялась: мороз, какого не было давно, сковал водную ширь, суда стали получать повреждения... Ламехов спешил на выручку, и на душе было неспокойно. В одном из реакторов ядерное топливо уже было выжжено, а во втором оставались крохи.
Тридцать два года работы в Арктике капитана многому научили и, что не менее важно, обострили чутье. До начала навигации Ламехов затребовал у метеорологов прогноз ледовой обстановки на лето и осень. Знал: на авиаразведку в наступившие сумбурные времена лучше не надеяться. Дорого она стоит, и у кабинетного начальства один ответ: выкручивайтесь как можете…
А прогноз ничего хорошего не сулил: восток моря Лаптевых - 98 процентов поверхности покрыто льдом, запад Восточно-Сибирского моря - 98 процентов, восток - 96, Чукотское море - 72... Прогалин нет. Словно бы сговорились моря Арктики.
Спасибо синоптикам за точность, да только радости от нее мало. Ни трещин, ни разрывов льда. Без разведки моряки - словно слепые котята. Увидеть слабину в ледовом массиве с палубы почти невозможно. А ведь недаром у ледокольщиков существует поговорка: самая прямая дорога в Арктике - кривая. Конечно, понимали это и в штабе. Когда совсем стало невмоготу, два-три раза самолет для «России» все-таки выделили, не считаясь с затратами. В те дни, наверно, уже всем стало ясно: без атомоходов - кранты...
Ситуация на месте действия действительно сложилась критическая. Что уж говорить о транспортах, если пришлось окалывать и выводить даже дизель-электрические ледоколы. Тяжеленный лед никому спуску не давал. В какой-то момент полегчало, однако ранние морозы, аж за минус 25, обновили ледяной панцирь. Иной раз заезжали в такие горы, что горизонта не видно. Не лед от атомохода, а он от громадной льдины отскакивал… Но все-таки управились.
И некуда отступать
Когда все позади, невольно оцениваешь пережитое. А ведь в 1983-м жизнь предложила испытание ничуть не проще. Тогда Ламехов командовал атомоходом «Арктика», который сыграл важнейшую роль в спасении каравана из пятидесяти четырех судов.
Тогда какая-то западная радиостанция передала тревожное сообщение: русский флот попал в ледовый плен в Чукотском море, суда зажаты со всех сторон, катастрофа...
- А наша пресса довольно долго молчала, до тех пор, пока уже стало невозможным скрывать разворачивавшуюся трагедию. Но мы, моряки «Арктики», узнали о происходящем чуть раньше, - вспоминает капитан. - На борт ледокола, который стоял в доке, срочно прибыл начальник Главфлота Збаращенко: «Анатолий Алексеевич, беда на Дальнем Востоке. Как вы считаете, когда можно ввести ледокол в строй?» А у нас валы вытащены, винты сняты, дейдвудный набор в плохом состоянии. Я отвечаю, что полмесяца надо. А Збаращенко: «Какие полмесяца! Чтобы через неделю вышли!»... Неделя заканчивается, звонит министр, спрашивает о делах. Я говорю: «Еще сутки». - «Какие сутки!» - и понес на меня... Вышли мы в море на одной турбине. Но хорошо, дали в рейс несколько заводчан - вторую турбину ввели уже в Карском море. На переходе сначала везло. До Восточно-Сибирских островов обстановка была легчайшая. А только сунулись в тяжелый лед, лопасть полетела. Со всех сторон по радио насмешки послышались: тоже, мол, пришел «спасатель»... Представляете, каково было начинать работать во льду после замены лопасти?
Но отступать-то некуда. Для того и строились атомные богатыри, чтобы делать работу, которая больше никому не по силам. И там тоже приходилось окалывать ледоколы либо рубить для них канал во льдах. А не подоспей «Арктика», кто знает, обошлось ли бы гибелью одного теплохода «Нина Сагайдак», который раздавило льдами (экипаж сняли вертолетами)… Кто знает, какие еще потери пришлось бы подсчитывать в ту самую тяжелую арктическую навигацию ушедшего ХХ века…
Вперед… кормой
Ламехову часто поступали лестные предложения, а он отговаривался: «Мое дело - льды ломать». Но ведь раз Герой, значит, и депутатом надо избрать - так, сообразно логике времени, рассуждали в партийных комитетах. Был случай, когда по судовой радиосвязи помполиты уже передавали в партийный штаб собранные «голоса» за его выдвижение кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. Хотя сам он и в мыслях этого не держал, привычно ломая льды на трассе Севморпути. Отбиться удалось с боем… Однако в обком КПСС его все-таки избрали и на стоянках между рейсами приглашали познакомиться со святая святых - секретными протоколами. Большей активности от рядового члена обкома не требовалось...
Но «политика» чуть не попортила биографию Ламехову и его начальнику, ледовому учителю, первому капитану «Арктики» Юрию Сергеевичу Кучиеву. Ситуация, о которой рассказ, ни славы, ни наград не сулила. На одном высоком совещании, обсуждавшем проект атомоходов второго поколения, они снова поставили вопрос об оснащении еще строившейся «Арктики» системой пневмообмыва, резко улучшающей ледопроходимость судов. Противники идеи исчерпали технические аргументы, и тогда в ход был пущен довод иной. Главный конструктор атомоходов, в очередной раз услышав про пневмообмыв, бросил в лицо Кучиеву: «Капиталистической пропагандой занимаетесь!»
Живописуя накаленную атмосферу совещания, Анатолий Алексеевич рассказал мне, с чего все начиналось:
- Вели мы караван по Балтике, я тогда был старшим помощником на ледоколе «Мурманск». В торосах застревает то один транспорт, то другой, с великим трудом их окалываем, а ледяные перемычки еле проползаем. Словом, тоска... И тут из финских шхер чужой транспорт выплывает, нас, как стоячих, обходит - только его и видали. В чем дело? Смотрю в бинокль, а у него пенные буруны перед носом - пневмообмыв. Ни хрена себе - транспортник без остановок идет, а ледокол застревает. Мы с Кучиевым за идею эту ухватились. Да не тут-то было - ее уже до нас конструкторы задробили. Оказалось, новый ледокол «Ермак» оснастили пневмообмывом. Но то ли капитан плохой отзыв о нем дал, а скорее - слабенькие насосы поставили, компрессоры выдавали мало воздуха в пространство между бортом и льдами. И получилось: у чужака под бортом вода кипит, а у нашего «Ермака» лишь слюни текут... А ведь принцип пневмообмыва еще адмирал Макаров на первом «Ермаке» в начале века пытался применить. Был у ледокола винт в носовой части, чтобы размывать лед впереди, снимать силу напряжения между ним и корпусом... Правда, тогда не получилось. Так и технические возможности были совсем другие. Зато уж нас сама жизнь учила.
И вот в решающий для судьбы новых атомоходов момент хорошая идея стала «капиталистической пропагандой». Они с Кучиевым проиграли на том совещании. Точнее, проиграло дело. Но позднее именно делом Ламехов доказал ошибочность принятого решения.
«Арктику» и «Сибирь» построили без эффективных, говоря прямо, революционных систем обеспечения движения во льдах. И чуть не поплатились за поспешность в самый драматичный момент. На излете тяжелейшей навигации 1983 года на Востоке, когда «Арктика» выводила последний караван, лед снова стал непреодолимой стеной. И снова, как было в 1934 году с «Челюскиным», до открытой воды оставались считанные мили. В море под воздействием свирепого мороза образовались своеобразные ледовые блины. Ветром их ставило на ребро и плотно прижимало друг к другу. Холод намертво цементировал эту массу, образуя как бы ледовую кольчугу.
Как быть? И «Арктика» под командованием Ламехова развернулась на 180 градусов и двинулась… кормой вперед. Водяные буруны от винтов уменьшали напряжение между льдом и корпусом, давая возможность кораблю продвигаться. Десять миль до чистой воды атомоход прошел таким образом. Это была победа. Не столько надо льдами, сколько над косностью мысли конструкторов, над бюрократической неприступностью чиновников...
Третий атомоход новой серии - «Россию», которую Ламехов, как и «Арктику», тоже строил, оснастили установкой пневмообмыва.
Прошло время, уже не один год как ушел на пенсию Ламехов, которого сегодня можно назвать последним из могикан в когорте капитанов-первопроходцев атомного ледокольного флота России. А ее тезка - атомоход - по-прежнему уверенно преодолевает ледовые широты. И, значит, не все, о чем рассказано, ушло в прошлое. Что-то послужит и нынешнему, и завтрашнему дню.
Ветерану атомного ледокольного флота России Капитану дальнего плавания Почетному полярнику Герою Социалистического Труда А. А. Ламехову
Дорогой Анатолий Алексеевич!
С большим удовлетворением и радостью выполняя приятную миссию, доверенную мне моряками, работниками береговых подразделений Росатомфлота, сердечно поздравляю Вас с замечательным юбилеем - 80-летием со дня рождения!
Без преувеличения, Вы один из тех моряков, чья жизнь и трудовая деятельность неотделимы от истории становления и развития гражданского атомного ледокольного флота. По фактам и датам Вашей биографии можно создавать летопись выдающихся свершений эпохи Атома в арктическом мореплавании. С Вашим именем неразрывно связаны значительные дела и начинания, которые определили развитие уникального в мире флота на десятилетия, вплоть до нынешних дней. Такие достижения в жизни никогда не уходят в прошлое и не забываются.
Еще до появления атомного ледокольного флота Вы прошли солидную школу арктического мореплавания на транспортных судах и ледоколах Мурманского морского пароходства, обретя профессиональные и деловые навыки, которые позволили Вам уверенно чувствовать себя на капитанском мостике атомоходов второго поколения. Примечательная особенность Вашей деятельности именно в том, что Вы участвовали в постройке атомных ледоколов «Арктика» и «Россия» и впоследствии возглавили их экипажи. Отсюда доскональное знание сложнейшей современной техники, позволявшее Вам в непростых ситуациях на трассах Северного морского пути находить оптимальные решения и успешно выполнять все поставленные задачи. В историческом рейсе атомного ледокола «Арктика» в 1977 году Ваше имя по достоинству вошло в число имен первопроходцев Северного полюса. Мы помним, что именно на вахте старшего помощника капитана А. А. Ламехова этот атомоход достиг географической точки Северного полюса. Затем в Вашей биографии было еще немало выдающихся событий, таких как спасательные операции 1983 и 1994 годов по выводу из ледового плена десятков транспортных судов и ледоколов во время аномально тяжелых навигаций в восточном районе нашей Арктики. Вполне заслуженно Родина отметила Вас за руководство этими операциями своими высшими наградами - Золотой Звездой Героя Социалистического Труда, орденом Ленина, орденом Октябрьской революции, орденом «За заслуги перед Отечеством» третьей степени. С Вашим именем связаны многие необычные рейсы атомоходов, осуществлявшиеся впервые, среди которых и первый туристический круиз на Северный полюс, осуществленный экипажем атомного ледокола «Россия» под Вашим командованием. Знают о Вашем значительном вкладе в освоение арктических широт и в Государственной корпорации «Росатом», в управление которой перешел атомный ледокольный флот в 2008 году. По случаю его 50-летия «Росатом» наградил Вас орденом академика Александрова.
От души желая Вам, дорогой Анатолий Алексеевич, крепкого флотского здоровья, счастья, благополучия, долгих лет бодрости и оптимизма, мы заявляем, что всегда рады видеть Вас на родном предприятии и будем Вам благодарны, если Вы, как и прежде, будете щедро делиться своим жизненным опытом и знаниями с моряками новых поколений российского атомного ледокольного флота.
С искренним уважением и признательностью Генеральный директор ФГУП «Атомфлот» В. В. РУКША.