Информация о том, что под Кандалакшей скоро начнутся съемки художественного фильма «Петя по дороге в Царствие Небесное» появилась в мурманской прессе… в конце 1991 года. Начав материал с этой фразы, предвижу недоумение дотошных читателей - автор, мол, сам не знает, что пишет. Ну откуда взялся 91-й год, когда всем известно, что съемки проходили в 2008-м, а сама картина вышла в 2009-м? Да и вообще, об этом «Пете» столько всего уже было. К чему лишний раз воду в ступе толочь? А может, он его с другой лентой перепутал? Не спешите с упреками. Все тут верно - и название, и дата. Вот только мало кто сейчас помнит, что «Петь» на самом деле было два. И один имел все шансы попасть на экраны на 17 лет раньше другого. Но - не попал. Не будем, однако, забегать вперед.
Все началось с того, что сценарист «Ленфильма» Михаил Кураев стал известным писателем. Его первая повесть - «Капитан Дикштейн» - долгое время лежала в столе, затем, последовательно была отвергнута «Невой» и «Знаменем». А потом попала к академику Дмитрию Сергеевичу Лихачеву и очень ему понравилась. С подачи Лихачева ее опубликовал «Новый мир».
- Сергей Павлович Залыгин, главный редактор «Нового мира», прочитав, «Дикштейна», сказал: «Это печатаем. Давайте еще...», - вспоминал позже Кураев. - Предполагалось, что у меня в столе куча рукописей. Исписанной бумаги было немало, но ничего законченного, отделанного не было. Все радости и печали коллективного творчества были мной сполна испытаны, и я предался удовольствию от начала до конца делать вещь, что называется, своими руками, без оглядки на режиссеров, актеров, смету, погоду и черта в ступе, сопровождающих кинопроцесс. Ушел со студии и занялся исключительно сочинительством. Я до сих пор не могу понять, как я написал повесть о Пете. Это какая-то загадка. Обычно пишу медленно, а здесь все случилось за какие-то два-три месяца. В марте я ездил в Америку в университет, в июле принял участие в конференции в Сан-Франциско. Между этими поездками как-то сама собой появилась эта повесть. Писалась она легко, потому что мне не нужно было ничего сочинять: ведь история Пети произошла на моих глазах, в начале 50-х, под Кандалакшей, где мой отец был начальником строительства первой в мире подземной электростанции.
Действительно, произведение во многом списано с натуры, с событий, памятных автору по его кандалакшскому детству. Городской дурачок Петя вообразил, что он милиционер, поборник справедливости и порядка, более того, инспектор ГАИ. У него есть казенная портупея и милицейская фуражка, а в настоящей кобуре пусть и деревянный, но все-таки пистолет. Никто не пытается разубедить его в таком безобидном посягательстве на власть. Даже машины начальника строительства и главного инженера, останавливаются по его требованию и деликатно «инспектируются» Петей.
Его удостаивает благорасположением первая местная красавица, жена полковника госбезопасности Богуславского, начальника нескольких исправительно-трудовых лагерей. Даже заехавший на несколько часов в поселок кандидат в депутаты Верховного совета СССР, народный артист Николай Черкасов дарит свой привет и улыбку Пете лично. А затем наступает роковой март 1953-го, умирает Сталин. Из лагеря убегает зек. Петя пускается в погоню за беглецом по снегу, в сопки вместе с поднятыми по тревоге солдатами и охраной. И - погибает в результате несчастного случая. По словам Кураева, «это история о трагическом самоубийстве любой власти, которая не осознает себя».
«Петю» опубликовало «Знамя» во втором номере за 1991 год. Повесть заслужила доброжелательные отзывы критиков. Комментировали ее и в нашем крае, а один из самых известных мурманских краеведов, профессор Алексей Алексеевич Киселев даже указал на некоторые исторические неточности произведения. Тогда же новой кураевской вещью заинтересовался режиссер «Ленфильма» Искандер Хамраев. И, не медля, предложил автору сделать по ней сценарий. Последнему опыта подобного рода работы было не занимать и, спустя несколько месяцев, сценарий был готов. Поначалу снимать хотели под Санкт-Петербургом. Но Кураев настаивал на Кандалакше - для большей достоверности. И уговорил кинематографистов посетить Кольский полуостров.
- Группа киностудии «Ленфильм» приехала со мной посмотреть, каково в Кандалакше теперь, можно ли восстановить обстановку 1953 года, - пояснял писатель в октябре 1991-го. - И вот здесь огорчения и радости переплетаются. Что огорчительно? Мы не увидели на Ниве-3 того, что искали. Но это огорчило профессионально, а по-человечески я радовался, что не осталось бараков, что поселок преобразился. Однако снимать здесь пятьдесят третий год нельзя… Мы поехали искать места возможных съемок. И тут-то профессиональное удовлетворение переплелось с человеческим огорчением: поселок Зеленоборский такой, каким он был в пятидесятые годы. Кроме некоторых вкраплений, рисунок поселка остался старым.
Киногруппа уделила немало времени общению с кандалакшанами. Причем не только в поисках натуры для съемок, но и, так сказать, в официальном порядке. Встреча со зрителями в клубе на улице Советской закончилась показом ленты «Строгая мужская жизнь», поставленной по сценарию Кураева. Творческие вечера прошли также в центральной городской библиотеке и в пригородном совхозе «Кандалакшский», расположенном в деревне Лувеньга.
Для организации съемок непосредственно на месте событий, происходящих в повести, нужны были дополнительные средства. Финансовый вопрос решался непросто и, прорабатывая его, директор картины Татьяна Наумова приглашала предприятия и бизнесменов Мурманской области войти в пай с существовавшим тогда на «Ленфильме» объединением «Диапазон» - на акционерных началах. Увы, никто не откликнулся. Но дело потихоньку шло вперед, будущий «Петя» постепенно обретал все более конкретные очертания.
- Очень просто делать историческую картину, - рассказывал художник будущей ленты Исаак Каплан. - Работая, скажем, над «Дамой с собачкой», мы поехали в Ялту, в музей Чехова. Есть такой музей и в Москве. Обложились литературой. У меня было такое впечатление, все знаю про Чехова, все знаю про даму, собачку. Еще проще - с Шерлоком Холмсом: сами понимаете, в Лондон мы не ездили - снимали не дальше Риги и Ленинграда. Были даже книги, где описывалось, в какой стране, как и какой рассказ о Холмсе снимался. Иное дело с «Петей»: знал только то, что прочитал в повести. Поэтому было очень интересно поехать в Кандалакшу и увидеть всю эту атмосферу… Дело в том, что Россия-матушка в этом отношении удивительная страна. Так бережно все сохраняется… Мы нашли столько кусков, где можно спокойно снимать 40-е, 50-е, год смерти Сталина. Но это не только у вас - по всей стране. Абсолютно.
- Поездили и начали ощущать всю ту атмосферу, в которую должны погрузить и события, и наших героев, - делился впечатлениями на страницах газеты «Нива» оператор Владимир Бурыкин. - Сами люди, их лица, повадки, пейзаж, постройки - структура жизни, да еще общение с автором - все чрезвычайно важно. Постепенно начинает выстраиваться как бы пластическая ткань фильма.
Пребывание ленфильмовцев в нашем крае было недолгим. Они уехали, чтобы вернуться в феврале следующего, 1992 года вместе с режиссером Искандером Хамраевым для решения очередных организационных вопросов. В тот приезд были определены конкретные точки съемок, подобран и одобрен интерьер. Причем кое-где ничего не пришлось менять - все оставили как есть, поскольку фактура полностью соответствовала сценарию. Удалось наладить самые дружеские отношения с администрацией Зеленоборского, которая обещала оказать мастерам экрана всю возможную помощь. Дорожные эпизоды и финальные сцены решили снимать в районе перевала по дороге на Умбу. Для участия в картине пригласили кандалакшанина Виктор Кобиняка, утвердив его вторым режиссером. Он в срочном порядке занялся подбором типажей для массовки. Строительство декораций решили начать в первых числах марта. Съемки планировались на март-апрель. Казалось, процесс работы над лентой уже набрал ход и остановить его невозможно. Но вдруг фильм застопорился. И виной тому был актерский вопрос.
- Тут у нас две актерские ловушки, - сообщал Кураев корреспонденту «Нивы». - Помимо главного героя, Пети, вторая роль - хотя и занимает значительно меньше места - по трудности поиска исполнителя еще сложнее. Нужен… Черкасов!
Однако первоочередной проблемой стал все же подбор исполнителя на главную роль.
- Вся сложность постановки данной картины в том, - объяснял Владимир Бурыкин, - чтобы Петя не вызывал ощущения больного, нездорового человека. Скорее, должна быть обратная реакция: окружение - больное.
Актеры для второстепенных персонажей, уже были найдены и, по словам Кураева, совпадали с его «представлением о прототипах». Но человека, сумевшего бы перевоплотиться на экране в дурачка Петю, который, по повести, «не знал, что он глуп, и потому не старался быть умным», режиссер, в итоге, так и не отыскал.
Это послужило толчком к развалу всего проекта. Ну, в самом деле, как снимать, если нет главного героя? Какой фильм без центрального персонажа? Правильно, никакого. И вскоре, по взаимному согласию всех заинтересованных сторон, картину закрыли. А сценарий пришлось отложить до лучших времен. Как выяснилось впоследствии, они наступили уже в следующем веке. Точнее, в 2007-м, когда сделанная на нашем северном материале кураевская вещь, нисколько не устаревшая за прошедшие полтора десятка лет, заинтересовала режиссера Николая Досталя и стала-таки фильмом «Петя по дороге в Царствие Небесное», получившим в 2009 году главный приз Московского кинофестиваля. «Петей» номер два. То, как его снимали, вы видите на снимках, а первый «Петя» стать вот такой живой реальностью не довелось - он так и остался лишь в замыслах и планах...