Вчера исполнилось десять лет, как нет с нами выдающегося арктического капитана, сорок лет командовавшего атомным ледоколом «Ленин», Бориса Макаровича Соколова. В этот день соратники капитана Соколова, моряки, представители общественности города собрались возле мемориальной доски, установленной на доме № 19 по улице Софьи Перовской в Мурманске, чтобы почтить память выдающегося земляка. Об этом человеке написано и рассказано немало, но судьба его не перестает удивлять. Такой преданности моряка, капитана одному судну встречать не доводилось.

Соколову уже с момента поступления в морское училище пришлось проявить характер. Вот как об этом писал журналист Михаил Курносов: «Поезд подходил к Ленинграду медленно, часто останавливаясь… Как ни торопился Борис, а на вступительные экзамены опоздал. В училище на Васильевском острове ему вернули документы и порекомендовали обратиться в только что открывшееся Высшее арктическое морское училище на Малой Охте…

Председатель приемной комиссии профессор Борис Иванович Никифоров с пристрастием осмотрел растерявшегося парнишку и сказал, что если он успеет за три дня сдать вступительные экзамены, пройти медицинскую комиссию и прописаться, то… А сдавать надо было 10 предметов! Понимая, что еще не все потеряно, Борис, не зная усталости, забыв про сон и еду, сдает по два-три экзамена в день, затем на осмотр к врачам, потом снова экзамены…

Так Борис стал курсантом первого послевоенного набора арктического училища, которому через четыре года было присвоено имя адмирала Макарова… К слову сказать, из 116 курсантов, поступивших в 1945 году, окончили училище только 56. Из этого выпуска многие стали капитанами: А. Кашицкий, В. Кочетков, Б. Сидоров, И. Лаптев, В. Жеребятьев, М. Смородин, В. Вакула, Н. Показанов». Почти со всеми из названных Соколов будет встречаться на арктических трассах, а первые двое станут его старшими помощниками на атомоходе «Ленин».

Во время первой курсантской практики на ледоколе «В. Молотов» состоялось знакомство Соколова с Павлом Акимовичем Пономаревым, будущим первым капитаном атомохода «Ленин» и его непосредственным начальником. Они и знать не могли, что до главной их встречи оставалось всего-то 13 лет… Курсантом довелось Соколову, так же, как и Пономареву, походить на парусно-моторных судах - учебных шхунах «Академик Шокальский» и «Профессор Визе». А после четвертого курса Соколов уже был назначен исполняющим обязанности третьего помощника капитана на ледоколе «Илья Муромец», но довелось за лето побыть вторым и даже старшим помощником. И здесь знак судьбы: на «Илье Муромце» в ходе натурных испытаний делались расчеты ледопроходимости, которые использовались при проектировании атомохода «Ленин». Именно на этот ледокол Соколов был распределен после окончания училища. И снова знаменательная встреча: старпомом на «Илье» - Юрий Сергеевич Кучиев. Это он будет подменять на «Ленине» во время отпусков Соколова, а потом возглавит экипаж знаменитого атомохода «Арктика», который первым в активном надводном плавании придет на Северный полюс в 1977 году.

Вот воспоминания Кучиева о своем более молодом коллеге: «Он пришел на ледокол «Илья Муромец» третьим помощником сразу после окончания училища. Первые впечатления: красивое, одухотворенное лицо, пытливые глаза, статная фигура атлета, выше среднего роста, гордая осанка и мощный разворот плеч, рельефно оттеняемых короткой кожаной курткой спортивного покроя; весь собран, опрятен, чувствуется, что незамедлительно готов к осмысленному выполнению распоряжений; на вопросы отвечает характерной скороговоркой, но четко и кратко, при этом лицо его временами озаряется доброй детской улыбкой».

Непосредственно перед назначением дублером капитана первого атомного ледокола в жизни Бориса Макаровича произошел, на первый взгляд, неожиданный и нелогичный поворот. Об этом рассказывается в недавно вышедшей книге о почетных гражданах города Мурманска: «В 1958 году он решил попробовать себя на транспортных судах. Участвует в четвертой Советской антарктической экспедиции - плавает на дизель-электроходе «Обь». Кильский канал, Северное море, Канарские острова, Кейптаун, плавание среди айсбергов в антарктических водах для Соколова как ледокольщика было особенно полезным и интересным. После экспедиции Борис Макарович подменил капитана на «Оби» и самостоятельно сделал несколько рейсов в Арктику».

Что же вынес для себя из предшествовавших «Ленину» морских и жизненных «университетов» второй и бессменный до последних дней своей жизни капитан атомохода? С кем ни доводилось говорить, отмечали в Борисе Макаровиче решительный, нередко крутой характер, который, случалось, его и подводил вплоть до срывов в рейсах. Но этот же характер лежал в основе капитанского стиля работы Соколова: не бояться идти на риск, если внутренне уверен, что сможешь пройти во льдах, последовательность в действиях, если решение принято, наконец, безупречное мастерство судоводителя, которое, если разобраться, и было залогом решительности и твердости.

О мастерстве капитана ветеран атомохода «Ленин» И. А. Домахин вспоминал такой эпизод: «В тот раз из рейса нас встречали по высшему разряду. На причале стоял в адмиральской форме начальник пароходства Иван Дмитриевич Данилкин, на полшага сзади - главный инженер по атомным установкам Леонид Георгиевич Данилов. Я в тот момент находился в своей каюте и за швартовкой наблюдал через иллюминатор. Приближаемся, чувствую - ход очень большой, вот-вот ледокол врежется в причал, заодно и стоящий на нем сарай поломает… И вдруг корпус мощно задрожал, двигатели среверсировались на команду «полный назад!». Выскакиваю на палубу, а там уже швартовы принимают.

Это же надо - с одним реверсом, без всяких буксиров ледокол встал к причалу... Я видел, как швартуются эсминцы с гораздо более легким корпусом, даже они себе такого не позволяли.

По умению стоять на ручках при околках судов, по управлению ледоколом лучшего капитана в пароходстве, чем Соколов, не было. Он и в атомную установку, еще сырую, ненадежную, верил, оттого и рисково работал. Очень жаль, что свои блестящие способности Борис Макарович не использовал на атомоходах типа «Арктика». От решительности судоводителя зависит эффективность их работы, а «осторожных» у нас хватало…»

Интересно отметить, что о другой подобной швартовке без буксиров довелось услышать всего раз. Выполнил ее также безукоризненно, чем вызвал восхищение моряков, один из самых уважаемых капитанов атомных ледоколов Василий Александрович Голохвастов. Может, отсюда и пошло, что в капитанской среде судоводителей атомоходов делят по принадлежности двум школам: Соколова и Голохвастова. Первые, как уже отмечено, отличаются жесткостью, решительностью и рисковостью, вторые выделяются аккуратностью, даже, можно сказать, интеллигентностью в преодолении ледовых преград, основанной на глубоком владении тонкостями ремесла вплоть до глубокого теоретического переосмысления основ тактики ледового судовождения.

Конечно, это деление весьма условно. К примеру, капитана «Ленина» в его последнем рейсе в 1989 году, а позже капитана атомного ледокола «Ямал» Андрея Алексеевича Смирнова по манере командования на ходовом мостике скорее отнесешь к школе Голохвастова - сам убедился в этом во время тяжелейшего рейса к Северному полюсу в 1995 году, а вот был он при всем том любимым учеником Бориса Макаровича.

Чего не отнимешь у Соколова, так это железной последовательности в своем профессиональном и жизненном выборе, проявившейся в преданности первому атомному. Сорок лет во главе одного экипажа - такого уж точно не было во всем российском флоте, а может, и в мировом. И это несмотря на привлекательные возможности, которые всегда встречаются на жизненном пути.

Не могу не обратиться еще раз к автобиографии капитана Кучиева, которую скорее стоит назвать комментариями к истории становления атомного ледокольного флота страны, ведь пишет зачастую Юрий Сергеевич не о себе, а о своих коллегах. Впрочем, сами убедитесь:

«…в интересах только правды должен признать, что почетную задачу возглавить экипаж первого атомохода, стартовавшего к Полюсу, по всем параметрам были достойны мои друзья и соратники - Владимир Кочетков, Василий Голохвастов, Анатолий Ламехов и особенно Борис Соколов… И еще вот о чем: мне доподлинно известно, что с самого начала первым кандидатом на утверждение капитаном «Арктики» был мой самый близкий друг - Борис Макарович Соколов, замечательный сын русской костромской земли, отважный красавец и блестящий профессионал, ставший капитаном первого в мире атомного ледокола «Ленин» в 35 лет! Но обязательный Борис Макарович до конца жизни оставался верным своему легендарному ледоколу и слову, данному академику Анатолию Петровичу Александрову - сберечь первенца для будущих поколений, довести его до вечной стоянки».

В последние годы жизни Соколова, после вывода ледокола из эксплуатации, мне доводилось нередко встречаться с Борисом Макаровичем. Чувствовалось, как он остро переживал, что его просто перестали слушать и слышать в лихие девяностые - другие интересы двигали власть имущими… Особенно когда пошли небеспочвенные слухи о планах подготовки атомохода к списанию на металлолом. Ледокол для него из второго дома превратился в первый: на дачу в Подмосковье, где капитан обожал копаться в земле, он выезжал лишь в отпуск, а в скромной однокомнатной квартирке на пятом этаже, рядом с областной библиотекой в Мурманске, появлялся лишь по крайней необходимости. Помню, как мэр города Олег Петрович Найденов предлагал почетному гражданину Мурманска Соколову комфортабельную трехкомнатную квартиру в центре, на что Борис Макарович отреагировал без всякого интереса и предложил положенное ему жилье передать молодому многодетному моряку с атомохода. Это был не какой-то красивый жест на публику, при разговоре присутствовало не более пяти человек, а была констатация непреложного факта: жизнь человека и капитана Соколова обретала смысл лишь на борту его ледокола. Он и со смертельным инсультом, перешедшим в кому, свалился в одном из проулков Мурманского судоремонтного завода по дороге на «Ленин»…

Цель, руководившая Соколовым долгие годы, наполнявшая значительным смыслом его жизнь, никуда не ушла после его смерти. Два года минуло, как атомный ледокол «Ленин» обрел постоянное место своей стоянки у морского вокзала в Мурманске и стал доступен для посещения людям. Только за эти два года на нем побывали 65 тысяч человек, и во время экскурсий каждый из них не раз слышал благодарные слова о Борисе Макаровиче Соколове. Так, в памяти, которую уносят с собой посетители ледокола, и продолжается посмертная жизнь великого капитана.

Владимир БЛИНОВ.