«Июньское небо закрывали черные клубы дыма, сквозь которые пробивались зловещие языки огня. Горело все: дома, телеграфные столбы, провода, газетные киоски, машины, остановившиеся по сигналу тревоги, расплавленный асфальт, деревья… - горела сама земля и, кажется, даже камни...» Таким остался военный Мурманск в воспоминаниях участников его обороны. Тех, кто дожил до Победы.

Машинист мурманского депо Александр Сальников - один из тех, кто до Победы не дожил. Жизнь Александра Николаевича была тесно связана с Кировской железной дорогой. Перед войной закончилась электрификация Мурманского отделения «кировки», ее северный участок от Кандалакши до заполярной столицы был переведен на электровозную тягу. Сальников одним из первых перегонял электровозы из Кандалакши в мурманское депо. Кроме того, Александр Николаевич окончил курсы при Всесоюзной академии железнодорожного транспорта имени Сталина. Новая квалификация машиниста-наставника позволяла обучать молодежь.

Железнодорожный узел подвергался ожесточенным бомбардировкам, но его работа шла бесперебойно. На всех перегонах, разъездах и полустанках не прекращались перевозки грузов для фронта, военной техники.

Свою семью - жену с двумя маленькими сыновьями - Александр Сальников успел отправить в эвакуацию.

О тех далеких годах напоминают письма Александра Николаевича, которые он отправлял жене и детям. Треугольнички военной поры бережно хранят в семье Сальниковых - протертые на сгибах пожелтевшие листки, неоспоримые свидетельства любви ушедших в вечность людей. Но вот сквозь время звучит его живой голос из военного Мурманска. «Здравствуйте, Нина, ребятки, Адик, Юрочка, крепко целую вас, - так начиналось каждое послание, написанное четким убористым почерком. - Очень скучаю без вас. Но что будешь делать!»

Он с горечью сообщает о варварских бомбардировках: «Город стал неузнаваем: много развалин и пепелищ. Как хорошо, что вы уехали отсюда. Пожар уничтожил город от Пяти Углов и до горы, где находится дом туристов, т. е. за поликлиникой водников и по направлению к Росте. Фашистские паразиты не считаются с мирным населением, и если у них ничего не выходит на нашем фронте, то они уничтожают наши города».

Был разбомблен и их дом, где жило много железнодорожников. «Мы остались кто в чем был. Живем сейчас кто где, со знакомыми не видимся по несколько дней», - сообщает он жене. Уже летом сорок второго немало мурманчан из разрушенных домов перебралось в землянки. Но главное, он жив. Александр Николаевич старается утешить любимую женщину: «Если мы с тобой когда-нибудь увидимся, то заживем хорошо. Только бы этих немецких гадов скорее разбить. Ниночек, береги ребят, а если мы с тобой будем живы, то все наживем».

Перед войной семья Сальниковых успела получить ордер на квартиру в «сталинском» доме по улице Карла Маркса. Ордер этот, совсем ветхий, сохранился в документах погибшего Александра Сальникова. После возвращения из эвакуации вдове машиниста в квартире, увы, отказали.

Это будет позже. А пока Александр Николаевич водит составы под обстрелом врага и ждет весточек от семьи. В сводках военного времени упоминается, что на Мурманский железнодорожный узел было сброшено 757 фугасных и осколочных авиабомб и более 42 тысяч зажигательных. Но «коллектив железнодорожного узла в условиях многочисленных налетов вражеской авиации обеспечил воинские перевозки, эвакуацию населения, материалов и перевозку импортных грузов, прибывающих в торговый порт». Среди специалистов, ежедневно проявлявших мужество и отвагу, и Александр Сальников.

Свою единственную любовь Александр Сальников встретил в Лодейном Поле. Вместе с молодой женой приехал в Мурманск. Прожили они с Ниной Васильевной вместе почти десятилетие. В тридцать шестом родился первый сын Александр, в тридцать восьмом - Юрий. У Нины Васильевны был непростой характер, и перед войной случилась между супругами размолвка. Однако с началом войны ушли все недоразумения и недомолвки, осталось лишь главное, настоящее - их глубокая духовная связь, их дети.

«Сколько я пережил, это известно лишь моему сердцу. Но, пережив удар, любовь к тебе не погасла. У меня нет тайн от тебя, ибо все мои мысли наполнены тобою. Если вспомнить, что прошло десять лет, и вот до этого случая, как мне казалось, я был привязан к тебе нитями любви на всю жизнь. Но роковая помеха разрушила все причалы. Тебе покажется странным, что я пишу об этом, но ты не удивляйся. Больше никто не занимал и не займет в моем сердце столько места, как ты. У меня нет от тебя тайн, ибо все мои тайны наполнены тобою. Я для тебя все тот же, что и десять лет назад. Прошу тебя, вернись, я буду ждать тебя», - исповедуется он в письмах любимой.

В первые месяцы войны он взывает к ней: «Прости меня, но я хочу слышать хоть одно слово твое». Жена вместе с другими эвакуированными семьями живет в деревне Лакиброво Ивановской, ныне Владимирской области. У нее на руках двое малолетних сыновей. Впереди морозная зима.

Александру Николаевичу тревожно на душе, он старается помочь, чем может, своим родным. Письма Нины Сальниковой к мужу не сохранились. В эвакуации, хотя и не сыпались с неба бомбы, жилось очень трудно, особенно с маленькими детьми.

Об этом времени убедительно написала в книге воспоминаний мурманчанка Александра Хрусталева. Она эвакуировалась из полыхающего пожарами Мурманска с двумя сыновьями. Приехала в Вологду. «Выдали продуктовые карточки: я получила рабочую - 700 г хлеба, дети - 400. Кроме хлеба по карточкам ничего не выдавали, мотивируя тем, что в городе скопилась масса эвакуированных, все запасы иссякли». Добралась с детишками до уральского города Молотова, такое имя носила в те годы Пермь. «Живется трудно. В столовой из супа съедаю только жидкость, а перловку и картофель складываю в баночку и несу домой. Менять больше нечего… Обувь вся износилась. Из брезента, который нашла на чердаке, сшила себе бахилы, из чертовой кожи сотворила портянки, а мальчикам брюки».

Положение Нины Сальниковой оказалось еще безысходнее. В селе с работой туго. Колхозникам платили «палочками» за трудодни. Но северянки все же старались работать и поддерживать друг друга. В письме муж тоже настаивает на этом: «У меня к тебе просьба. Что можешь достать на зиму себе и ребятам, то доставай. Ты напиши, как ты там с детьми. Может, временами денег буду высылать меньше. Сможешь, милая, устройся на работу, советую поработать. Время такое. Надо учитывать все. Послал тебе небольшую посылку с оказией. Мыло, ботинки с калошами, печенье и конфеты…»

Александр Николаевич в горящем Мурманске думает о том, как спасти от голода детей. О себе пишет мало. Посылает им посылки и передает с оказией все, что может. Ему не дает покоя мысль: как жена переживет с малыми ребятами суровую зиму? «Меня очень расстроил неважный вид Адика на фото. Надо, милая, побереги его. Он наш первенец. Приложи все усилия и, что можешь достать из питания, бери, денег не жалей. Правда, много их мне тебе не выслать, но пока есть, не жалей. Буду собирать третью посылку. Валенки тебе вышлю. Купил ботинки Адику и две пары туфель. Правда, размеры немного побольше. Есть ли у вас теплое белье?»

Он задумывается о том, что сыновья слишком маленькие, ослабленные и могут не перенести суровую зиму. Его посылок и денег явно не хватает. И тогда в деревню отправляется сестра Нины Васильевны Мария… с рыбьим жиром, выпросив на производстве короткий отпуск. Она поездом добирается до маленькой станции в Ивановской области. Дальше нужно идти несколько километров до деревни глухим лесом. Ее сопровождает голодный волчий вой. Женщина не знает, дойдет ли до Лакиброва или станет вместе с рыбьим жиром добычей волков. Но дошла. Мальчишки выжили.

«У меня все в порядке, за исключением того, что от тебя долго нет известий», - Александр Николаевич старается не сообщать о кровавых буднях войны, щадя близких. А когда получает долгожданное письмо… «Если бы ты знала, как я ждал от тебя весточку, и вот приходит открыточка. Я рад без границ». В кромешном аду непрерывных бомбежек для Сальникова весточки от родных - единственная радость и надежда. Он радуется неумелым каракулям сыновей и пишет жене: «Поцелуй их за меня и скажи, что папка остался доволен их письмами». Старается черкнуть несколько строк и сыновьям. «Мама пишет, что ты мастер ловить бабочек, вот если поймаешь, то и мне пришли», - обращается к старшему сыну. Скупые строки сообщений от жены и детей помогают ему вспомнить, что есть мирная жизнь, летние луга, порхающие бабочки, за которыми гоняется его сынишка.

«Сильно скучаю и болею за вас… Итак, мою родную тройку крепко целую. Ваш папка», - в конце письма у Александра Николаевича особенно сильно прорывается нежность, а вместе с ней и вздох сожаления, что не увидит любимые лица.

В сорок втором году бомбардировки Мурманска - важного стратегического объекта и незамерзающего порта - становятся особенно ожесточенными. Им постоянно подвергаются лесная биржа, судоверфь, железнодорожный узел, торговый порт… Воздушные атаки немецких асов носят название звездных налетов. Группы «Юнкерсов-88» заходят на город с разных сторон и наносят сокрушительные удары. Самые интенсивные - круглосуточные из-за белых северных ночей - в июне-июле.

«Считается, что 18 июня 1942 года немецкая авиация совершила на Мурманск самый массированный налет. Однако и в предыдущие дни - 12, 13 и 14 июня враг бросал на Мурманск до ста и более бомбардировщиков. Примерно половина из них прорывалась к городу. Они впервые применили тактику одновременного сбрасывания фугасных и зажигательных бомб» - из военной хроники.

Александр Сальников понимает, что вряд ли уцелеет. В его письмах все чаще появляются мысли о вечной разлуке. «Каждый день, каждый час я вспоминаю вас. Даже последнее время во сне стал видеть. Береги себя и ребят, очень хочется, чтобы мы жили дружной единой семьей. Это сейчас самое главное. Если что со мной случится, вы поодиночке пропадете. Самое главное - прошу: держись бодрее, за все берись смелее и расти наших сыновей».

«Я вышел из госпиталя и пишу тебе седьмое письмо. Столько времени без вас, не имея ни писем, ни открыток! Воображаю, что будет с вами, если со мной что-нибудь случится. У меня даже волосы дыбом встают. Послал вам двумя переводами триста и четыреста рублей. У нас здесь никого из женщин и детей не осталось. Всех эвакуировали. Сейчас дежурю по объекту и выбрал время тебе написать. Помните, что где-то далеко все время думает о вас ваш папка».

Последнее письмо Александра Николаевича - это предчувствие вечной разлуки. Он уже прощается с женой и детьми: «Если, Нина, мы с тобой и ребятами не встретимся больше, то знай, что я тебя крепко любил, несмотря на наши раздоры. Дорого бы я заплатил, любую цену, чтобы еще раз увидеть вас».

Александр Сальников погиб 2 июля 1942 года в районе Колы и был похоронен в братской могиле. Было ему тридцать три года.

Нина Васильевна одна поднимала сыновей. Много лет работала в ЖКО «Мурманскжилстроя». Как тяжело ни приходилось, никогда не жаловалась на жизнь.

- Была она женщина с очень твердым характером. Всегда ходила в строгом платье с белым воротничком. Темная коса уложена вокруг головы венком, - рассказала ее внучка Лариса Звонкова. - Дома у Нины Васильевны всегда был идеальный порядок, на столе - белоснежная скатерть. Мы, внуки, немного побаивались ее. О погибшем муже вспоминала как о главном и лучшем мужчине своей жизни. Как и большинство вдов, больше замуж не вышла, хотя была очень видной женщиной.

Старший сын Александр стал монтажником. Как и отец, погиб в тридцать три года. Но в мирное время. Младший Юрий пошел по стопам отца. Многие годы отдал любимому делу, работая машинистом в мурманском локомотивном депо.

Письма из прифронтового Мурманска… Оборвалась жизнь, и они остались недописанными. Александр Сальников торопился написать свои главные строки. Только вот война помешала их закончить.

Фото:
Александр Сальников. Фото из архива семьи Сальниковых.
Виктория НЕКРАСОВА.