- Я - парень питерский, - с гордостью говорит о себе известный на Мурмане капитан Евгений Побужаев. И это не просто слова. Он и сейчас, в свои 88, не потерял петербургского лоска. Сияющая белизной рубашка, черные, с щеголеватыми стрелками, брюки. Из-под седой шевелюры - неожиданно озорные глаза, веселый смех.
Быть тебе капитаном
Питерский парень Евгений Побужаев приехал в Мурманск в 1953 году. К своим тридцати годам он успел выучиться в Ленинградском морском техникуме, а также понять, что главное дело его жизни - море.
Впрочем, это он понял в детстве, когда, брошенный в родную невскую воду, поплыл уверенно уже в четыре года. «Ну, быть тебе капитаном!» - сказал отец. И как в воду глядел.
В мае 1941-го Женя получил диплом и надел штурманскую форму. Плавательный ценз он заработал уже на практике, а потому работать стал сразу третьим помощником капитана. Из Мурманска в тогдашнюю «Ленрыбу» перегнали два судна - «Треску» и «Щуку». Женя пошел ловить балтийскую тресочку на первом. Жизнь впереди казалась безоблачной. Он успешно работал, а приходя домой, бегал на танцы в парк. И в белую ночь 20 июня тоже находился в море на промысле.
Рядом мирно ловили рыбу латышские и немецкие рыбаки. И вдруг ни с того ни с сего все корабли разом выбрали сети и покинули район промысла. А потом в поднятом трале «Трески» обнаружилась... немецкая мина. Они спешно бросились в ближайший порт Вентспилс, а оттуда в Ленинград.
В 18 он стал краснофлотцем. В 19 командовал десантным катером.
А отвоевав, вернулся в родной город на Неве и снова пошел работать в «Ленрыбу». Но тесно было ему в Балтийском море. И когда заезжий вербовщик поманил в далекий Мурманск, молодой штурман согласился с радостью.
Музыканта не бить!
В те годы главным развлечением мурманских моряков были визиты после рейсов в общежитие рыбокомбината на Озерках (район нынешнего автопарка). Затарившись спиртным и нехитрыми гостинцами, рыбаки в робе и сапогах - тогда даже в рестораны так пускали - приходили в гости к девушкам-рыбообработчицам. Случалось, там встречались два экипажа - только что пришедший и уходящий в рейс. Конечно, завязывалась потасовка. Но так как молодой и еще неженатый штурман Женя Побужаев был тогда аккордеонистом и лихо играл на трофейном инструменте душещипательные песни, кто-то из моряков даже в самые отчаянные моменты потасовки обязательно кричал:
- Эй, музыканта не бить! А то без песен останемся!
Всего за два года молодой ленинградец прошел путь от второго штурмана до капитана РТ (рыболовного траулера). В те годы, как вспоминает сам Евгений Иванович, люди в Мурманске были проще и добрей, чем нынче. Никого не смущала чиненая одежда - ну не имелось в свободной продаже нарядов. Как-то на судно, где ходил в моря уже старпомом Побужаев, прибыла «лавочка». Среди товаров - единственный шикарный бостоновый костюм. «А давайте отдадим его нашему старпому», - решили моряки. Кто-то из ветеранов усомнился: «Недавно у нас работает. За что такая честь?» «Да у него штаны в заплатках! - парировали матросы. - Негоже старшему помощнику так ходить». В общем, обнова досталась Евгению. Но костюм оказался невезучим. Оставил его у знакомых на время рейса, пришел, а пиджак моль проела. И опять пришлось латать.
С ним в разведку шли охотно
- Евгений Иванович, - спрашиваю своего собеседника в его уютной «хрущевке» за чашкой кофе, - знаю, что вы сразу начали работать в тралфлоте в поисковом отделе и так, в разведчиках, проходили в море всю жизнь. Какие районы промысла пришлось открывать?
- Да мало ли их было? В 1964 году на траулере «Никополь» мы первыми осваивали глубоководный промысел, когда обнаружили в Северной Атлантике скопления палтуса на глубине более 1000 метров. Тогда рыбаки и не помышляли ловить так глубоко. А уже в следующем году в Атлантике мы открыли новый район промысла золотистого окуня. И в 1968-м у Новой Земли мы впервые определили районы скопления сайки для промышленного рыболовства. До этого сайку - полярную тресочку - практически не добывали.
Евгений Иванович все время говорит «мы». «Мы открыли, мы осваивали». А если отбросить скромность, то именно благодаря его личному промысловому чутью тогдашней промразведке удавалось не только находить новые районы добычи, но и определять, где именно самые большие скопления трески, сельди, палтуса.
Рыба - дело водяное, говорят моряки. Куда ей вздумалось, туда и отправилась. И рекомендации морских разведчиков на пустом месте не рождаются. Учитывается все: и промысловая обстановка прошлых лет, и подводные течения, изменения погоды. А также температура воды, данные науки, оперативная информация. Евгений Побужаев был уже капитаном-флагманом «Севрыбпромразведки», когда в одной из экспедиций в Северной Атлантике капитаны-промысловики пожаловались на то, что иссякли привычные районы рыбалки. И, обменявшись мнениями на радиосовете, пришли к выводу: тралы ставить надо в новом районе, там якобы наблюдалось скопление косяков. «Пошлите, Евгений Иванович, туда свой корабль на разведку!» - настаивали они в эфире. Побужаев переубедить их не смог. Но судно свое туда отправить наотрез отказался (когда надо, этот мягкий питерский интеллигент мог быть упертым, как бульдозер). Но и капитанское самолюбие переломить не удалось. Тогда один из архангельских траулеров вызвался «сбегать» в выбранный опытными рыбаками район и проверить обстановку на месте. Пять суток РТ бесплодно рыскал по морю в намеченном районе, отбежал за сотни миль от группы, пожег тонны топлива, потратил зря драгоценное промысловое время. А когда вернулся с пустыми трюмами, на очередном радиосовете признал:
- Да, Евгений Иванович, правы вы оказались. Пусто в том квадрате, полный голяк.
Стоит ли удивляться, что когда в 1987 году атомоход «Сибирь» отправился с группой ученых к Северному полюсу в научную экспедицию, на его борту был Евгений Побужаев. Тогда «Севрыбпромразведка» послала своего капитана-флагмана посмотреть, какая живность водится в высоких широтах, и прикинуть, нельзя ли как-то ее использовать в рыбацких промыслах. И тут уже он не может сказать «мы обнаружили», поскольку в той экспедиции был единственным рыбаком.
В море Евгений Побужаев находился гораздо чаще, чем на берегу. И тем желаннее был берег. Теплый, приветливый, наполненный земными радостями.
Если Евгений Иванович был на стоянке, то после графика четко соблюдался ритуал: капитаны шли в ресторан «Волна» перекурить, выпить чашку кофе и (чего уж там скрывать?) рюмку коньяку, а старшие механики поднимались за тем же в «Горку». Начальство смотрело на эти посиделки сквозь пальцы - работа у рыбаков тогда была адова, по два-три года не давали отпусков, как тогда говорилось: рыбу - стране, деньги - жене, а сам - носом на волну. Когда Евгений Иванович женился на своей Жанетте (жену, кстати, он тоже нашел в Мурманском тралфлоте, в юридическом отделе), то, приводя ее в «Волну», немного волновался, не кинутся ли к нему с распростертыми объятиями знакомые официантки - моряков, а тем более капитанов труженицы общепита обожали за немыслимую щедрость и веселый, отчаянный нрав.
Улицы имени друзей
И вот я сижу с Евгением Ивановичем в его квартире и чувствую, что, глядя на меня и на фотокорреспондента, он видит совсем иные, далекие-далекие лица. Мы эти рыбацкие фамилии узнаем в названиях улиц Мурманска, читаем на мемориальных досках. А для Евгения Побужаева эти имена родные и близкие.
- У Константина Лаврентьевича Буркова я был старпомом, он меня очень многому научил, - вспоминает он. - Валентину Яковлевну Орликову (ее именем в Мурманске названа улица, по сути, целый микрорайон, где живут рыбацкие семьи) знал лично, женщина была с характером, да иначе и не стала бы талантливым промысловым капитаном. С Андреем Яковлевичем Маклаковым и Иваном Дмитриевичем Копытовым дружили.
- Получается, город вам как дом родной?
- Выходит так.
В 2006 году Евгений Побужаев был приглашен на Парад Победы в Москву. Привез оттуда именные часы от президента России Владимира Путина. В ряду его наград за всю большую жизнь они заняли почетное место. И все-таки самая большая награда, как он считает, которую подарил Мурманск, - его рыбацкая судьба.
...Когда мне ночью трудно
засыпать,
Я знаю, что он снова
мне приснится -
Моей судьбы прочтенная
страница -
Простой РТ-185...
Эти стихи написал один из мурманских капитанов. Маленькие «эртешки», на которых кочегары, не разгибаясь, закидывали уголь в топки, эти суденышки, которые океан беспощадно швырял в штормовых волнах, а они не только выныривали из водяных оврагов, как ваньки-встаньки, но и ухитрялись рыбачить и искать рыбу для флотов, до сих пор бесконечно дороги капитанскому сердцу. И, конечно, душа замирает при взгляде на старые фото, где черно-белые неказистые кораблики толпятся у мурманского причала. Питерский парень Женя Побужаев давно стал мурманским. Уже не парень, но дедушкой его назвать язык не провернется. Он так и остался капитаном-флагманом. А капитанов бывших, как и разведчиков, не бывает.