БАТ показывает характер

Расслабляться иногда человеку, конечно же, просто необходимо. Но уж точно не во время несения вахты в море. Вот какой поучительный случай вспомнил по этому поводу почетный гражданин города-героя Мурманска, председатель совета ветеранов Мурманского тралового флота Николай Гуцкалов:

- Было это в 1982 году. Севастопольские корабелы только что передали нам совсем новенький БАТ (большой автономный траулер) «Маршал Еременко». Но в порт приписки - Мурманск - мы повели его не сразу. Поступила команда следовать в тихоокеанский порт Кальяо (Перу). И лишь из латиноамериканского далека взяли мы курс на родной город.

«Маршал Еременко» так уверенно прошел через все моря и океаны, что никаких сомнений в его надежности не возникало. Наконец вошли в Кольский залив. Ну здесь-то знаком каждый камень, да и идем мы под проводкой катера. Оперативный дежурный Северного флота передает: все нормально! Вот уже видны огни Мурманска. И вдруг...

Вижу - судно стремительно и как-то самостоятельно, без помощи штурмана, скатывается вправо. До береговой полосы осталось меньше полукабельтова. Какие-то несколько десятков метров отделяют нас от неминуемой катастрофы. Рулевой, опытнейший мореход, явно растерян: не понимает, в чем дело. Он, по крайней мере, такой команды кораблю не давал. Размышлять, что да как, да отчего, было некогда. Счет шел на секунды. Я быстро хватаюсь за «баранку» и резко перекладываю влево на борт. Все, выравниваю, ложимся на заданный курс. Медленно стираю испарину со лба.

Спрашиваю рулевого:

- В чем дело, кто давал команду?

- Никто!

- Зачем переложили руль?

- Ничего я не перекладывал!

А тут еще оперативный дежурный звонит, интересуется, что там у нас происходит. Пришлось на ходу придумывать, мол, решили небольшой маневр совершить в пределах допустимой нормы. Так и не нашли причины.

Лишь с годами, пережив еще и не такие переделки, пришел к выводу: море есть море. И чтобы не ударяться в мистику и не сваливать все на корабль, вдруг захотевший пожить самостоятельной жизнью, просто всегда помнить - на вахте не расслабляться ни на секунду, пусть даже родной причал в пределах видимости.

А наш славный БАТ честно отслужил еще не один десяток лет, ни разу больше не показывая строптивого характера. Да и следили мы за ним с особым пристрастием, не давали расслабляться.

И стало нас двое...

- Мне было 17 лет, когда в далеком 1964 году я вышел в первый раз в море котельным машинистом на плавбазе «Воркута», - вспоминает Василий Никитин, генеральный директор Союза рыбопромышленников Севера. - Трудился сначала слесарем, затем кочегаром и наконец машинистом. Наше судно принимало сельдь со средних рыболовных траулеров.

Ну а уже на базе эту селедку солили в стокилограммовых бочках, и не было в те годы ни одного, даже сельского, магазина, где не стояла бы открытая бочка со «ржавой», как ее прозвали в народе, крепкосоленой селедкой. Работа была тяжелая, но отдыхать рыбаки умели. И танцы на судне проходили (в составе экипажа было десять женщин), и спиртное по праздникам выдавали (думаю, что эта традиция осталась от военного времени - знаменитых «наркомовских 100 граммов»).

Правда, порой остро стояла проблема, как хранить алкоголь. В носовом помещении была кладовка, дверь которой судовые умельцы постоянно взламывали. Вот и приходилось сварщику то и дело ту дверь то заваривать, то, в случае необходимости, снова вскрывать. А так как он жил в нашей каюте, то, когда его приглашали на очередное «вскрытие», нам всегда доставалась бутылка вина. «Повезло!» - завидовала нам вся команда.

Хотя пьянство на судне не поощрялось, даже наказывалось. Помню, случился как-то массовый выход кочегаров на стоянке в город. Из пяти человек трое попали в вытрезвитель, а двое - пусть и в непотребном виде - добрались почти ползком до парохода. Утром было созвано собрание судового профкома, куда были вызваны нарушители. Там председатель судкома прочитал объяснение старшины кочегаров. Без всяких обращений на тетрадном листке корявым почерком ветерана было выведено «Объяснение». И ниже - текст. Дословно такой:

«И было нас пять человек, и взяли мы пять бутылок водки, и сразу выпили их. И стало нас четверо. Взяли еще четыре бутылки, выпили. И стало нас трое...»

Таким образом, теряя кочегаров по дороге, двое все же добрались до судна. После такого чистосердечного «объяснения», с учетом скорбного вида провинившихся, судком заклеймил их позором, но на пароходе все же оставил.

Как барышню в плен взяли

Наверное, нет в Мурманске судового механика, который не знал бы эту легендарную пару - супругов Николая Блинова и Александру Хрусталеву. Мало того что и муж, и жена работали судовыми механиками, а впоследствии стали очень хорошими писателями, они еще и преподавали в средней мореходке.

Как-то Николай Николаевич спросил у курсантов накануне практики в море:

- Что надо сделать перво-наперво, когда заходишь в машинное отделение?

Ответы посыпались разные: посмотреть на приборы, оценить работу главной машины...

- А вот и нет, - подытожил преподаватель. - Сначала надо убедиться - есть ли трап в «машину».

Курсанты посмеялись. Но через несколько лет один, уже стармех, рассказал свою историю:

- Стоим на ремонте в Клайпеде. Как вдруг по громкой связи меня срочно вызывают в «машину». На судне ремонт, освещение слабое. Открываю дверь в машинное отделение и ступаю на трап. А под ногами пропасть. Лечу в пропасть! Сломал ребра, ногу, кучу шишек и синяков набил, еле жив остался. Оказалось, рабочие судоверфи самые тяжелые детали из «машины» выгружали, а трап им мешал, они его и срезали. А вход огородить забыли...

Поучительный, а иногда и смешной опыт передавала курсантам и преподававшая дисциплину «паровые котлы» Александра Серапионовна. Хотя им трудно было представить, что эта очень женственная, невысокая, кокетливая девушка ходила на РТ третьим механиком. На стоянках она - заядлая театралка - не раз появлялась в машинном отделении в длинном крепдешиновом платьице с накладными плечами и оборочками, в туфельках на высоких каблучках рюмочкой. Не знавшие ее механики из подменной команды просто впадали в ступор, когда Саша Хрусталева с театральной сумочкой на пухлом локотке принималась командовать в «машине».

- Как-то раз я заглянула на пароход вот так же, на стоянке, - рассказывала она. - Перед ремонтом котел, которым я заведовала, остановили, и он остывал. Пар сконденсировался, и в котле образовался вакуум. Я решила снять лючок на котле, а так как он, из-за вакуума, не отдавался, поддела его свайкой. (Такелажный инструмент в виде прямого или слегка согнутого железного стержня со шляпкой на одном конце, заостренный с другого. - Н. А.) В это время я развернулась и оказалась спиной к котлу. Мощным потоком воздуха от вакуума меня присосало к горловине, а я тогда была, где надо, пухленькой, закрыла своими формами все отверстие и оказалась наглухо прикованной к котлу. Пришлось мне звать котельного машиниста, чтобы свайкой оторвал меня от котла.

Курсанты, слушая, не могли удержаться от смеха, но на всю жизнь запомнили, что после остановки котла, прежде чем его вскрывать, надо открыть клапан для заполнения вакуума.

Подготовили Нина АНТОНЯН, Андрей ПОПОВ.