«...Было жарко небу»

Текст: Федоров Павел

Дневники периода Великой Отечественной войны встречаются нечасто. Любая такая находка - практически сенсация. Еще реже находятся детские дневники. Символом человеческой стойкости стал, например, блокадный дневник ленинградской девочки Тани Савичевой, вносившей в него горестные отметины о потере родных и близких людей. Уникальным свидетельством для потомков, без сомнения, станет и хранящийся в семье Пащенко-Михайловых дневник мурманского школьника Володю Локтева. Тем более что никаких других дневников жителей прифронтового Мурманска до настоящего времени не выявлено.

В дни грозного лета 1941 года 15-летний школьник Володя Локтев начал составлять хронику жизни города. Находясь в военной обстановке, по свежим следам, он записывал точное время объявления воздушных тревог, бомбардировки, направление движения вражеских самолетов, отмечал разрушенные объекты… И так он рассказал о 152 днях из жизни военного города. С августа 1941 до октября 1942 года.

Этот небольшой желтый блокнот с записями, сделанными каллиграфическим детским почерком, хранится в семье Владимира как реликвия. Автор дневника в 1943 году был призван на фронт и погиб незадолго до Победы на территории Силезии. Близкие В. Локтева никому не рассказывали об этом документе долгие 70 лет. А между тем дневниковые записи, которые вел Владимир практически под бомбами врага, прекрасно передают атмосферу военного Мурманска. Читая их, слышишь завывание сирен и канонаду зенитных орудий, свист падающих бомб и взрывы, видишь мужественных людей, способных привыкнуть, казалось, к самому страшному, пребывающих на грани жизни и смерти… Этот уникальный документ теперь стал доступен всем. В виде небольшой книги, которая называется по одной из строчек дневника - «Рвется к городу Адольф», его издал Мурманский государственный гуманитарный университет, сопроводив авторский текст научными комментариями.

Владимир Локтев происходил из того же опаленного войной поколения мурманчан, что и погибшие на фронте Герой Советского Союза Анатолий Бредов и поэт Александр Подстаницкий. Володя родился 8 ноября 1925 года в Мурманске подросток, пожалуй, ничем не отличался от своих сверстников. Вместе с родителями и младшей сестрой он жил в деревянном доме на улице Максима Горького, что на Жилстрое. Учился поблизости, в каменной школе № 2 (после войны она стала № 4). Ходил на лыжах. Любил технику и по «Книге юного конструктора» пытался собирать всякие хитроумные вещицы. Помогал соседям чинить электричество и паял прохудившиеся кастрюли. Мечтал стать инженером… Когда началась война, отец Володи, Петр Васильевич, был мобилизован на Северный флот. А сам подросток вместе с мамой Еленой Абрамовной и сестрой Верой остались в прифронтовом Мурманске. Владимир устроился работать в железнодорожные мастерские.

Первая запись в дневнике датирована 13 августа 1941 года: «Сегодня днем немецкие самолеты произвели первую бомбардировку города. Рядом с нами был пожар - какое ужасное зрелище!» Ради справедливости следует заметить, что та бомбежка была не первая для Мурманска. Начальник МПВО Кировского района Мурманска А. А. Воронин в своих воспоминаниях писал, что враг бомбил Мурманск с первых же дней войны, всего за июнь и июль 1941 г. - 45 раз. Однако Владимир Локтев не мог видеть тех первых авианалетов, поскольку начало войны встретил в отпуске, под Полтавой, а затем был отправлен с мамой и сестрой в эвакуацию в Котлас, откуда, правда, вскоре вернулся.

Воздушные тревоги, авианалеты и бомбардировки в Мурманске стали главной темой дневника. Развернувшаяся на глазах молодого парня воздушная трагедия Мурманска - одна из драматичных страниц в истории Второй мировой войны. Ведь Мурманск справедливо считается одним из наиболее пострадавших от гитлеровской авиации городов. В результате массированных бомбардировок и пожаров погибло три четверти его жилого фонда.

Из дневника: «17 января 1942 г. Это было вечером, когда я возвращался домой с водой. Вижу впереди, недалеко от нашего дома, зарево пожара; а когда подошел ближе увидел: под горкой полыхал трехэтажный дом. Пламя уже пробивалось сквозь крышу, черепица лопалась на куски и с треском разлеталась в разные стороны. Не было воды, нечем было тушить, и поэтому уже через некоторое время дом превратился в огромный костер. Это было очень опасно, так как кругом все было освещено. Объявили тревогу, но не удалось выродкам Гитлера прорваться к городу».

Подросток (часто наивно, по-мальчишески) описывает воздушные баталии: «24 марта 1942 года… 17 час. 10 мин. Да, в этот раз было жарко небу. Били зенитки. Над той стороной шел воздушный бой. Летало столько самолетов, даже сосчитать было невозможно. Около нашего крыльца упала какая-то штучка - не то от снаряда, может быть, и от самолета отбили, а может, и от пулеметной ленты - не знаю. Я видел, как кто-то спускался на парашюте на той стороне. Думаю, что это наши подбили немецкого пирата, и тот, дрожа за свою шкуру, выпрыгнул из самолета».

А вот запись от 8 апреля 1942 года: «13 час. 45 мин. Сижу, вдруг забахали зенитки, наделся, вышел на крыльцо. Один самолет на большой высоте шел по направлению больших матч. Потом резко повернул вправо, так как с левой его стороны начали густо рваться снаряды. Потом наши четыре истребителя погнались за ним. Тревогу объявили очень поздно. Отбой: 14 час. 15 мин.»

Кульминация мурманской воздушной трагедии - 18 июня 1942 года, когда выгорела значительная часть деревянного города. Бомба попала и в дом Локтевых. Слово - самому Владимиру: «…Бомба попала на кухню в плиту, в которой она и взорвалась. Первую комнату, нашу, завалило, во второй вырвало стену и порядком завалило. От кухни и от тети Зининой комнаты ничего не осталось; нижние же комнаты завалило все. Я стоял на крыльце и еще со мной стояли некоторые, и все остались целы и невредимы. Случилось это так. До тревоги я налаживал электрическую плитку; объявили тревогу, но я продолжал свое дело. Наладил плитку, вышел на кухню, посмотрел в окно. Потом начали стрелять зенитки, и я вышел на крыльцо. Вижу, рвутся детонационные бомбы, я говорю, ложитесь, и сам присел. Вдруг сильный взрыв, в ушах зазвенело и стало темно, как ночью, от пыли и гари. Мне говорят, давайте выходить сверху, но я содрал дверь и вышел на крыльцо. И к моему удивлению, вижу, что бомба попала в наш дом, в нашу сторону. Кругом валяются бревна, и на крыльцо упало огромное бревно. Летело в этот раз 15 штук [вражеских самолетов]. Я сам удивляюсь, как остались мы живы. Счастье, конечно, наше то, что бомба попала в плиту, где она и застряла, к тому же небольшого калибра; но если бы она не попала в плиту, так тогда она прошла бы в нижний этаж, и всем нам был бы крах. Но, слава богу, остались живы!»

Дом Локтевых сгорел дотла, жить стало негде, и в одной из последующих записей Владимир пишет, что пошел «спать в свою землянку».

Да, жители Мурманска, преодолевая все невзгоды, продолжали жить и бороться буквально на пепелищах своих домов.

Дневник обрывается 30 октября 1942 года. Владимиру так хотелось учиться, что с помощью близких он переехал в Колу, где снова сел за парту. В начале 1943 года, когда ему исполнилось только 17 лет, В. Локтева призвали в действующую армию. С собой он взял… учебники за 10 класс. Володя говорил, что когда закончится война, он сможет сдать экзамены экстерном. Воевать попал в пехоту, пройдя путь от Волги до польской Силезии.

Память о брате сегодня бережно хранит Вера Петровна Пащенко, сестра Владимира Локтева. Он ласково называл ее Верочкой. Просматривая пожелтевшие треугольники - хранящиеся в семейном архиве письма Владимира с фронта, понимаешь, насколько важное место в его жизни занимали близкие и особенно родители. Кажется, что разлука с домом обострила чувства Владимира к Мурманску, к Северу. «Вот уже второй год служу, - писал В. Локтев 11 марта 1944 года, - а здесь, на юге, не встретил ни одного северянина. Я много думал, что лучше бы мне быть на севере… Я дерусь за наш славный Мурманск, мщу немцам за его страдания». В одном из писем Володя интересовался своим любимым котом Барсиком. Мама вздыхала: «Совершенно еще мальчишка! Воюет, а за кота своего любимого переживает…»

«Пишешь и вспоминаешь все старое, и как-то на душе легче становится», - это строчки из письма Владимира Локтева от 30 марта 1943 года. Владимир надеялся вернуться в свой город. В феврале 1945-го он писал родным: «…когда покончим с проклятым фашизмом, восстановим на земле мир, тогда уж как-нибудь постараемся встретиться все вместе». Но этого не произошло.

Владимир Локтев погиб смертью храбрых 26 марта 1945 года. И был похоронен в фольварке (усадьбе) недалеко от города Леобщуц (ныне Глубчице). Сейчас это территория Польши. Похоронку на сына Елена Абрамовна получила 9 мая 1945 года, когда Мурманск и вся страна праздновали Великую Победу…

Когда учителя 4-й школы открывали мемориальную доску в честь учеников, не вернувшихся с фронта, имени В. Локтева на ней не оказалось. Конечно, то упущение было непростительной ошибкой, но когда спохватились - отмахнулись: «Владимир призывался, будучи учеником Кольской школы, и к нам уже не имеет отношения». Восстановить бы справедливость!

…Улицы старого Жилстроя до сих пор напоминают о прошлом. Покосившиеся деревянные дома и кое-где сохранившиеся дощатые тротуары. Улица Максима Горького. Здесь жила семья Локтевых. Поворот на улицу Фрунзе. Пересечение с улицей Генералова (бывшей Рабочей). Здесь Владимир ходил в ту самую школу. Здесь он всматривался в низкое мурманское небо, из облаков которого показывался заклятый крылатый враг…

В городе-герое Мурманске есть много памятников, посвященных Великой Отечественной войне. Но ни один из них не напоминает о борьбе горожан с последствиями вражеских авианалетов. Образ мурманского парня с Жилстроя Владимира Локтева стоило бы увековечить, создав памятник мурманчанину, стойкость которого не смогли сломить ни массированные бомбардировки, ни тотальные пожары.

Фото:

Фото из архивов.

Фото:

Фото из архивов.

Фото:

Фото из архивов.

Фото:

Фото из архивов.