- Папа был необыкновенно добрым и очень нас любил. Помню, я часто болела, оставалась дома, и в эти дни каждый раз, просыпаясь, видела, что за шнур лампы над моей кроватью засунута конфета... На Новый год он елку приносил до самого потолка, а стояла она до моего дня рождения - 20 января. И наши подружки - соседки по коммуналке - всегда приходили к нам играть, а порой прямо под этой елкой мы и засыпали. А еще с папой на каток ходили - нам с сестрой купили «фигурные» коньки, а у папы нога 43 размера, таких коньков в продаже не было, и он прямо к обуви привязывал снегурки....

Мурманская художница Татьяна Ковалева с нежностью говорит о детстве, оживляя картинки послевоенного Ленинграда, суматошного, но веселого коммунального быта, мрачноватой Петроградской стороны, где жила семья и где маленькая Таня однажды заблудилась по дороге в школу - хорошо, добрые люди довели домой... Детство, которое каждому кажется временем, полным чудес, для нее особая тема - Татьяна Владимировна всю жизнь иллюстрирует детские книги. «Доктор Айболит», «Аленушкины сказки», «Сампо-лопаренок», изданные в Мурманском книжном издательстве, - мое поколение уж точно выросло именно на них. Вчера Ковалева отметила юбилей - 70 лет, а накануне мы долго говорили о ее работах, любимых книгах и, увы, разрушенной сейчас системе книгоиздания, созданной в советское время.

Не люблю игры для взрослых

- C чего начинается работа над книгой? С любви! - убеждена художница. - Никогда не брала заказы, если мне не нравился текст. Не люблю пустую игру слов, которой автор занимается не ради детей - своих читателей, а чтобы показать свое умение и остроумие. Это игры для взрослых.

Есть такое расхожее, хотя и странное суждение, дескать, «детский» художник или режиссер - это несерьезно. Сказочки-цветочки. Неправда. Дело не только в том, что чуткое ухо ребенка улавливает любую фальшь и его не обманешь пустыми словами или образами, но и в том, какая это ответственность. Первая книжка - как первая любовь, может определить, станет ли в будущем человек читать запоем или посчитает родительскую библиотеку лишним хламом. «Книжник» - тот же учитель. Поставят малышу почерк в первом классе - и это на всю жизнь. Привьют вкус к чтению или отобьют... Словом, дело самое что ни на есть серьезное. А вот заниматься им можно только с легким сердцем.

- Меня нередко упрекали, что у меня детское отношение к жизни, - улыбается Ковалева. - Может, оно и помогает? Нужно помнить евангельское: «Будьте как дети!»

И все же, какой должна быть книга в руках ребенка? Признаюсь, проходя по книжным, расстраиваюсь: редко увидишь издание, которое можно было бы сравнить с теми, что покупали в детстве нам. Красивое, с хорошим текстом, грамотно изданное. Вспомните, даже в эпоху жесткого дефицита детская книга всегда была доступной. В том числе по цене. Любой мальчишка мог купить ее на карманные деньги. Сейчас же не всякий родитель позволит себе иллюстрированное издание: цены зашкаливают. Неудивительно, что книжные полки в детских комнатах (если таковые полки вообще есть), мягко говоря, не пестрят шедеврами. А ведь в нашем детстве на детей работали ведущие графики страны: Васнецов, Диодоров, Конашевич...

Дочке я часто покупаю книги. И все же больше в ее библиотечке моих, потрепанных. Старый добрый «Незнайка», «Айболит», стихи Агнии Барто и Маршака, сказки Сутеева и Бианки. Ну никак не переплюнет их нынешний глянец, изданный нередко в Китае и пестрящий грамматическими ошибками. А о детских книгах, вышедших в Мурманске, вообще услышишь теперь раз в десятилетие.

- Наше книжное издательство выпускало примерно по две книги для детей в год, - рассказывает Ковалева. - Причем огромными тиражами - по 300 000 экземпляров. Больше классики по одной простой причине: с нее не нужно делать авторских выплат. А продавалась отлично. Причем попадала не только в наши магазины, но и в ленинградские - там сестра мои книги покупала... Ну и «северная» тема, конечно, присутствовала - тот же «Сампо-лопаренок»...

«Какую ты хочешь сделать книжку?»

Ковалева приехала в Мурманск в 1967 году, сразу после Академии художеств. Мужа и коллегу - графика Николая Ковалева пригласили работать в здешнее издательство. Молодым специалистам сразу дали жилье и заказы. Тоже, кстати, показательно: нынче выпускники «книжных» факультетов все чаще оседают в школах и выросших как грибы институтах. О том, чтобы творчеством заработать на жизнь, речь идет в исключительных случаях.

- Существовала жесткая градация расценок. Сделал первую книгу - получил немного, вторую - больше и так далее. Но даже на минимальные гонорары жить было можно, - говорит Ковалева.

Заказ - эскиз - худсовет - простая и жесткая система. Сколько помню себя, художники, среди которых я росла, ругали худсоветы. И то правда: трудно смириться с тем, что судьбу выстраданных тобой эскизов решают чужие, а иногда и враждебные люди. А теперь в разговорах часто звучит ностальгия по тем временам. Потому что на смену худсовету пришла вкусовщина, открывшая дорогу в книжки непрофессионалам, ремесленникам, порой не знакомым с законами жанра. Что до Ковалевой, то ее работы худсовет принимал всегда без особых споров. Больше того, ей доверяли при выборе «репертуара»:

- Меня спрашивали: «Какую книжку хочешь сделать?» - и начиналась работа, - вспоминает художница. Так появились «Сказка об умном мышонке» и «Доктор Айболит» - одна из последних работ Ковалевой в Мурманске. После был еще «Кузьма Скоробогатый» в знаменитом московском «Малыше», издание получилось удачным, возник второй заказ от москвичей - но тут известнейшее издательство, работавшее для детей, стало рушиться на глазах вместе со всей большой страной. И книжки в жизни Татьяны Ковалевой кончились.

- Я малоактивный человек, не могу тыкаться и предлагать себя, - сетует она. - А теперь книги принимают только в готовом виде, заказов на иллюстрации нет. Ну принесешь ты эскизы - и что? Книжки не делают - делают комиксы... Все одинаковые, все блестят, все в золоте...

Да, можно поспорить. Да, о художнике, как и о писателе нынче никто не будет заботиться - пробивайся сам! Жаль только, что от этого страдает не только творец, но и читатель. Особенно маленький. Впрочем, уже можно встретить хотя бы переиздания классических работ: тут и Васнецов, правда, подвергшийся компьютерной обработке, и Сутеев... Что до «книжников», оставшихся не у дел, их судьбы сложились по-разному. Татьяна Ковалева активно выставляется. За пять лет три персональные выставки: в Мурманске, Петербурге и Пушкине. Четвертая на подходе, она откроется в областном художественном музее в марте. На акварельных листах любимые города - Мурманск и Питер.

А еще издала две книжки стихов. Писать их начала неожиданно для себя в «комаровской ссылке», когда несколько месяцев прожила, ухаживая за больной подругой. Рисовать не могла: темно и мало места, и вдохновение ушло в стихотворные строки. Издала, потратив все сбережения. А книги собирала тщательно и с удовольствием, словно стосковавшись по любимому ремеслу. Увлеченно рассказывает, как подбирала в Питере бумагу для обложки, чтоб была не белая, а желтоватая, чуть состаренная, как работала над иллюстрациями....

Художники, кот и четыре собаки

Простые и легкие строки, без пафоса и претензии - как и ее графические работы. В них осень, с ее слякотью и золотом, снежные зимы, уединение и - звери, кошки и собаки. Живности возле Татьяны Владимировны всегда было много. Она вспоминает, как в Горьком, куда семья эвакуировалась из военного Сталинграда, собаки их кормили... Дед держал трех служебных псов, которым полагался паек. Порой именно он спасал от бескормицы семью. Теперь Ковалева «отдает долги» - ухаживает за обездоленными четвероногими.

Живет на два города, полгода в Питере, где рисует и пишет, полгода в Мурманске, где ухаживает за четырьмя собаками и котом. Все они проживают у ее сына, режиссера облдрамы Никиты Ковалева, который давно помогает выжить общественному приюту для брошенных животных, а пятерых питомцев забрал себе.

Вот и теснятся все в мастерской. Четыре огромные, разномастные и удивительно дружелюбные псины и кот Матвей - вожак маленькой «стаи». Как и положено коту, он строит гавкающих друзей, а они питают к нему неподдельное уважение. Четвероногие станут героями новой книжки стихов Ковалевой под названием «Четыре собаки».

- Никита же режиссер, вот и сумел их организовать, - улыбается собеседница в ответ на мой немой вопрос. - Ничего, управляемся с ними потихоньку. Только выгуливаю их по очереди - иначе не справлюсь.

Кстати, собаки вдохновляют не только маму-художницу, но и сына (Никиту в прошлом году тоже приняли в Союз художников). Мешки собачьей шерсти, которую некуда было деть, заставили его научиться валянию - и на последней областной выставке он выставил работы в этой технике.

Так они все и живут под одной крышей - художники, кот и четыре собаки... И еще талисман Татьяны Владимировны - целлулоидный мишка, подаренный отцом. Танечке было тогда шесть лет, любимцу она сразу дала, мягко скажем, необычные имя и фамилию - Топик Пушкин. Этот персонаж из детства до сих пор жив и путешествует с хозяйкой. А впрочем, живо и само ощущение детскости, легкости и простоты - в ее прозрачных, наполненных синевой акварельных листах и искренних стихотворных строчках.

- Да, Никите я читаю свои вещи, советуюсь с ним, - говорит Ковалева. - Он, правда, говорит, что я пишу слишком по-детски... Но я считаю - это не порок.

Фото:
«Тихая ночь».
Фото: Федосеев Л. Г.
Татьяна БРИЦКАЯ.