Через горящий лес - в бой
Кто из мурманчан не знает Лоттинскую дорогу? Лучше всех с ней знакомы те, у кого там есть заветные ягодные и грибные места. Известна эта трасса и рубежами мужества, которое проявили советские воины сначала в финскую войну, а затем в Великую Отечественную.
Финны атаковали 6-ю погранзаставу ночью 14 октября 1940 года. Бой завязался жесточайший. Застава горела, но продолжала сражаться. Жены командиров подносили боеприпасы, оказывали помощь раненым, а их мужья вели бойцов в контратаки. К семи утра следующего дня, когда на заставе погибли все офицеры, командование принял на себя сержант Александр Смирнов. Красноармейцы выстояли до подхода подкрепления. Запомним - было это в районе нынешнего 131-го километра.
Не успели покрыться иван-чаем могилы погибших в том бою, как наступило 27 июня 1941-го, и вновь враг ломился через границу, используя как дорогу реку Лотту. Силы были слишком неравными, и быть бы неприятелю в Падуне, а там и до Колы рукою подать, но на его пути встали пограничники, которыми командовал майор Ян Немков.
6 июля 1941 года, находясь в поселке Усть-Лутто (примерно 20 километров западнее нынешнего поселка Верхнетуломского), противник, чтобы обезопасить себя от атак русских, поджег лес. Напротив болота были выставлены пулеметы. Советские пограничники прошли через горящий лес и обратили врага в бегство.
Затем был бой за поселок Лутто (на траверзе 122-го км автодороги), и вновь - победа. А после боя за высоту Горелая 1 августа 1941 года противник и вовсе был выдворен за пределы границы. Ее и сегодня можно узнать по еле заметной просеке после пересечения реки Акким.
Сорок первый год завершился ноябрьским ответным ударом по гарнизону в поселке Талвикюль. Для наших это был неудачный бой - погибли сорок бойцов. Их братская могила, до сих пор заброшенная и забытая, ждет своих спасителей от беспамятства...
На время Лоттинское, или, как его еще называли, Рестикентское направление исчезло из оперативных сводок. О нем словно забыли, но не в немецких штабах. Получив по мордам на Западной Лице, Муста-Тунтури и рубеже Верман, горные егеря подзамерзли в сопках и рвались в теплые квартиры. Взор их опять обратился к реке Лотте.
Врагу стало известно, что на десятки километров справа и слева от реки находятся только шесть застав общей численностью 240 бойцов. Правда, есть еще резерв на высоте Ударная: 362 человека, включая ездовых, поваров и всех штабных офицеров. В распоряжении немецкого генерала Фердинанда Шернера были усиленная 13-я рота 136-го горно-егерского полка, 11-я разведрота, 5-я рота 141-го полка, две лыжные роты, минометные и артиллерийские батареи, саперы, подразделение 5-го батальона СС, 91-го резервного батальона и спецбатальон финских пограничников. К началу марта 1942-го эта внушительная сила сосредоточилась в районе поселка Лоунакоски (ныне 147-й километр, излюбленное место дачников). Там затаилась реальная угроза Мурманску. Опрокинь враг пограничный заслон, и путь к Кольскому заливу открыт. Нет никаких вторых-третьих линий обороны, складов с боеприпасами и продовольствием. Единственная надежда - на Лотту вышла часть 181-го отдельного пограничного батальона НКВД. Но велика ли помощь от двухсот бойцов, которым предстояло пройти на лыжах от того места, где нынче Печенгская дорога пересекает озеро Нялъявр, до сегодняшнего 120-го километра Лоттинской дороги?
Держись, граница!
Это прекрасно понимали все пограничники - от начальника отряда майора Сергея Николаева до бойцов, находящихся в дозоре. Понимали и соответственно готовились, ведь только от них зависела судьба города и их жизни. Из старшинских заначек извлекались патроны, гранаты, мины, и все равно всего этого было очень мало. Самым запасливым оказался старшина 1-й Халатинской заставы. На 42 человека личного состава нашлось 21000 патронов, 200 гранат, 150 мин. К примеру, на второй заставе насчитали только 7000 патронов и 44 гранаты. С этим, понятно, не навоюешь. Наиболее подготовленной к бою была 3-я застава старшего лейтенанта Андрея Полякова. И не только из-за наличия боеприпасов, а прежде всего благодаря умно продуманной обороне.
За два дня до наступления врага пограничники налепили снеговиков, на которые набросили старые телогрейки и ватные штаны. Именно они и приняли на себя первые снаряды, мины и пули. Трое суток, сражаясь в окружении, 3-я застава не дрогнула, не пропустила фашистов и тем самым во многом способствовала провалу вражеских замыслов.
По-другому складывалась ситуация на участках Халатинской заставы. Она занимала оборону на высоте Круглая (в районе 127-128 километров современной автодороги Кола - госграница). На вооружении пограничников кроме стрелкового оружия были один 50-миллиметровый миномет и станковый пулемет. Подходы к высоте прикрывали два секретных поста у озер Чеуреж и Аккимоно. Находившиеся здесь красноармейцы первыми встретили отряд врага, насчитывающий 350 человек, и первыми погибли. Пятерых постовых у Аккимоно зарезали финские разведчики, а отделение младшего сержанта Василия Шишкина пало в скоротечном бою у озера Чеуреж.
Путь на позиции советских пограничников был открыт. Финские разведчики, на ножах которых еще не успела высохнуть кровь убитых, проникли в тылы первой заставы, вывели в безопасное место лошадей и устроили засаду на пути к складу с боеприпасами. Как выяснилось потом, это было самое уязвимое место в обороне, которую возглавляли лейтенант Иван Халатин и его заместитель младший лейтенант Григорий Власенко. Восьмого апреля в 6 часов 5 минут командир сектора обороны 36-летний кировчанин Евгений Кривошапкин, старший по возрасту среди пограничников, обороняющих высоту, доложил Халатину:
- Товарищ лейтенант, противник численностью до взвода оседлал восточный склон, ведет атаку по направлению складов. Просим подкрепления.
- Ах, черт! - ругнулся Халатин. - В самую пуповину ударили, сволочи. Григорий Антонович, бери один ручной пулемет и трех стрелков. Во что бы то ни стало удержи склад. Без боеприпасов мы погибнем, - приказал он лейтенанту Власенко.
Враг уже наступал со всех сторон. В боевой расчет единственного миномета входили командир отделения Сергей Ушаков, наводчик Василий Кулешов, номерные Николай Ковальчук и Григорий Черник. Они стреляли без остановки. Запас мин таял, как снег на ладони. Подходы к складу боеприпасов отбить не удалось. И чем меньше мин оставалось у пограничников, тем интенсивней и губительней становился огонь врага.
Санитар Владимир Баканчиков сначала бросался на крики раненых о помощи. Но уже через час боя просто полз вдоль окопов и стрелковых ячеек и перевязывал, перевязывал… Никто из раненых боевые позиции не оставлял, никто не просился в тыл - его не существовало.
Единственный станковый пулемет прикрывал самое опасное направление - с запада. Командир отделения старший сержант Петр Сурков за несколько часов до боя приказал всем бойцам заряжать пулеметные ленты. Пулеметчики Григорий Суслов, Никита Савченко, Василий Игнатов, Александр Поляков. Петр Михонин и командир расчета ефрейтор Михаил Бабиков успели подготовить двенадцать лент. В начале боя два земляка, колянин Василий Игнатов и кировчанин Никита Савченко, побежали на склад за патронами. У землянки, где располагалась пекарня, они натолкнулись на группу егерей и скрылись в помещении. Здесь в каменной печке томился хлеб. Пахло корочкой, топленым маслом и домашним уютом.
- За нарушение устава Егорка задаст нам перцу! - крикнул Василий, имея в виду старшину заставы Егора Алехина.
- Не посмеет, мы добро народное защищаем! - ответил ему Никита, пристраиваясь для стрельбы у окна-амбразуры.
Прошло несколько минут, и пороховая гарь забила хлебный запах. Брошенные в дымоход гранаты превратили пекарню в могилу.
Командир отделения Петр Сурков из-за ствола поваленной сосны просматривал склон высоты и подавал пулеметчику Бабикову команды:
- Василич, стегани слева от валуна! Ага, жарко стало! - радостно кричал он, наблюдая, как под огнем пулемета отползают враги.
Неожиданно голос сержанта смолк. Бабиков посмотрел в его сторону и вздрогнул от увиденного. Осколком снаряда Суркову срезало макушку головы, он сидел, прямо держа спину, глаза смотрели в одну точку. Не меняя положения тела, он взял обеими руками бинокль и протянул Бабикову.
Михаила заколотило. Словно под гипнозом он подполз к сержанту и взял окровавленный бинокль. Сурков тут же повалился на снег. У пулеметов осталось двое - Михаил Бабиков и Петр Михонин. Израсходовав последние патроны, взялись за гранаты.
- Петя, без надобности гранатами не сори! - крикнул товарищу Бабиков. - Береги голову! Снайпер, сволочь, появился!
- Василич, кажется, к нам с тыла крадутся!
- Выстоим, подкрепление вот-вот подойдет! Держись, граница!
Петр не ответил. Михаил оглянулся: друг был убит. Ефрейтор остался один. Вражеские солдаты это поняли, постепенно сужая кольцо, они решили взять упрямого русского в плен.
Михаил придвинулся и прижался к защитному щитку «максима», достал последнюю гранату…
Пограничники держали высоту Круглая два часа. В отчете о бое противник напишет: «На северном направлении гауптман Стампфер со своим батальоном активно атаковал высоту, которую защищало 120 бойцов из 82-го отряда ГПУ. Немцы заняли позиции русских с большими потерями. Первоначально Стампфер сообщил, что убито 60 и ранено 60 солдат. Позднее уточнил: погибло 40, ранено 28. Русские потеряли 86 человек, три пулемета, два миномета, 20 скорострельных винтовок и 70 винтовок».
Как видим, у немцев на войне приписки были в почете. Вспомним - на заставе было всего 42 человека.
Фашисты через Лотту к Мурманску не прошли. Лесорубы после войны с опаской пилили лес в местах былых боев - оставшиеся в деревьях осколки портили цепи бензопил и пилорамы...
Сегодня молодежь ухаживает за могилами павших. Бывает, приезжают бывшие финские солдаты. Стоят в молчании у могил своих и наших воинов. Память едина, важно, какие струны она в душе трогает, к чему зовет. Дай бог, чтобы к миру.
От тех боев на реке Лотте остались нам в наследство обелиски, улицы, названные именами героев, тропинки, по которым до сих пор ходят дети и внуки героев. А 6-8 апреля состоится поход молодежи на место гибели бойцов 82-го погранотряда.
