Из армады кораблей, веками обживавших Мировой океан, немногим выпадает стать героями литературных произведений. Скромной труженице наших северных морей «Костроме», можно сказать, повезло дважды, ведь Юрий Визбор посвятил ей сразу две свои песни - собственно «Кострома» и «Три минуты тишины». Их он привез из командировки на Крайний Север.
Большинству Визбор знаком как поэт, автор и исполнитель песен, рожденных на волне творческого подъема 60-х. Одной из самых знаменитых в свое время была знаковая для Кольского края «На плато Расвумчорр». Еще он известен как киноактер (ну кто ж не помнит его Бормана в «Семнадцати мгновениях»?), сценарист документальных фильмов (в том числе и «Мурманск-198» о моряках Арктики). В среде почитателей его также знают как путешественника, заядлого, опытного альпиниста и арктического странника. Северный морской путь был пройден Юрием Визбором от Мурманска до Чукотки, видел он и Землю Франца-Иосифа, а потому в каталоге его песен находим: «Я иду на ледоколе», «Новая Земля», «Песенка о ЗФИ», «Чукотка», «Бухта Певек»...
Была и проза - очерки, рассказы, заметки. К сожалению, Визбор достаточно поздно решился опубликовать свои дневниковые записи. А они познавательны, точны на образы и просто любопытны. Их надо читать. Чтобы ощутить удивительную ауру океана и еще раз убедиться - с Севером, с Арктикой автор связан глубокими впечатлениями. Первой крупной публикацией Визбора о командировке в море стал очерк «Кострома», моя «Кострома».
Листаю документы... Траулер РТ-233 «Кострома». Судно финской постройки 1956 года. Регистровый номер - М-16942. Вместимость - 244 тонны. Водоизмещение - 640 тонн. Длина - 60 метров, ширина - 9. Угольщик. Шведская паровая машина. Ход - 12 узлов. Позывной - UOQJ.
Вот на борт этого мурманского промысловика и поднялись в мае 1965 года московские журналисты - корреспондент радио Юрий Визбор и фотокор Эдуард Кравчук. Правда, именно на него их привел случай. В рейс они собирались на другом судне и уж пожитки в каюте разложили, как вдруг Регистр «задробил котел» парохода. Тогда корреспонденты спешно собрались и буквально перебежали на траулер «Кострома» - тот отчаливал через два часа.
Очерк Визбора о рейсе на «Костроме» лишен возвышенной риторики, но в описании рыбацких будней автор остался поэтом. Скажем, начало пути: Кольский залив у него - «круглосуточный парад судов, дорога встреч, улица встреч, по которой идешь на работу...». И дальше от Мурманска - «Вода вдоль северных берегов Норвегии людна и оживленна, как субботний проспект»... «Справа море, слева море, впереди и сзади море, посередине - наша рубка. Со всех сторон горизонт» - это уже говорится о районе промысла. Здесь Визбор тоже находит любопытные образы: «мачты, воткнутые в серые низкие облака», «море, заросшее корабельными трубами», «вершины волн - казацкие гривы», «куски моря, падающие на палубу»...
В ту пору на «Костроме» капитанил Иван Харитонович Василенко. Визбор не пишет его портрет, но с самого начала представляет кратко и однозначно - замечательный человек. И дальше мы сами в том убеждаемся - как в будничных эпизодах путины, так и в часы на редкость свирепого шторма.
Рассказывая об экипаже, Визбор очень немногословен, говорит о нем как о команде профессионалов, опытных людей, которых накрепко объединила цель, восхищается ими: «Это большое наслаждение - смотреть, как работает слаженный коллектив», и никого персонально не выделяет. В очерке помимо капитана упоминаются только второй штурман Петр Дмитриевич - его фамилия не называется, кочегар Владимир Гущин, консервный мастер по фамилии Меринов и радист Николай Павлович Кокорин...
К слову, замысел, а быть может, и сама песня «Три минуты тишины» родились в радиорубке «Костромы». Два раза каждый час в морском эфире наступает тишина - на три минуты. Это СП - особый обет молчания на волне 500 метров, когда радисты только слушают, не зовет ли кто на помощь.
«У моря много законов, первый из которых - помоги, - пишет Визбор. - Брось все свои дела, рискуй кораблем и жизнью своих матросов, но помоги, ибо ты исполняешь великий закон моря. Если ты не поможешь мне, кто же поможет тебе? Вот почему эти три минуты вся Земля слушает тишину...»
Кульминационные моменты рыбацкого труда Визбором передаются динамично, сжато, но емко. Первый подъем трала - один из таких: примета есть - в первый день повезет, будет рыба...
«Ох, как хочется поскорее узнать, что там, в первом вынутом из моря трале? Вся команда - на одном борту. Все ждут. Надрывается и хрипит брошенный всеми динамик, созывая капитанов на радиосовещание. Не до того! Трал поднимаем!.. И вдруг в верхнем зелено-голубом слое воды я замечаю какую-то перемену. «Смотри, - кричит капитан, - смотри!» Я смотрю. Море белеет и вспенивается, словно из его глубины собирается всплыть подводная лодка. И через секунду уже можно разобрать под толстым одеялом воды ячею трала и кумачовый цвет улова. Золотистый окунь - вот что мы ловим. Как торпеда, вытолкнутый из моря архимедовыми законами всплывает трал, полный рыбы...».
Позднее - тяжелая, изнурительная и неустанная борьба за улов...
«...Ветер со снегом в лицо, капюшон смерзается с волосами, рядом у локтя, у плеча ревет море - противник, не знающий правил в игре... Ничего не слышно, крик стоит над кораблями, голос человека должен перекрыть голос моря. Ручьи воды стекают с плеч, подбородков, рук. Море, оно не любит слабых. Море - оно само отдел кадров. Отбирает только смелых. Слабые уходят сами. Нет, нелегкий это заработок - ловить рыбу... Все теперь смешалось на «Костроме». Дня нет. Ночи нет... Идет рыба! Некогда перекинуться парой слов, некогда смахнуть снег с бровей. Большая рыба - большая работа!»
Тогда же еще одной рыбацкой примете Визбор посвятил шутливый стих, в первых строках которого:
«У рыбаков повсюду
Примета из примет:
Корреспондент на судно -
Улова нет как нет...»
Нет, не сбылось это поверье. Из майского рейса 1965 года «Кострома» пришла хотя и покалеченная жестокими штормами, но с полными трюмами рыбы - таких уловов на Копытовской банке не помнили с дедовских времен. Капитан Василенко довольно улыбался, Визбор заметил: «Как будто выиграл в лотерею сборно-щитовой домик...»
Юрий Визбор и сам был удачлив и, верно, приносил удачу другим.
Стихи и песни, написанные Юрием Визбором в рейсе на «Костроме»
Тралфлот
Ты думаешь так: капитанская кепка,
Прощальный гудок, в море вышел рыбак.
Ты в этом во всем ошибаешься крепко -
Все вроде бы так, а вообще-то не так.
Я в рубке стою, я ору беспрестанно,
Я чистый пират: пистолет и серьга.
Матросов своих, наименее пьяных,
Я ставлю на вахту - стоять на ногах.
Держитесь, ребята, пока не отчалим!
Тралмейстер толкнул сапогом материк.
Два дня нас качали земные печали,
Теперь успокоит нас Север-старик.
По белой ладони полночного моря
Плывет мой корабль - представитель земли,
И Кольский залив нам гудками повторит
Слова, что нам жены сказать не могли.
Слова, что любовницы недошептали,
Слова, что текли по подушке слезой,
И даже слова, о которых молчали
Спокойные девушки, что на разок.
А нам-то чего - мы герои улова,
Нам море пахать поперек изобат.
Мы дали начальству железное слово -
Повысить заданье, судьба не судьба.
Вот так мы уходим, мой друг, на рыбалку,
Вот так будет завтра и было вчера.
И вахту ночную с названьем «собака»
Стоим и хватаемся за леера.
И если осудит нас кто за усталость -
Пожалуйте бриться, вот мой пароход.
Ты с нами поплавай хоть самую малость,
Потом же, товарищ, сердись на тралфлот.
Три минуты тишины
По судну «Кострома» стучит вода,
В сетях антенн качается звезда,
А мы стоим и курим - мы должны
Услышать три минуты тишины.
Молчат во всех морях все корабли,
Молчат морские станции земли,
И ты ключом, приятель, не стучи,
Ты эти три минуты помолчи.
Быть может, на каком борту пожар,
Пробоина в корме острей ножа?
А может быть, арктические льды
Корабль не выпускают из беды?
Но тишина плывет, как океан.
Радист сказал: «Порядок, капитан».
То осень бьет в антенны, то зима,
Шесть баллов бьют по судну «Кострома».
«Кострома»
То ли снег принесло с земли,
То ли дождь, не пойму сама.
И зовут меня корабли:
«Кострома», - кричат, - «Кострома»!
Лето мне - что зима для вас,
А зимою - опять зима,
Пляшут волны то твист, то вальс,
«Кострома», - стучат, - «Кострома»!
И немало жестоких ран
Оставляют на мне шторма,
Что ни рейс - на обшивке шрам.
«Кострома», держись, «Кострома»!
Но и в центре полярных вьюг,
Где, казалось, сойдешь с ума,
Я на север шла и на юг -
«Кострома», вперед, «Кострома»!
Оставляю я след вдали,
Рыбой тяжки мои трюма,
И антенны зовут с земли:
«Кострома», моя «Кострома»!
Привезу я ваших ребят
И два дня отдохну сама,
И товарищи мне трубят:
«Кострома» пришла, «Кострома»!
Капитан
У рыбаков повсюду
Примета из примет:
Корреспондент на судно -
Улова нет как нет.
Конечно, это шутки -
Работаешь, не ждешь.
Бывает, что за сутки
Недельный план возьмешь.
Бывает и другое.
Но труд везде один.
Судьба - она судьбою,
А ты вперед гляди…
И под конец резонно
Добавил капитан:
- У рыб - свои законы,
У рыбаков - свой план.
Стармех
На море снег, на море снег,
Вот две воды собрались вместе.
Вздыхая на крутой волне,
Наш «рыбачок» квадрат свой крестит.
И чей-то плач и чей-то смех
В радиограммы проникает,
Голубоглазый мой стармех
Экзюпери всю ночь читает.
На море снег, на море снег.
Ночной полет. И почта срочна.
Ты приготовься, мой стармех:
Пилот погибнет. Это точно.
Стармех бросает коробок
И курит «Солнце» - сигарету.
К стеклу прильнув широким лбом,
Глядит на мокрую планету.
Ты сам мне лучше расскажи,
Как ты в ночи неразрешимой
Метелей белые ножи
Разламывал своей машиной.
Как, пробиваясь через льды,
Где - помнишь? - винт свое не дожил,
Корабль твой вышел из беды,
На айсберг с мачтами похожий.
И как вставали корабли
Поверх волны - и зло, и круто.
И Антуан Экзюпери
Вот здесь скрестил с тобой маршруты.
На море снег, на море снег,
И не видать в погоде сдвига.
Рукой замасленной стармех
Сжимает маленькую книгу.
Издалека, издалека,
У океанов в изголовье,
Запрятав мачты в облака,
Идет наш тральщик. Рыбу ловит.
