Всегда любил читать мемуары. Спрессованный опыт отдельной человеческой жизни, пусть даже субъективный, преломляется в них сквозь призму разных исторических эпох и событий, наполняет историю такими насыщенными картинами прошлого.
Изменить отношение к мемуарам меня заставила только что вышедшая в издательском центре «Доброхот» книга доктора педагогических наук, заслуженного учителя РФ Вячеслава Дранишникова «Большое видится на расстоянии…» с характерным подзаголовком «Записки пожилого мурманчанина». Я понял: одно дело, когда читаешь мемуары о событиях, произошедших до твоего рождения, и вольно или невольно прислушиваешься к мемуаристу; другое дело, когда знакомишься с воспоминаниями о том, свидетелем чего ты был сам.
Вячеслав Васильевич Дранишников - известный в Мурманске человек. Он создал школьный музей, который затем из школы перекочевал в педагогический институт и ныне продолжает функционировать в Гуманитарном университете. Написал целый ряд учебных пособий по истории и культуре Кольского края для младших школьников. Как поисковик в прошлом он организовывал походы с участием молодежи по историческим местам и маршрутам боевой славы.
Недавно автору мемуаров исполнилось 70 лет. Называя свое поколение «особым», он пишет: «Наше детство опалила война и наложила свой неизгладимый отпечаток на всю жизнь». На страницы мемуаров попали его детские и во многом трогательные воспоминания о пребывании на оккупированной территории Украины, о жизни в разбомбленном Кенигсберге. Как ученому-педагогу, профессионально занимающемуся историей образования, мемуаристу особенно удались зарисовки школьной послевоенной юности в Мурманске - живые, веселые, довольно реалистичные. Думаю, что автора мысленно еще поблагодарит не один исследователь повседневности, изучающий сталинско-хрущевскую эпоху. Ведь таких иллюстраций в архивах не найти.
Далее мемуары «распадаются» на отдельные очерки, в которых автор повествует о разных сторонах жизни, волнующих его, воссоздает портреты современников, с кем был знаком, общался и сотрудничал.
Один из последних очерков в книге называется «Штрихи к портрету краеведа А. А. Киселева». Читаю его и… замираю. Недавно отметивший свое 85-летие выдающийся ученый-историк Кольского Севера, доктор исторических наук, профессор, почетный гражданин города-героя Мурманска, фронтовик, мой учитель и наставник Алексей Алексеевич Киселев изображен в очерке совсем неприглядно: дескать, и грубый он человек, и в научных трудах своих нередко ошибался, и приспосабливался к меняющимся реалиям времени… И все выдержано в таком духе.
Я почти уверен, что если Алексей Алексеевич Киселев познакомится с этими «живописаниями», то едва ли расстроится и точно уж не будет жаловаться: жизнь била его не раз. О прожитом и пережитом он рассказал в недавно вышедшей мемуарной книге «Грани моей жизни». Когда эту книгу презентовали в областной научной библиотеке, автор не смог прийти на встречу с читателями из-за плохого самочувствия. Но собравшиеся на презентацию десятки людей, среди которых были ученики Алексея Алексеевича, решили не расходиться по домам, и заинтересованно, по-доброму обсуждали книгу, ведь каждому было что сказать.
Я вспомнил этот недавний эпизод и подумал: но вот ведь и Вячеслав Васильевич Дранишников знал Алексея Алексеевича совсем близко. Еще в середине 60-х, будучи студентом, он слушал за партой его лекции, а впоследствии, став поисковиком и краеведом, был вынужден ссылаться на его труды, обращаться за советами и консультациями к Киселеву. И на одной из фотографий, приведенных в книге, автор приветливо пожимает руку Киселеву. Но зачем же тогда в своих размышлениях он стал сгущать краски?
Лейтмотивом в книге В. В. Дранишникова проходит сравнение А. А. Киселева с его коллегой и таким же известным, ныне уже покойным историком, профессором И. Ф. Ушаковым. Не секрет, что в представлении многих жителей Мурманской области имена Ушакова и Киселева воспринимаются вместе: ими написаны главные обзорные труды по истории нашего края. Однако мемуарист пишет, что они якобы «были антиподами», «труды И. Ф. Ушакова на уровень выше».
Такие сравнения мне показались некорректными. Ушаков и Киселев занимались разными историческими периодами: водоразделом сфер их научных интересов стал 1917 год. И каждый из них внес примерно сопоставимый вклад в разработку исторической «целины». В профессионально сделанных работах мурманских историков сегодня заметны ошибки и идеологические штампы. Вполне естественно, что в трудах Киселева, изучавшего советскую эпоху, политики должно было быть больше по определению. Но разве не благодаря книгам Алексея Алексеевича мы узнали о многих подробностях судьбоносного и противоречивого периода революции, интервенции и Гражданской войны на Мурмане, о становлении Мурманского тралового флота, комбинатов «Апатит» и «Североникель», историческом прошлом города-героя Мурманска, ГУЛАГе и репрессиях на Кольском Севере, жизни советских саамов?
Вспоминаю, что пришел к Алексею Алексеевичу Киселеву и Ивану Федоровичу Ушакову, когда мне было 14 лет. И с тех пор учился у них профессиональному мастерству. И не помню, чтобы между ними возникал разлад, чтобы моральные принципы ставили их по разные стороны баррикады. По своему характеру и темпераменту Киселев и Ушаков, конечно, отличались друг от друга, что не мешало им уважительно и даже порой по-приятельски относиться друг к другу.
Профессор А. А. Киселев, в течение 30 лет руководивший кафедрой истории в Мурманском пединституте, создал мощный и очень сбалансированный - и в возрастном, и в научном отношении - коллектив, в котором работали «остепененные» специалисты и по всеобщей, и по отечественной истории. Добрая слава о кафедре Киселева вышла далеко за пределы Мурманской области. В этом мне приходилось неоднократно убеждаться, общаясь с историками Архангельска, Петрозаводска, Москвы и Санкт-Петербурга.
Но лучше о профессоре А. А. Киселеве сказал сам профессор И. Ф. Ушаков: «Меня всегда удивляла четкость мышления Алексея Алексеевича, его умение дать анализ материала или ситуации, стремление расчленить или расположить аргументацию по полочкам... - писал Иван Федорович. - Каждое положение, высказываемое автором, убедительно доказывается и логически обосновывается». И далее Ушаков продолжал: «Во время совместных поездок, особенно по Волге на туристском теплоходе в 1971 г., я видел Алексея Алексеевича в нерабочей обстановке. Как же приятно и легко было с ним общаться! Он шутил, рассказывал случаи из жизни, был предупредителен, когда что-то не ладилось, любил собирать грибы, повеселиться… Он не был аскетом, но не был и разгульным человеком, прост в обращении, многим интересовался (архитектурой, легендами, местами боев и т.д.). Я вспоминаю эти поездки с удовольствием, и они многое раскрывают в характере этого незаурядного человека». Оценивая сделанное Алексеем Алексеевичем на научном поприще, Иван Федорович считал, что «создание истории Кольского края ХХ века - это научный подвиг энтузиаста-исследователя А.А. Киселева».
Понимаю, что бессмысленно пытаться советовать мемуаристу, о чем ему вспоминать. «История не роман и не сад мира, где все должно быть приятно», - писал в свое время Карамзин. Но не хотелось бы новых мифов о нашем и без того непредсказуемом прошлом.