Обаятельной личностью был академик Александр Евгеньевич Ферсман. «Большой, добрый, веселый человек», - вспоминают о нем современники. Титан науки, вдохновенный популяризатор ее, одаренный рассказчик и литератор: Горький даже советовал ему «бросить камни» и стать писателем… Перечитываю книгу Александра Перельмана, посвященную Ферсману. Восторг, да и только. Возрожденческого типа был человек, разглядевший в нашем крае неизмеримый потенциал. И сегодня можно постараться услышать голос этого вдохновенного рассказчика и знатока тайн природы со страниц его собственных книг - и благодаря им с восхищением оглянуться вокруг: ведь это о нашей земле…
«И, глядя на нашу группу, трудно было предположить, что это отряд научных работников. Наш внешний вид напоминал хорошо знакомую всем картину отступления армии Наполеона из Москвы…»
8 ноября исполнилось 130 лет со дня рождения великого ученого, благодаря которому ожил когда-то Кольский край. Как сохраняем мы память о человеке, которому стольким обязаны? В Апатитах есть улица его имени, на этой улице, у здания Горного института КНЦ РАН, расположился памятник ученому-геологу. Александр Евгеньевич в исполнении скульптора Елены Преображенской вполне академичен, серьезен и при этом воодушевлен - похоже, готовится прочесть лекцию, во всяком случае, высокий постамент весьма напоминает профессорскую кафедру. Установлен памятник в 1982 году по заказу городской администрации и, насколько известно, по-прежнему является единственным в стране.
Так, что еще? Дому детского творчества в Апатитах несколько лет назад присвоили имя Ферсмана. Это неудивительно, если вспомнить, каким энергичным и талантливым популяризатором науки являлся Александр Евгеньевич, и его аудиторией зачастую становились не только студенты разных вузов, но и школьники. Перельман приводит такое воспоминание очевидца о серии лекций в Ленинградском университете: «В моей памяти эти лекции сохранились как нечто чрезвычайно праздничное, радужное и радостное». А на экскурсиях для школьников, которые Ферсман проводил в окрестностях Ленинграда, говорят, многому могли поучиться даже учителя. Он обращался не только к уму, но и к чувствам своих слушателей, всегда предлагал выполнить ряд практических заданий, и школяры возвращались домой с коллекцией образцов минералов…
Что касается Кировска, то здесь отдали дань памяти тем, кто продолжил дело Ферсмана в научном и практическом освоении Хибин, а вот имени первого исследователя этого горного края, основателя и руководителя Кольской базы Академии наук СССР, в городской топонимике пока нет. Справедливо считая это упущением, местный краеведческий музей в преддверии юбилея академика выступил с инициативой установить памятник этому выдающемуся человеку. Конкурс прошел, проект выбран, скульптор из Санкт-Петербурга Ольга Сагоконь представила макет памятника, вот уже и место для него подыскивают. Согласно замыслу скульптурная композиция будет представлять собой фигуру ученого, расположившегося на недолгий отдых после утомительного перехода. Чуть в сторонке - походный чайник и рюкзак, сам геолог - в походной одежде, с неизменной лупой на шее, в кепке.
Вполне соответствующая той эпохе и духу самого ученого композиция. Ведь освоение Хибин - дело не кабинетное. «Условия работы были чрезвычайно тяжелыми. Почти без продовольствия, без обуви и без какого-либо специального экспедиционного снаряжения начали мы наши работы. Из-за отсутствия обуви подвязывали на ноги мешковину. Хотя в такой «обуви» мы скользили по голым скалам, сырым камням. Все грузы переносились на спинах самих участников экспедиции», - пишет Ферсман в книге «Наш апатит». И дальше: «...у нас не было ни палаток, ни даже брезента. И когда мы вернулись к теплушке, то, глядя на нашу группу, трудно было предположить, что это отряд научных работников. Наша одежда и обувь были так изодраны, что наш внешний вид напоминал хорошо знакомую всем картину отступления армии Наполеона из Москвы…»
За три первых года (с 1920-го по 1922-й) работы экспедиции под руководством Ферсмана ее участники шаг за шагом проникали в неведомые прежде края (пройдя в общей сложности полторы тысячи километров!), попутно исправляя географические карты, вынося на своих спинах сотни килограммов образцов камней… Они открыли около ста месторождений минералов. В это же время обнаружили апатитовую породу, но коренные месторождения камня плодородия удалось найти в 1926-м отряду геолога Лабунцова. Ферсман тогда заболел и не смог поехать, но с ним в деталях была согласована и эта экспедиция. Годы с 1926 по 1929 сам Александр Евгеньевич назвал периодом борьбы за апатитовую проблему. Благодаря энтузиазму и научным изысканиям молодого академика и его сподвижников Киров «благословил» добычу апатита, строительство города и рудника.
Ферсман называл Хибины целым научным эпосом, который «почти двадцать лет заполнял все мои думы, силы, владел всем моим существом, закалял волю, будил новую научную мысль, желания, надежды». Каким будет памятник ученому у подножия этих гор? Говорят, что в проекте возможны изменения, и это неудивительно, в таком деле споры ведутся до последнего - вспомним хоть историю со Ждущей в Мурманске. Одно ясно: большинству людей не хочется, чтобы увековеченными оказались излишний пафос или, напротив, хотя бы намек на иронию. Хочется простоты, душевности и в то же время пиетета, без которого невозможно относиться к тем, кто творил Хибинскую эпопею.
