По Оленегорску прокатился слух, что незадолго до Нового года припозднившиеся прохожие, дежурный гаишник, а также шахтеры, ехавшие на ночную смену, стали очевидцами странного зрелища. Якобы по городской площади проскакал олень с котом-всадником на спине. Причем рога оленя сияли золотом, из-под копыт сыпались искры, а кот орал, словно пожарная сирена.

Ну, потом, правда, выяснилось, что поздние прохожие возвращались с корпоративной вечеринки и были изрядно навеселе, гаишник тоже оказался не очень трезвым, но клялся, что принял на грудь уже после увиденного, мол, не по себе стало.

Так что достоверность происшествия оказалась под большим вопросом, кабы не шахтеры... Те в один голос твердили: ей богу, видели что-то странное. Слух несколько раз обогнул городок, обрастая все новыми подробностями, а затем страсти-мордасти о ЧП на площади утихли. Только сотрудник ГИБДД, говорят, отныне спиртного ни-ни. Завязал.

...Жил-был далеко в тундре олененок. Он родился в самом начале лета в солнечный и теплый день. Мамка старательно облизала его, он тут же встал на ножки, взбрыкнул и принялся расти не по дням, а по часам. Ладный такой, красивый и сильный получился олешек. Важенка гордилась дитем, да, честно сказать, не без основания - ближе к осени стали прорезаться у подростка рожки редкого янтарного окраса, на солнце светились золотом. Вожак стада учил молодняк уму-разуму, чтобы к зимним холодам выбить из оленят дурь младенческую, к жизни в суровом мире тундры подготовить. А тут, надо такому случиться, оленеводы собрались на какой-то праздник в город: нарядили ездовых оленей в расшитые сбруи, молодняку бубенцов на шею понавесили - конечно, красавчик Олешка тоже попал в эту «сборную».

Город показался Олешке чудом и чудовищем одновременно. Копытца непривычно клацали об асфальт, а потом о припорошенную снегом льдину, в горле першило. Уютную темноту полярного дня разрывали яркие огни, а человеческие «оленята» все время трепали его уши и норовили потрогать рожки. Праздник проходил на катке стадиона, в какой-то момент Олешка отстал от своих и, увидев дырку в ограде, метнулся туда. Он так обрадовался тишине и полумраку, что бежал и бежал по хрусткому снегу сквозь кружевную метелицу. Долго ли, коротко ли продолжался его легкий стремительный бег, только огни города остались далеко позади, воздух стал чистым и морозно вкусным. И только тогда Олешка понял, что очутился один в незнакомом месте и совсем не знает, что ему делать.

- Это не тундра, - памятуя наставления вожака, поразмыслил беглец. - Елки большие!

- Милости просим в наши пенаты, - вдруг услышал он незнакомый олений диалект. - Видим, видим, что иноземец ты, ну да мы всякому гостю рады, если он не хищник.

На опушке стояли три оленя. «Не из нашего стада, и к росомахе ходить не надо, - догадался Олешка. - Какие-то незнакомые, другой породы».

Между тем троица внимательно рассматривала пришельца.

- Тундра. Из домашних, - кивнув на Олешку, сообщил самый важный из них.

- Ну что, приятель, как дела в оленеводческой житнице, ловозерской тундре? - насмешливо изрек другой, пегий и какой-то невзрачный.

- Кривляки, - подумал про себя Олешка. - Мнят из себя, а у самих ребра - как стиральная доска у хозяйки чума на оленеводческом стойбище.

Откуда было знать подростку, что ноги принесли его в Лапландский заповедник, который раскинулся в отдалении от города Больших труб и серого дыма. Олени здешние по статусу дикие, чем премного гордятся. Еще бы, их изучают ученые, а еще «дикари» занесены в Красную книгу региона. Оттого они и важничают, копытом в простоте не лягнут.

Однако пришлый олененок был так доверчив, что заповедные обитатели решили помочь бедолаге.

- Вернуться домой тебе будет непросто. Пойдешь к Оленьему городу, но в него не заходи. Доберешься до большой развилки у озера - и прямиком на свою малую родину. Ты почувствуешь ее. Только сторонись дорог, по которым люди ездят. А еще берегись хищников: медведь-то сейчас спит, а вот волки и росомахи рыскают в лесах в поисках поживы.

- Кстати, мой предок был основателем Оленьего города, - гордо сообщил самый крупный рогач. - Он указал геологам рудные залежи!

- Как это? - удивился ловозерец.

- У людей есть легенда про то, как олень стукнул копытом по скале и посыпались огненные искры. Там и стали руду искать. Вот так-то, малыш!

«Домой, домой,» - то и дело повторял олененок, несясь вдоль трассы, как учили старожилы из заповедника. Вот остался позади город Больших труб и спустя время показались огни Оленьего города. На большаке Олешка замешкался и едва не угодил под колеса машины. Обезумев от страха, он метнулся в сторону огней. Опомнился, лишь оказавшись у большого камня, с которого на него смотрел вожак. Крупный, сильный и, как водится у домашних оленей, с одним рогом. Олешка стоял пристыженный, виновато опустив голову, - сейчас ему влетит за все приключения.

- Чего вылупился, дурында? Это ж памятник! - промурлыкал кто-то. Из-за камня показался кот. Потянулся, почесал за ухом и уточнил для убедительности. - А рог ему хулиганы сломали. Традиция здесь такая - только к Дню города рог приделают, как, глядишь, уже снова нет.

- А ты кто? - спросил Олешка.

- Кто-кто! Кот в пальто! Пальта у меня, конечно, нет. Да и зачем нам, котам, польта? Своя шуба имеется, - в деталях рассказал о себе усач. - Живу я здесь.

Похоже, кот был рад позднему собеседнику. Выслушав сбивчивый рассказ рогатого юнца, буркнул: «Бывает, брат!» - и стал думать. Потом умылся, почесался.

- Ну-с, мой юный друг, я готов помочь тебе. И запомни - каждый поворот на жизненном пути нужно делать обдуманно, - наскоро пофилософствовал и тут же добавил: - Так что заодно заскочим в наш кулацкий, то бишь дачный, поселок - у меня там мыши.

Котяра вскочил на спину оленя, и они двинулись в путь. Было тихо. Олешка уже пообвыкся к причудам города, его почти не пугали похожие на светящиеся скалы многоэтажные здания и маленькие солнца на стволах фонарей.

Кот-навигатор управлял движением. Впереди раскинулась залитая разноцветьем огней площадь, и кот скомандовал поворачивать в сторону. Но Олешку словно неведомая сила тянула туда, где взметнулась в небо огромная светящаяся стела, а неподалеку переливалась, сочилась сполохами северного сияния высокая елка.

- Давай посмотрим! Хотя бы чуть-чуть! - взмолился Олешка. - Скажи, что это такое?

- Что-что! Деньги людям ляжку жгут! Скоро соберутся здесь и будут дурью маяться до утра. Лучше бы котам бездомным приют построили, а то позакрывали подвалы да чердаки, интеллигентному бродяге голову негде притулить. Мышей есть невозможно, сплошные консерванты, - разворчался котяра. - А столбина эта посреди площади геологам и горнякам в память поставлена. Говорят, из чистой стали, а в основании - рудный монолит.

Олешка вертел головой во все стороны, или это она у него так кружилась от восторга, не поймешь. Ноги сами принесли к подножию стелы, и олененок что есть мочи стукнул копытцами. Есть! Все получилось, правду говорил старик-олень в заповеднике: искры так и брызнули из-под копыт!

В этот момент на площадь выкатил-выполз большой, словно гусеница, автобус. Олененок рванулся, кот впустил когти ему в холку и возопил с перепугу мартовским фальцетом.

И лишь когда тьма обступила беглецов, оставив позади переполох и ужас, кот примирительно изрек: «Говорил ведь тебе - огородами надо было, огородами. Ой, парень, смотри, любопытство твое до добра не доведет».

- Зато будет что вспомнить! - выдохнул запыхавшийся олененок.

- А ты заметил, как шуганулся мужик в форме? А те-то, которые к елке шли? Ой, мамочки, навели мы, паря, с тобой шухеру!

Друзья праздновали победу: кот валялся в сугробе, олень бил оземь копытом и порыкивал - смеялся как умел.

Настало время прощаться.

- Тебе туда, - указал кот на развилку.

- Я уже понял. Я чую тундру, - взмахнул ресницами олененок.

- Ну а я обратно! Это мой город, меня здесь каждая собака знает, - приосанился усач.

И шмыгнул в темноту ночи. Ноздри оленя жадно ловили знакомые запахи, доносившиеся издалека. Теперь он знал дорогу домой, в родную тундру. Самое лучшее место на свете.

Татьяна ПОПОВИЧ, Оленегорск.