В середине апреля горел знаменитый собор Парижской Богоматери. От него остались стены, президент Франции обещает восстановить через пять лет… В минувшем августе в Карелии, в Кондопоге сгорела Успенская церковь - шедевр деревянного шатрового зодчества. Ее руины законсервированы, собираются деньги на возрождение… А 165 лет назад таким же образом огромную потерю понес наш край: в огне погиб кольский Воскресенский собор - выдающееся архитектурное сооружение.
Легенда Севера
Это был храм о трех головах, состоял из трех соединенных церквей. Центральным являлся храм Воскресения Христова. С северной стороны примыкал придел Святого Великомученика Георгия, с южной - церковь Святого Николая Чудотворца. Церкви увенчивались пятиглавиями, еще четыре главы имелись на прирубах, по одной на каждую сторону света. Всего - 19 глав. Хотя некоторые исследователи ошибочно называли 18. Само это многоглавие, высоко взметнувшееся над кольскими крепостными стенами, напоминало языки пламени, большой костер.
Размеры собора впечатляли путешественников: все отмечали его монументальность, крепость стен, сложенных из толстых сосновых бревен. Он имел высоту примерно 37 метров, то есть 12-этажного дома. Георгиевский и Никольский приделы, приниженные, были похожи на крылья, что, несмотря на суровость храма, придавало ему воздушность, торжественность. Хорошая его сохранность ко дню гибели 11 августа 1854 года (23 августа по современному стилю) объяснялась тем, что был холодным, не отапливаемым печами. Известно, дерево хорошо сохраняется в сухости и холоде. В описи 1819 года сказано: «Стенами крепкий, но крышкою приходит к ветхости». В 1822 году «крышку» отремонтировали, перекрыли на проценты, с пожертвованных собору 3000 рублей кольским купцом Алексеем Поповым. На эти же проценты содержали сторожа.
Начинали служить в нем с Великой субботы, накануне Пасхи, и заканчивали в конце августа, на день Успения Богородицы. Однако знаменательные события, например, восшествие на престол, военные победы, отмечали богослужением независимо от времени года. В остальное время прихожан принимала теплая Спасская церковь с трапезою, стоявшая позади, западнее собора. Она имела придел Благовещения Пресвятой Богородицы, на ее месте стоит ныне каменный Благовещенский храм.
По соседству находилась шестигранная колокольня с шатровым верхом на «четверике», на четырехугольном срубе, с пятью колоколами весом 75, 20, 4, 2 и 1 пуд. Внутри собора имелся пятиярусный богатый иконостас с множеством старых икон, украшенных золотом, серебром и жемчугом. Иконы имелись во всех трех церквях, а также над входами. Выделялась огромная храмовая икона Вознесения Христа размером 160 на 140 сантиметров. По словам кольского лесничего Константина Соловцова, одна из икон была найдена на пожарище совершенно невредимою, потом якобы хранилась в Троицкой церкви за рекой. Конечно, это легенда, коими богата Кольская земля. Да и сам храм со временем стал легендой…
Православное лицо
Идея такого грандиозного архитектурного сооружения имела какие-то причины. Кола была городом порубежным. На протяжении веков ее посещали иностранные торговцы, мореплаватели, путешественники, с начала весны на Мурманский берег начинался наплыв рыбаков из Поморья. Кола была военным, политическим, хозяйственным центром огромной заполярной территории, столицей Русской Лапландии. А столица должна иметь выразительное «православное лицо». Существовавший скромный одноглавый соборный храм Всемилостивого Спаса с Благовещенским приделом не удовлетворял запросы кольских правителей, да и жители желали духовного обновления. Они ревниво отнеслись к постройке в Варзуге в 1674 году красивейшего Успенского шатрового храма, построенного мастером Климентом. Участвовал ли Климент в кольской стройке - неизвестно.
Осталась легенда о неизвестном строителе, записанная со слов колян писателем-путешественником Сергеем Максимовым в 1856 году. Построил-де мастер собор, вино пил, плакал, а потом бросил свой топор в реку Тулому и ушел, куда глаза глядят. Эту легенду приписывали и мастеру Нестору, сотворившему 22-главую Преображенскую церковь в Кижском погосте в 1714 году. Известный архитектор-реставратор А. В. Ополовников предположил: возможно, многоглавые храмы в Коле, Вытегре и Кижах строил один мастер.
Собор строился во времена воеводы Василия Ивановича Эверлакова, который заступил в должность в феврале 1681 года, сменив И. Г. Чирикова. Был ли он инициатором закладки Воскресенского собора? Храмозданная надпись на соборе с центральной восточной стороны гласила, что строился тот по благословению патриарха Иоакима и архиепископа Афанасия, главы Холмогорской и Важеской епархии. Тем не менее Эверлаков был у начала стройки и, конечно, содействовал этому замечательному делу. Покидая Север в 1683 году, пожертвовал собору потир, сосуд в виде чаши для причастия, который временно хранился в Спасском храме. Через год Воскресенский собор был построен, в 1685-м - освящен.
Геростраты из Лондона
Кола на протяжении веков не единожды оказывалась в зоне различных военных конфликтов. Она выстояла, и мы благодарны ее защитникам, что ныне существует Мурманская область Российской Федерации, а не какая-то датская или шведская провинция.
В 1853 году Англия в очередной раз посягнула на российские земли. Крымская война разгорелась на Юге и аукнулась на Севере - на Белом и Баренцевом морях крейсировала англо-французская эскадра. Кола в то время уже не была крепостью - ни артиллерии, ни войск, только инвалидная команда из старослужащих. Но коляне дали отпор противнику. Организатором обороны стал лейтенант флота Андрей Мартынович Бруннер (1824 - 1880). Летом 1854 года он инспектировал Соловецкий монастырь, выдержавший осаду супостата. В Колу добрался в начале августа и до появления врага принял кое-какие защитные меры.
Противник появился 9 августа. Это было трехмачтовое 16-пушечное судно «Миранда» с экипажем 175 человек под командованием Эдмунда Лайонса. В литературе корабль квалифицируется как корвет, шлюп или пароход-фрегат. К исходу 10 августа «Миранда» заякорилась в устье Туломы, близ мыса, где находились соляной склад и часовня Трифона, и направила в лодке парламентера с письменным ультиматумом. Враг требовал сдать вооружение, казенное имущество и обещал сохранить город и частную собственность. Было также передано пожелание капитана переговорить с кем-либо из городских властей. На встречу в штатской одежде поехал Бруннер, выдавая себя за секретаря городничего. В беседе с Лайонсом Бруннер ответил, что уполномочен жителями дать решительный отказ.
На рассвете 11 августа началась корабельная пальба. На Колу посыпались бомбы, ядра, начиненные горючим веществом. Одно- и двухэтажные дома города стояли близко друг от друга. Воскресенский собор представлял собой прекрасную цель, и это деревянное чудо вскоре охватило пламя. Бойцы инвалидной команды отстреливались, отбили десант на Монастырский остров. Древнее и единственное оказавшееся у защитников орудие, установленное накануне около соляного склада, смогло выстрелить один раз. И было повреждено этим выстрелом...
Почти вся Кола выгорела. Погибли две церкви, часовня Трифона, склады, 92 жилых дома. В огне завершили свой исторический путь и Воскресенский собор, и стены Кольского острога. Уцелели дома только в Верховье, близ горы Соловараки. Там же избежали огня часовня Всемилостивого Спаса и старинный крест «на поклонение всем христианам», да еще на острове - Троицкая церковь.
Рука Всевышнего наказала «герострата» Лайонса. Летом следующего года под Севастополем русское ядро разнесло капитанский мостик «Миранды», тяжело ранило командира. Через шесть дней в мучениях Лайонс скончался от гангрены на руках собственного отца, адмирала.
К 1880-м годам Кола отстроилась, была восстановлена каменная Благовещенская церковь, но уже здесь не было той архитектурной красоты, творческой мысли, что выделяла ее прежде в ряду северорусских городов.
Потерявши - плачем
Краеведческий, научный интерес к многоглавому деревянному шедевру в Коле был невелик. Но проявился сразу же после его гибели и не угасает до сих пор. Обычное, впрочем, дело: потерявши - плачем...
Незадолго до нападения англичан коляне, предчувствуя беду, вывезли уездный архив и казну вверх по реке Туломе. После пожара отправили в Кемь, куда переехали и чиновники. Среди бумаг сохранились два старых рисунка - южный фасад и план собора. С ними познакомился писатель-народник Сергей Максимов, проезжавший в 1856-м на Мурман через Кемь. Коллежский регистратор Александр Шешенин, служивший в Коле учителем, нарисовал по свежей памяти западный фасад сгоревшего храма и передал писателю. Все три рисунка осели в Археологическом обществе в Санкт-Петербурге.
Академик архитектуры Андрей Тимофеевич Жуковский (1831 - 1873) по рисунку Шешенина изготовил более совершенное изображение Воскресенского собора. В 1858 году оно появилось в журнале «Иллюстрация». Именно рисунок Жуковского стал основой последующих изобразительных реконструкций храма. По нему сделали свои варианты советские архитекторы - ушедшие Петр Максимов, Петр Барановский, Александр Ополовников и ныне живущий Геннадий Мокеев. Все они отмечали уникальную конструкцию из трех церквей, многоплановость, монументальность трехкубоватого храма. Все внесли какие-то дополнения, свое видение нижней или верхней частей собора. Их реконструкции опубликованы в альбомах по деревянной архитектуре, учебниках.
Их исследования касались также и крытой галереи с оконцами, охватывающей памятник с трех сторон, имеющей внутренний переход во все церкви. Галерея опиралась на наклонные стены-подклети, отчего Воскресенский собор казался воздушным, приподнятым над землей. Ныне здравствующий академик архитектуры Геннадий Яковлевич Мокеев, отмечая округлость галереи, писал: «Кольский собор стал походить на «корабль», как бы отражая изначальный, древнейший символ Ноева Ковчега. А все люди, сгрудившиеся на таком «корабле», плывут в будущее даже не по «житейскому морю», а по бурному грозному Ледовитому океану, возле самой северной границы христианского мира».
Собственное архитектурное видение самого Мокеева заслуживает внимания и уважения, как и его книга «Тройное солнце Лапландии», где автор критически рассмотрел существующие рисунки и реконструкции Воскресенского собора, попытался выявить символику его сложных форм, предложил свои варианты. В храме он увидел символ благодатного Рая, согревающего поморов на берегах «студеного моря-окияна».
Дело техники и желания
Существуют четыре деревянных макета Воскресенского собора, их авторы - мурманчане Николай Быстряков (создал в 1961 году) и Константин Наполов (1978), мастер из поселка Верхнетуломского Владимир Миланов (2009), москвич Виктор Бахарев (2014). Первые два макета принадлежат областному краеведческому музею, на время его ремонта работа архитектора Быстрякова размещена в областной научной библиотеке. Макет Миланова находится в кольской городской администрации, Бахарева - в коллекции архитектора Мокеева. Не обошли вниманием шедевр и мурманские художники: в графических и живописных произведениях его изображали Михаил Кирин, Иван Ворон, Виталий Бубенцов.
В нынешней Коле почти ничего не осталось от старины. Лишь храм Благовещения, чьи стены испытали силу английских ядер. Когда-то здесь размещался Музей поморского быта и народных промыслов. Сейчас есть только музейный уголок при городской администрации. В ту пору, когда церковь возвращали епархии, помнится, власти обещали отдать под музей здание бывшего Дома культуры, но это уже вряд ли случится: дельцы перестроили его под рынок.
А ведь место для музея наверняка нашлось бы в заново воздвигнутом Воскресенском соборе. И идея воссоздать его жива. Причем исходит она не от местных, а от московских архитекторов. И примеры тому есть. По материалам архитектора Александра Ополовникова восстановлена 25-главая церковь Покрова, сгоревшая в 1963 году близ города Вытегры Вологодской области, она находится сейчас в парковой зоне Санкт-Петербурга.
Прислушаемся же к голосу архитектора Геннадия Мокеева: «Теперь для такого восстановления нет исторических тайн: образ, облик, все архитектурные формы расстрелянного и сожженного символа Небесного Града Колы достаточно хорошо выяснены. Возродить архитектурное чудо - святыню заполярного Русского Севера - «дело техники» и нашего желания».
