Это всегда неожиданно (даже для северянина, который видел подобное не раз и не два) и всегда прекрасно. Когда ночное небо вдруг расцвечивает изменчивыми сполохами, когда сначала неясный, лишь штрихом обозначенный просвет вдруг начинает расти, становится объемнее и шире, чтобы потом, если, конечно, тебе повезет, раскрыться над землей ярким, полыхающим знаменем. Словно окно в иной мир, отдельный от нашего привычного, будничного земного бытия. Словно окно в небо.

Такими у нас бывают полярные сияния, которое на снимке только еще проявилось, заявило о себе, пока негромко, но завораживающе явственно. А место-то какое выбрал неведомый нам устроитель подобных небесных представлений - Варзуга! Это старинное поморское село на Терском берегу само, как окно в иной мир, многим из нынешних жителей Земли абсолютно неизвестный, непонятный и загадочный.

Пришла на Север осень.

Звучит, наверное, парадоксально, но безусловное счастье Варзуги в том, что не так-то легко сюда добраться. От Мурманска - 500 километров, до районного центра и единственного тут оазиса цивилизации, Умбы, - 140. Дорога - грунтовка, лишь меньшая часть асфальтирована. Раньше-то и вовсе без нее обходились - ехали вдоль моря по отливу. Потому и уклад, традиции и обычаи, и язык собственный (своеобычная часть поморской говори, отдельный словарь его есть - «Живая речь терских поморов») до последнего времени сохранились в заповедной чистоте и неприкосновенности.

Много раз бывал я здесь - не сосчитать. И, как и прежде, Варзуга удивляет и поражает, словно все впервые. Она словно открывает тебе себя - вновь и вновь.

«Магазин на одной стороне, бабка Марья живет на другой...»

«Деревянный мир поморский: Морем правленые доски, Поплавки из бересты И поклонные кресты...» - когда-то написал я о ней, да и в целом о Терском береге. Строчки так себе, но в точности им не откажешь. Действительно дерево здесь - главный материал. Поморы привыкли обходиться без металла - и дорого, и непрактично, а порой и неудобно. Помню, как поразило меня в первый приезд, что вместо уключин в лодке, на которой мальчишка-перевозчик доставлял нас на дальнюю, Никольскую сторону села, были веревочные петли.

Вот и главная церковь Варзуги, Успенская, без единого гвоздя сработана. Да как!

В Оленице знают, куда держать путь.

Помню, как спросил меня уже больше двадцати лет назад знаменитый писатель, лучший русский исторический романист конца XX века Дмитрий Балашов:

- А красавица ваша в Варзуге жива ли?

Это он так об Успенской церкви спрашивал - с нежностью и восторгом. Жива, жива, по сей день жива! Дмитрий Михайлович, к слову, в свое время многое сделал, чтобы ее сохранить. Он работал в Варзуге как фольклорист - незаурядно работал, несколько уникальных исследований создал. Сейчас в селе есть мемориальная доска его памяти, а в Умбе - музей.

Успенская церковь - сердце и символ Варзуги.

Церковь действительно невероятно красива. Неизвестные русские мастера, что ее сотворили в конце XVII века, полагаю, были гении. Без всякого преувеличения и оговорок. Храм ведь не просто ладно скроен, но еще и виртуозно, с идеальным чувством пространства, вписан в местную природу, словно сам - часть ее. И село-то без него выглядит уже чужеродно, уничтожающе неправильно, будто человек без сердца… Это было особенно явно, когда несколько лет назад церковь разбирали, чтобы заменить обветшавшие нижние венцы сруба.

Но - не церковью единой. Не ею одной славится щедрая на чудеса Варзуга. Семга, конечно, семга! Как без нее-то? Село ведь стоит на одноименной реке - одной из немногих сохранившихся в России речек, куда приходит нереститься эта знаменитая царская рыба… Поморы так ее и называют «рыба», словно все остальные кумжи и иже с ними для них нечто иное.

Да ладно семга! А люди? Один только легендарный Свят - Святослав Калюжин, в лихие девяностые вдохнувший жизнь в местный колхоз с эпическим названием «Всходы коммунизма», чего стоит. Главной статьей дохода тогда стал рыболовный туризм: знатные и богатые люди со всего мира, в основном англичане, приезжали сюда половить семгу по принципу поймал-отпустил. Помню, как в начале нового века приехали к Святославу Михайловичу в гости, а он, лукаво улыбаясь, спрашивает между делом: «Знаешь, с кем мы вчера вместе у костра под гитару песни пели?» Пожимаю плечами: «Откуда?» «С Эриком Клэптоном!» - говорит Свят и смеется.

И не врал ведь нисколько. Именитые люди вроде Клэптона - одного из лучших гитаристов мира - к нему частенько заглядывали.

А у нас-то осень, осень вокруг! Царит, еще балует напоследок теплыми, улыбчивыми деньками. Самая лучшая, самая светлая на нашем Севере пора. А здесь, на Терском берегу, особенно. Однако уже надо возвращаться в Мурманск, из иного мира - в наш, привычный, суетный, но, как и Варзуга, бесконечно любимый.

И чего ты ржешь? Кузомень.

Можно еще по дороге свернуть в Кузомень с ее рукотворной пустыней и упокоенными в песке величавыми крестами. Море там совсем рядом, а зверью приволье - всякому, не только морскому, но и вполне себе сухопутному. Вроде приблудных собачух и диких лошадок, что вольготно пасутся в двух шагах от села.

И дальше - деревня за деревней, каждая - на особинку, сама по себе, с другой не спутаешь. Такая жизнь. Такой мир. Такая осень.