Есть такое расхожее выражение - визитная карточка города. То есть главная городская достопримечательность. Прямой ответ на вопрос: «Чем удивлять будете?» В сегодняшнем Мурманске выбор объектов, претендующих на этот статус, обширен: от памятника Защитникам Советского Заполярья до моста через Кольский залив. А когда-то было иначе...

Отель на колесах

Ну в самом деле, не предъявлять же в качестве визитки деревянные бараки и «чемоданы» - постройки из гофрированного железа с полукруглой крышей, почти сплошь из которых и состоял тогда краевой центр. И даже самое внушительное городское здание той поры - Морской клуб, по сути, тоже было бараком, только побольше остальных.

А потом появилась она. И сразу стала той самой визитной карточкой. В этом году первой мурманской гостинице со странным для современного уха названием «Желрыба» исполнилось бы 95 лет.

Долгое время жителям Мурманска было не до гостиниц. Первая мировая для них плавно перетекла в Гражданскую, а затем в разруху. Какие уж тут изыски. Ситуация изменилась с приходом НЭПа, а точнее, в конце 1922 года, когда организованная в краевом центре ярмарка вызвала наплыв приезжих. Жилья в городе не хватало, и правление Мурманской железной дороги сделало ход конем - поставило «вагоны для использования их в качестве гостиницы».

По городу расклеивали отпечатанные в типографии объявления: «Гостиница в вагонах около вокзала. Отдельные купе. Дешево, чисто, тепло. К услугам останавливающихся: прислуга, электросвет, телефон, спальное белье. По желанию за особую пониженную плату готовый стол при буфете-ресторане».

Отель на колесах существовал два года. Потом построили двухэтажное здание, отданное в ведение железнодорожным рыбо-звериным промыслам, сокращенно именовавшимся «Желрыбой». «Центральная часть его, - писал позже Максим Горький, - сложена из разноцветных кусков гранита, а крылья и островерхая крыша придали всему корпусу странную легкость».

Как следует из отчета мургуботдела ОГПУ, хранящегося ныне в Государственном архиве Мурманской области, официальное открытие гостиницы состоялось 18 декабря 1924-го. Находилась она в полосе отчуждения железной дороги, неподалеку от нынешней нижней площадки автовокзала. В справочнике «Весь Ленинград» за 1928 год указаны точный адрес: улица Красина, дом 11, и номер телефона - 87.

Культурные удобства для деловых людей

Новое строение действительно стало самым заметным местом города, но относились к нему по-разному. Сами железнодорожники - взахлеб хвалили. К примеру, начальник Мурманской железной дороги Арон Арнольдов не раз пояснял, что гостиница «имеет немаловажное значение», что соорудили ее «в целях предоставления приезжающим в Мурманск деловым людям культурных удобств» и, дополнительно, чтобы «использовать имеющийся у «Желрыбы» коммерческий аппарат, а также… усилить прибылями… ее коммерческие оборотные средства».

Зато многие горожане встретили новостройку в штыки. Роскошь ее номеров казалась им, живущим в бараках и кое-как сколоченных хибарах, возвратом к старорежимному прошлому. «Выстроили гостиницу для администрации и нэпманов, а рабочим только обещают что-то сделать», - фиксировали ходившие по городу слухи компетентные органы.

Объявление в газете «Полярная правда». 1926 г.

«В эту гостиницу, - сообщала 4 сентября 1924 года «Полярная правда», - как слышно, уже нанимают и соответствующие штаты женской прислуги, а может быть, в дополнение к этой прислуге будут наезжать и особые гастролерши женского пола, для которых теперь отсутствуют удобные и прикрытые уголки. Отстраиваемая гостиница предоставит все удобства таким гастролершам, а рабочие по-прежнему будут спать под открытым небом или ютиться в холодных железнодорожных вагонах».

Та же мысль, но уже в стихотворной форме, отражена в фельетоне «Привет», опубликованном в «Полярке» 29 января 1925-го. Автор, подписавшийся псевдонимом Красный Лапоть, заявлял: «Ну, Ванька, сматывать манатки пора, и сегодня пойдем ночевать к Желтреске в номера… А-а-а! Вот она, наша долгожданная кормилица, Желрыбская с пустыми сторублевыми номерами гостиница. Буфет, номера, вино, пиво - просто поповский рай, а тут вот сижу без квартиры, хоть ложись да умирай!».

Стоит признать, что железнодорожная администрация давала поводы для упреков. «В гор. Мурманске открылась гостиница «Желрыбы», которая обслуживает, как видно, своих начальников, но не приезжих, - значилось в сводке Мурманского губернского отдела ОГПУ за первую неделю декабря 1924 года. - Так, начальником Мамзиным занят самый лучший №, его помощником Ермолаевым занят второй большой №, третий № занят комендантом гостиницы, четвертый № занят поваром гостиницы, пятый № занят ревизором Смирновым, шестой № занят прислугой гостиницы, седьмой № занят завхозом, таким образом, для приезжающих нет №, так как еще не все № оборудованы».

Заоблачные цены и пролетарский сервис

Гостиница совмещалась с рестораном, расположенным в том же здании. «Ресторан был шикарный, - вспоминал один из сотрудников «Желрыбы», - зеркала, пальмы, струнный оркестр из Питера, превосходная кухня. Один повар работал ранее у царя Николая на яхте «Штандарт»… Гостиница тоже была шикарная… Вестибюль и номера были обставлены чудной мебелью и зеркалами в мраморных рамах (трюмо). Большинство мебели было с царского Зимнего дворца, о чем свидетельствовали медные таблички с надписью «Зимний дворец, комната № фрейлины, княгини такой-то»… в Мурманск прибывали пароходы всех наций, и надо им было показать, что мы не убогие».

В гостинице было 26 жилых номеров и - по тем временам просто верх пышности - две отдельных ванны. Убранство в буржуазном стиле сочеталось с заоблачными ценами и самым что ни на есть пролетарским сервисом. «Номер в гостинице от 4 р. и выше в сутки, - возмущался приезжий, подписавший в 1926-м свою заметку в «Полярной правде» псевдонимом П. Норд. - За бритье и стрижку - 2 р. 50, - продолжал он рисовать картинки гостиничной жизни.

- Это же в Ленинграде стоит 35 к., - возражаю я.

- А здесь Мурманск, - невозмутимо отвечает мне маэстро ножниц и бритвы. - Дешевле не работаем».

Дело дошло до того, что некий профессор Икс напечатал в «Полярке» свои сатирические правила проживания в мурманской гостинице. «Воспрещается, - указывал он:

а) громко говорить;

б) тревожить клопов;

в) требовать горячую ванну;

г) требовать горячую печь…

Вменяется в обязанность:

а) мыться в уборной;

б) самому отыскивать единственную уборщицу;

в) наслаждаться кухонным шумом и гамом с 8 утра до 12 ночи.

Комнаты делятся, - констатировал Икс, - на «свои» и «чужие». В «своих» живут «свои», в «чужих» - прочие. «Свои» комнаты хорошо отапливаются, чисто обставлены… «Чужие» - строго по нормам».

Днем - столовая, ночью - кабак

Из живших в гостинице иностранцев можно вспомнить румынского писателя Панаита Истрати, которого называли «балканским Горьким», и замечательного немецкого художника Генриха Фогелера, отдельно отметившего в Мурманске «большой, прекрасно обставленный отель». Останавливались в «желрыбовских» номерах и зарубежные дипломаты: консулы, атташе по морским делам, торгпреды.

Что касается отечественных деятелей, почти каждый из тех, кто приезжал в 20-е годы в самый северный незамерзающий порт страны, бывал либо в гостинице, либо в ресторане при ней. Особое внимание приковывал к себе ресторан с высоким, по характеристике журналистки Зинаиды Рихтер, камином «в северном норвежском стиле». «Днем, - пояснял сибирский писатель Вивиан Итин, - это приличная столовая, ночью - кабак. Эпопея поножовщины годами разыгрывается у входа. Интернациональная ругань потрясает желрыбовские стекла. Специальный вышибала, потея, спокойно выносит живые трупы и, с помощью милиционера, сваливает в мокрый ров. Там, бесчувственные, они лежат в нечеловеческих позах, иногда вниз головой, маяча в полярных сумерках, и жестокая морянка - северный ледовитый ветер - замораживает нечистоты на их не пропитых еще рубахах».

В общем, если гостиница считалась самым респектабельным местом Мурманска, то ресторан - самым злачным. «Маэстро-баянист режет уши невзыскательных посетителей русскими песнями и романсами вперемешку с маршами и фокстротами, - рисовал типичную картину журналист Борис Зайцев. - Склонившиеся над липкими столиками группы завсегдатаев, возбужденно жестикулируя, стараются перекричать громогласные звуки баяна. То в одном, то в другом конце зала вспыхивают скандалы и ссоры».

Сохранившееся до наших дней зеркало из интерьера гостиницы «Желрыба».

По свидетельствам очевидцев, драки между русскими и иностранцами или схватки иностранцев между собой с применением английского бокса, с использованием в качестве подручных средств бутылок, столов и стульев были в порядке вещей. Неудивительно, что, в конце концов, специальная комиссия при окружном исполкоме 14 декабря 1928 года постановила закрыть ресторан и открыть на его месте рабочую столовую.

Что касается первой мурманской гостиницы, она просуществовала до тех пор, пока в 1933-м не вошла в строй ее гораздо более масштабная «сестра» - четырехэтажная «Арктика». Еще какое-то время в здании сохранялись отдельные номера, где, по необходимости, размещали железнодорожных служащих. К началу Великой Отечественной не осталось и их.

Долгое время в бывшей гостинице находилось управление Мурманского отделения Октябрьской железной дороги. Сохранились до наших дней некоторые детали «желрыбовского» интерьера. В том числе картина с видом довоенного Ленинграда и внушительных размеров зеркало в резной деревянной раме. Может, и на самом деле из Зимнего дворца. Как знать.

В начале нового тысячелетия гостиничное здание снесли. А жаль. Хотелось бы сохранить его как памятник мурманской старины. Как визитную карточку Мурманска периода НЭПа.