- Нужно всегда стараться понять другого человека, войти в его положение. Только после этого ты можешь дать какую-то оценку. Но не стоит делать это публично. Я, например, никогда не оценивал работу того или иного депутата, считая это некорректным. За него ведь проголосовали избиратели, пусть они ему и дают оценку. Критиковать - да, можешь и обязан. Это помогает человеку, ведь безгрешных не бывает, - так размышлял о своем этическом кредо Павел Сажинов - один из немногих мурманских политиков, которому, как никому другому, подходит определение «политический тяжеловес».

В эти дни он отмечает свое 65-летие. Накануне мы беседовали с Павлом Александровичем о тех крутых поворотах, на которые богатой оказалась его жизнь.

Начали, как водится, с детства, с истоков. Родился Павел Сажинов в Архангельской области. В семье, где было шестеро детей, по определению не могло быть бездельников и белоручек. Работящими были и родители:

- Маму мы, конечно, любили, но авторитетом в семье всегда был отец, который воспитывал нас своим примером. Он никогда никого из детей пальцем не тронул, одного его слова было достаточно.

Александр Родионович Сажинов на селе был очень уважаемый человек. Его и звали Родионычем не только из-за редкого отчества, но и из уважения. Делать умел в крестьянском быту абсолютно все. Дети старались не отставать от отца, перенимали навыки обращения с инструментом. До сих пор Павел Александрович редко прибегает к услугам наемных мастеров в доме. Зачем, если сам сделать может? И своих детей к этому приучил.

Но с физическим трудом жизнь Павла Сажинова была связана недолго - лишь три года после школы довелось поработать токарем на «Севмашпредприятии» в Северодвинске. Видел себя инженером, тем более золотому медалисту, казалось бы, в любой вуз дорога открыта. Однако с поступлением на факультет радиоэлектроники Ленинградского политехнического института вышла осечка.

Но со своим крестьянским упорством в стороне от учебы Павел Сажинов не остался. Пошел работать и учиться заочно, хоть и на другом факультете. Позже учился на историческом факультете в Мурманском пединституте, а потом - Высшая партийная школа и аспирантура в ГДР.

- Многие не поверят, но ехать учиться за границу я совершенно искренне не хотел, - вспоминает Павел Александрович. - Готовился учиться в Академии общественных наук в Москве на историческом факультете аспирантуры. Работал по нашей, мурманской проблематике, изучая период 1916-20 годов. Но, к сожалению, ЦК командировал меня в Германию. Правда, сейчас уже не жалею о тех трех немецких годах с 1983 по 86-й. Учиться было очень интересно. Вначале овладевали языком, а после уже на немецком писали и защищали свои работы. Мне удалось защититься с высокой оценкой.

- После этого вы перестали изучать историю, а принялись ее делать?

- Все мы участвуем в историческом процессе, каждый на своем уровне. Большинство после ГДР направляли на работу в ЦК или в советские посольства в Восточной или Западной Германии. Меня же попросили поработать в Североморске, считаю, что повезло.

- Вас же направили на партийную работу?

- Да, я был первым секретарем Североморского горкома партии. На нас замыкались и Полярный, и Снежногорск, и Гаджиево, и Гремиха, и Териберка, и Белокаменка. Большая была территория.

Решать первому секретарю приходилось не только партийные, но и хозяйственные вопросы одновременно. Главная задача этих городов - сейчас почти все они в статусе ЗАТО - работать на флот, на оборону. Ближе к 90-м годам, когда армию стали освобождать от несвойственных функций, пришлось заниматься передачей этих городов в ведение местных советов. Ведь в том же Североморске тогда все принадлежало военным: жилой фонд, дороги, социальные объекты, торговля - абсолютно все!

- Для вас события после 91-го года, развал страны означали еще и личную драму - вы потеряли работу?

- В 91-м уже чувствовалось, что происходит нечто невообразимое. Может, кто-то не помнит, но задолго до «путча» появились постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР о введении чрезвычайного положения в некоторых отраслях экономики. Ситуация была очень непростой. Конфликт между центром и национальными республиками был налицо. Мы здесь, на Севере, меньше ощущали все это. Чувствовалось, правда, через снабжение продуктами и товарами. Люди расхватывали в магазинах все подряд, вводились талоны.

О событиях 19 августа Павел Сажинов узнал, так же как и все остальные, по радио. Когда понял, что ситуация складывается непросто, у себя в горкоме партии закрыл все кабинеты, принес запас продуктов, воды и сказал: остаюсь здесь, пока все не «разрулится». Подчиненных отпустил по домам. Суток двое на рабочем месте прожил. Понял, что противодействовать бесполезно, когда Горбачев заявил, что, по словам Сажинова, «все сдает».

- Истерия ведь тогда была большая, - вспоминает Павел Александрович. - Могу честно сказать, что мы координировали свои действия с командующим флотом. Надо было не допустить анархии в городе, ведь флот - это оружие, притом ядерное! Особо мы свои действия не афишировали, но обстановкой управляли.

- Потом было то, что было, - вздыхает Павел Александрович. - Я остался без работы. Дети - школьники, жена - домохозяйка. Пытался устроиться в пединститут. Руководство побоялось взять меня. Уж не знаю, был ли специальный звонок откуда-то «сверху», или сами перестраховались. Ученым я себя не считал, поскольку больше занимался практикой, а не наукой. Между тем на тот момент я был единственным в области дипломированным политологом с научной степенью.

Удивительно, но тогдашние демократы из числа депутатов горсовета ездили к главе области Евгению Комарову и просили, чтобы главой администрации Североморска назначили Сажинова. С Комаровым они были очень давно знакомы, еще в обкоме партии в одном кабинете работали. Однако была установка: никого из бывших партруководителей на работу не брать. На данную должность был назначен председатель горсовета Виталий Волошин. Североморские депутаты, оставшись без председателя, избрали на этот пост Павла Сажинова.

- Уголовного дела на меня не заводили, - продолжает собеседник. - Это тогда коснулось только высших лиц государства, но в прокуратуру таскали. Я и сейчас всего не стану рассказывать о том, что происходило тогда. Скажу лишь, что перед «путчем» и во время него никаких команд ни из Москвы, ни из обкома не получали. Все это для нас было совершенно неожиданно. Снова без работы остался в 93-м, после роспуска советов.

Весной началась работа над новой Конституцией, и Сажинова решением сессии областного совета включили в состав делегации от нашего региона для работы в Конституционном совещании. Там, по его признанию, было очень интересно - пришлось и литературой специальной всерьез заняться, взяться за самообразование. А в 1994-м подоспели выборы в депутаты областной думы. Сначала Павла Сажинова избрали председателем собрания депутатов, поскольку не было легитимного кворума, а потом и председателем полноценной думы.

- Это уже совершенно другая страница моей биографии, - констатирует Павел Александрович. - Но все обо всем не расскажешь! Думаю, самое главное в жизни - взаимоотношения, которые выстраиваешь с другими людьми в процессе работы и общения. Не мыслю себя в одиночестве! По складу характера я человек, которого можно назвать коллективистом. Никогда я не старался «быть начальником». Иногда поминают «телефонное право» советских партийных чиновников. Если что-то нужно было решить, я всегда старался убедить человека. Ни разу в жизни не обращался к судьям, исполнительным структурам - просто не вмешивался в их деятельность. Ни разу не дал команду - что или как печатать в газете. Всегда интереснее, когда есть дискуссия, когда ты убеждаешь, тебя убеждают.

- А убедить удавалось часто? И вообще, не разочаровались вы в людях за столько лет работы?

- В большинстве мне пришлось трудиться вместе с хорошими людьми.

До сих пор вспоминает Павел Сажинов прекрасных людей, с которыми в молодости довелось работать на заводе. И тех, кто стоял рядом у станков, и мастера, и начальника цеха.

- Конечно, меня предавали, - не скрывает он. - Было. Не скрою, в ком-то и разочаровывался. Происходит порой и сейчас. Стараюсь не осуждать людей, которые по отношению ко мне были, на мой взгляд, не совсем последовательны. Но мне, конечно, жаль. В свое время не одному человеку помог, и особенно плохо, когда твоя помощь оборачивается предательством. Пережить это очень тяжело. Бог им судья, как говорится.

- Политика - профессия специфическая. А друзья у вас есть? Может ли политик вообще позволить себе иметь настоящих друзей?

- Мои друзья - это те, с которыми дружу или с детства, или с армии. Здесь, в думе, у меня могут быть хорошие, товарищеские отношения, но близкая дружба, думаю, у политиков вряд ли может быть. Самое главное для политика - быть последовательным и правдивым. И это очень непросто, ведь иногда ты обязан своему коллеге сказать то, что, может быть, ему не нравится. А уж если говоришь, то должен прежде всего иметь на это моральное право - чтобы он тебя понял.

Продолжая размышлять о качествах, необходимых настоящему политику, Павел Сажинов отмечает последовательность и твердость убеждений. Если он сегодня в одной партии, завтра в другой, а послезавтра - в третьей, это, по мнению Павла Александровича, не политик, «а какой-то побегунчик». К такому и соответствующе отношение. Человек может сменить свои убеждения - мы живем в реальной жизни. Но когда это становится нормой поведения, такое не красит политика, говорит Сажинов.

В конце беседы мы вернулись к началу - вновь заговорили об отце, Александре Родионовиче:

- Он был беспартийным, прошел всю войну, победу встретил в Праге. Вернулся израненный, трудился простым рабочим - был и кузнецом, и плотником, и кем только не был! Однажды избрали его заместителем председателя колхоза. Но никак не по душе была ему эта должность, так и не свыкся с ней. Вскоре ушел обратно в кузницу. Отец для меня - до сих пор и пример, и совесть. Хоть беспартийный, но он во многом был примером и для тогдашних коммунистов, да и для многих сегодняшних членов разных партий. А я вступил в партию в армии. Рекомендацию мне давали те, кто прошел войну. Старался их никогда не подводить.

Беседовал Игорь КАТЕРИНИЧЕВ.