«Прочитав новость, что англичане решили экранизировать «Анну Каренину», я пренебрежительно пожал плечами и подумал, что, конечно, лучше англичане, чем американцы, но все равно ничего путного из этого не выйдет.

Предложение посмотреть фильм Джо Райта в кинотеатре вызвало еще более сильную аллергическую реакцию. Но закончилось как обычно: страсть к женщине победила над личными предпочтениями. И к лучшему!

К Джо Райту уже давно приклеился ярлык специалиста по экранизациям романов XIX века с социально-нравственной тематикой. Он делает это вроде бы неплохо и оригинально, но Россия - это совершенно иная материя. Писатели национального значения остаются в России богами. В своих книгах они обычно превращали любовь в мрачную тему, помещали ее в центр безжалостного общества или накладывали на нее груз существования «человека с прошлым». Одновременно в банальные на первый взгляд фабулы они вплетали современные им проблемы, создавая трагикомическую социальную панораму и ставя фундаментальные вопросы о России и даже о человечестве в целом.

По такой же траектории двигался и гений Толстого. Ведь «Война и мир», «Анна Каренина» или «Воскресение» - это историософские трактаты и серьезные размышления о судьбе России XIX века. Впрочем, этот автор прославился не только как писатель, но и как «революционер». Его не выносили Александр III и Николай II, который боялся критических рассказов и статей Толстого. Литератор также попал в немилость Русской православной церкви, которая предала его анафеме за самодеятельную интерпретацию священного писания. В сотую годовщину смерти Толстого Сергей Степашин, президент Российского книжного союза, обратился с просьбой к Патриарху вернуть писателя в лоно церкви. Ответ был отрицательным.

Добавим к этому, что в конце XIX века Толстой был вегетарианцем, в молодости - гедонистом, в старости - аскетом, высказывался за полную эмансипацию женщин (терроризируя собственную жену) и, несмотря на свое аристократическое происхождение, время от времени помогал крестьянам в поле. С него брали пример Махатма Ганди и Мартин Лютер Кинг, создавая концепцию ненасильственной борьбы. Перечислять можно еще очень долго.

Могли ли эгоцентричные по своей природе англичане показать Россию такой, какой видел ее Толстой? И да, и нет. Они сделали ставку на кинематографический театр и современные технологии. Это позволило им свободно играть образами, иррациональным образом сочетать разные сцены и выдвинуть на первый план самую важную для них линию: историю женщины, задавленной грузом традиций и социальных условностей.

Концентрация внимания на этом аспекте выхолостила (если не сказать, уничтожила) многие серьезные темы романа. Где Константин Левин с его экзистенциальными дилеммами (в фильме он, правда, является одним из главных героев, но предстает в образе простофили-идеалиста)? Где одержимость Толстого темой смерти, воплощенная в сцене прощания с жизнью Николая Левина - аристократа-алкоголика, живущего с проституткой? Где размышления о будущем России после отмены Александром II крепостного права?

Конечно, это слишком сложные и не слишком интересные темы для зрителей современных блокбастеров, однако упомянуть об этих недостатках стоило. Если бы Толстой написал роман исключительно о судьбе женщины, страдающей из-за своей эмансипации, никто бы не стал его экранизировать, а книгу бы давно забыли.

На русскоязычных порталах мнения разделились. Часть критически настроенных комментаторов пишет, что, если для школьников или иностранных зрителей эта экранизация может иметь какую-то ценность, то для человека, любящего литературу, знающего историю России, а также жизнь и творчество Толстого, особого интереса она не представляет. Быть может, они правы: с российской точки зрения это приятный для просмотра фильм, но не более того. Если бы я был русским, я бы наверняка думал так же и задавался вопросом: зачем вы уничтожили толстовскую глубину и оставили лишь сюжет об освобождении женщины?

Несмотря на возникающие претензии, россиянам стоит поблагодарить за этот фильм английских коллег. Почему?

Российский режиссер Сергей Соловьев (известный в первую очередь по фильму «Асса») почти десять лет пытался сделать экранизацию этого знаменитого романа, однако постоянно сталкивался с финансовыми трудностями. Он обратился с просьбой о финансировании проекта даже к так называемым «новым русским», но часть из них не сдержала своего слова и не дала обещанных средств. Из-за этого съемки несколько раз откладывались. Когда Соловьеву удалось наконец снять две версии картины (для кино и для телевидения), он не нашел прокатчиков, которые бы занялись дистрибуцией фильма, показать ленту не решился и ни один телеканал. Звучало мнение, что экранизация романа XIX не вызовет интереса у молодежи. Так что россиянам стоит предъявлять претензии в первую очередь к собственной киноиндустрии.

С другой стороны, скажем откровенно: российская версия не завоевала бы такой популярности, как это может сделать фильм Райта, а сейчас люди на всех континентах, пусть даже из уст английских актеров, услышат о гениальном писателе из России.

Забавно одно: Лев Толстой терпеть не мог театра. Писатель считал, что театру не следует верить ни с художественной, ни с социальной точки зрения, поскольку он представляет собой территорию абсурда и тщеславия. Поэтому Толстой не слишком ценил Данте и Шекспира, не говоря уже о российских драматургах. Однажды он сказал Чехову: «Вы знаете, что я терпеть не могу Шекспира, но ваши пьесы еще хуже».

102 года спустя после смерти Толстого известный английский режиссер предложил интерпретацию его романа в виде... театральной постановки. Сказать, что Толстой «перевернулся в гробу», было бы слишком мягко».

«Nowa Europa Wschodnia», Польша.