Улица, фонарь, аптека, не видно ни одного человека. Вообще ничего и никого не видно - полярная ночь в своих правах. Еще месяц нам жить в темноте. Ну что поделать, это Заполярье. Тут вообще восемь месяцев зима. Снег может выпасть уже в сентябре, а растаять лишь к концу июня.

Хочешь дворы мести?

Хорошо дворнику где-нибудь в Ялте или Сочи. Ни тебе темноты, ни снега. Правда, по осени листья опавшие мести без конца, но в этом есть своя особенная прелесть.

«Все работы хороши, выбирай на вкус», - написал когда-то классик. С этим можно спорить, конечно. Но ведь каждый сам выбирает себе профессию. Кто по любви, кто по нужде.

Перспективами всю жизнь провести с лопатой, ломом и метлой раньше пугали школяров-двоечников. «Ты что, хочешь со справкой школу окончить, никуда не поступить и дворником пойти работать?» - ругали мамаши своих малолетних разгильдяев, держа наготове отцовский ремень. Детишки не хотели быть дворниками.

А кто же тогда будет порядок во дворах наводить, дорожки от снега чистить, с листопадом бороться? В советские времена, чтобы решить сложную кадровую проблему, городские власти сразу же, как только человек изъявлял желание пойти дворником, давали ему жилье. Пусть это была сначала комната в коммуналке, потом отдельная, хотя и служебная квартирка, но жить было где. А коль детишки пошли, давали больше, просторней. А через десять лет можно было настоящий ордер получить.

Помор из трескоедов

Николай Апполинарьевич Минин дворником быть не мечтал. Он родился в Плесецке, в Архангельской области.

- Я из мутантов, - говорит.

И поясняет, что, мол, там же у них, в Плесецке, космодром, вот и мутации от этого. Шутит.

Апполинарьич - так мы его все в редакции называем - всегда в хорошем расположении духа, сам шутит и шутки понимает.

Мама его на почте работала, отец лес рубил, жили на лесопункте. До моря километров не сосчитать. Так что морских просторов наш герой в детстве не видел, только лес, озера, речки и болота.

- А что от архангельского-то у вас? - спрашиваю.

- Так всех нас трескоедами называли. Соленой треской все магазины были завалены, ею одной и питались, - отвечает, улыбаясь.

- Говорят, все архангельские мужики хитрые...

- Так всякие бывают. Архангельский мужик разумный, работящий, ответственный, с достоинством. У нас были добродушные лесные люди, законы свои деревенские знали, - отвечает Апполинарьевич и хитро улыбается.

Он врать не будет:

- А в Мурманск приехал, так за длинным рублем погнался, в море хотел пойти.

- И как?

- Не пошел.

С метлой и полномочиями

Власть, деньги, уважение, престиж - вот что было у дворников в стародавние времена. Тогда у человека с метлой был длинный список обязанностей: территорию убирать (и не только от снега, но и от лошадиных лепешек), следить, чтоб у баб никто белье не воровал во дворе, дрова по квартирам разносить, квартплату собирать. А кроме того, он еще и в некотором роде полицейские функции выполнял. Каждый дворник был почти участковым. Не зря у них свисток имелся. Случись какой криминал, дворник был первым понятым. Ночью он тишину и порядок охранял, ворота во двор затворял и никого чужого не пускал.

И кроме жалованья, само собой, получал всякого рода халтурки - там кому помог, здесь. В общем, помощник всему двору во всех возможных сложных ситуациях. И попасть на такую службу было непросто. Дворниками становились зачастую крестьяне, отслужившие военную службу, знающие, что такое армейская дисциплина, и способные дать отпор любому хулигану.

Однажды я шел по Мурманску, увидел двух мужчин, которые на аллее убирают снег, сваливают его на газон за скамейки и что-то уравнивают. Пригляделся - да они ж кантики отбивают, то есть не просто в кучу скидывают, а сугробы с прямыми углами делают. Сразу понял, не иначе военные. Так и оказалось. Вышли в отставку, решили в дворники пойти. Ну не в охранники же в магазин. Работа хоть и нелегкая зимой, зато летом, когда снега нет, отдохнуть можно. С утра проснулся, поработал, выпил малость и, как говорил еще один классик, - целый день свободный.

В охране у «Сатаны»

Николай Минин, прежде чем в Мурманск приехать, отслужил в советской армии. Как уроженца космодромного Плесецка его отправили в Кострому, в секретную часть ракетных войск стратегического назначения.

- Я вообще-то подписку давал о неразглашении. Но сейчас уже время прошло, наверное, можно рассказывать. Охраняли мы «Сатану», вокруг нее весь срок службы и крутились, - рассказывает Апполинарьевич.

«Сатана», кто не знает, это межконтинентальная баллистическая ракета, та самая, которая на учениях в Баренцевом море взлетела, а потом на Камчатке - точно в цель!

А места те знатные! Это ж там костромской крестьянин Иван Сусанин поляков в болота загнал. Апполинарьич на Сусанина похож, похож, - борода, хитринка в глазах, да и случись оказаться ему в те смутные времена на пути у поляков, вот уверен, загнал бы супостатов не ближе Сусанина.

- Вернулся я из армии в Мурманск, устроился на судоремонтный завод морского флота, - говорит он. - Сначала учеником трубопроводчика. Тогда еще атомоход «Ленин» был на ходу. Его ремонтировал. В море, о котором мечтал, все-таки был - на ходовых испытаниях. Но уже на ледоколе «Мурманск», тоже под Новый год было дело. Отработал год, а потом в армию.

- Как в армию? Вы же уже отслужили.

- А я в школу прапорщиков, в Севастополь.

Так хитрый архангельский мужик, тогда еще парнишка, сменил холодный север на курортный юг. Зато потом служба его потаскала по всей стране. И сказал себе: нет, лучше на гражданку. Снова Мурманск, 35-й завод, ремонт военных кораблей, затем - торговый порт.

- Докером работал. Тогда угля еще не было, зато очень много было генеральных грузов: во всю Арктику по северному завозу чего только не отправляли - картошку, другие овощи, фрукты, сахар, мясо, - говорит.

- Докеры тогда хорошо получали! Говорят, рублей по 800 в месяц. Очень много по тогдашним меркам, - поддерживаю разговор.

- Точно, 800 и получали, - отвечает.

Зато и работа, прости господи! Полярная ночь, мороз под тридцать, стылый ледяной ветер с залива. Это вам не в теплой конторе сидеть.

- Спину сорвал себе. Пошел работать на бензозаправку, а потом и пенсия. Но чего дома сидеть? Знакомая посоветовала: в газету можно пойти… - вспоминает Апполинарьевич.

Штатный Дед Мороз

Николая Апполинарьевича у нас в редакции все любят. Он каждое утро встречает каждого у ворот - летом с метелкой, зимой с лопатой.

- Я же рано прихожу на работу. Чтобы дорожки почистить, где наледь поскоблить, песочком посыпать, чтоб успеть, пока все начнут приходить, - поясняет он. - Конечно, не впечатляет, когда видишь, метель на улице, снегопад. Значит, придется лопатой помахать. Такая работа.

А когда все закончено, тропки прочищены и песком посыпаны, Николай Апполинарьевич приступает к работам внутри здания: где лампочку заменить, где какой гвоздь прибить.

А когда уж совсем все тяжелые дела закончены, он садится на вахту - встречает и провожает всех, кто приходит в редакцию. Мимо него не проскочишь! Прям как настоящий дореволюционный дворник со всеми его полномочиями. Свистка только не хватает.

В новогодние праздники журналистам «Мурманского вестника» не надо думать, где найти Деда Мороза. Апполинарьич! Он и есть наш штатный Дед Мороз. Настоящий архангельский мужик, наш хитрый и добродушный дворник.