Про таких, как Вячеслав Федорович Подгорный, говорят: он учитель от Бога. Долгие годы отдал школе, преподавал в пединституте, сейчас профессор возглавляет кафедру педагогики в Мурманском областном институте повышения квалификации работников образования. Он обладает удивительным даром сопереживания, который, на мой взгляд, отличает истинного Учителя. Поэтому и его лекции, выступления перед родительскими аудиториями вызывают живейший интерес, желание понять даже самого трудного подростка. Сегодня Вячеслав Федорович - наш собеседник.
- Мы привыкли видеть в улице врага номер один для ребенка. Это источник всяческой опасности, в том числе и криминогенной. Но ведь все мы, по сути, дети улицы. Там мы играли, взрослели, учились отличать добро от зла, узнавали цену истинной дружбе. Мне кажется, что из тех, кто в детстве держался за мамину юбку, никогда не вырастают настоящие мужчины и уважающие себя как личность женщины. Улица, а отнюдь не школа, формирует характер. Вы согласны со мной?
- Действительно, сейчас трудно найти подростка, который бы не прошел школу стихийных уличных групп. Другое дело, что он оттуда вынес. По данным социологов, для 85 процентов мальчишек принадлежность к дворовым компаниям - закономерное явление. Это именно то место, где ребенок предстает таким, каков есть, и где он адекватно воспринимает других. И скажите мне, где еще можно поговорить о своих проблемах, о любви, пошептаться о запретном? Именно на улице подросток осваивает этические нормы товарищества, здесь с ним считаются, и тут он взрослеет.
- Но взрослеют и мужают по-разному.
- Это естественно. Улица, действительно, опасна криминогенностью. Однако криминогенность - это еще не преступление, а сформировавшаяся предпосылка для нее.
- Но как определить тот момент, когда подросток может переступить опасный порог? Что толкает его в преступные группы? Вчера вроде эти ребята ничем не отличались от своих сверстников, ну разве были более шумноваты, грубоваты, а сегодня - сидят за решеткой.
- Многие ищут причину в семье, точнее, в отчужденности от нее. И здесь можно рассмотреть несколько факторов. Более 70 процентов опрошенных трудных ребят сознались, что уже давно нигде не бывали вместе с родителями. Дети чувствуют, что родителям они не интересны. А подросток очень болезненно переживают такую вот незаинтересованность в себе и, следовательно, он ищет того, кому нужен. "Выдавливает" ребенка на улицу также наличие эмоциональной пустоты или тягостного состояния в доме. А друзья на улице как раз и восполняют недостаток душевного комфорта. Нередко гонит из семьи незащищенность от родительского гнева, недовольства.
Негативную реакцию у ребенка вызывают попытки пап и мам подогнать его под себя: "В твоем возрасте я был другим ..." Родители, как правило, не меняют тактику воспитания с взрослением сына или дочери: "До пятого класса был добрым и послушным, а теперь - урод". Да, нет же, он просто стал другим, а родители подходят к нему со старыми мерками. Бывает, мама жалуется на дочь: "И деньги ей даю, и наказываю, и плачу, а она все равно из дома бежит". А в семье между тем начисто отсутствуют уважительные отношения. Жена и муж живут под одной крышей, как недобрые соседи, и каждый тянет одеяло на себя. Каково в такой обстановке ребенку? Сложно бывает подростку в семьях неравнозначного родства: сводные дети, отчим, мачеха и т. п.
- То есть мы будем недалеки от истины, если скажем, что ребенок приходит в криминогенную группу, когда его предают самые близкие, причем сами того не замечая. Но только ли в семье можно искать истоки преступной карьеры?
- Нет, конечно. Во многом способствует этому и школа. Есть учителя, которые двойками выбивают у ученика почву из-под ног. Он не может долго находиться в подвешенном состоянии, быть белой вороной в классе и начинает искать точку опоры и нередко находит ее там, где, как говорится, сила есть, а ума не надо. К тому же помимо учебы в школе для удовлетворения интересов учащихся мало кружков, секций. Недружелюбное отношение одноклассников, учителей делает пребывание в классе тягостным. И наши двоечники устремляются на улицу, которая их всегда готова принять.
А вот мнение бывшего условно осужденного юноши: "Англичанка оставила меня на второй год. Надо было сдать на зачете сорок слов. Пока вызубрю новых десять, забуду, что учил раньше. А я хочу быть автослесарем. С закрытыми глазами могу разобрать и собрать двигатель. Зачем мне английский? Почему в школе не учат технике? Без нее никак не прожить".
- По вашему мнению, он прав?
- А почему бы и нет? Сегодня все, от бабушки до министра образования, сетуют на перегрузку учащихся. А трудные ребята у нас недогружены тем, что они умеют, к чему стремятся. И наоборот, перегружены тем, что едва ли пригодится в жизни. На мой взгляд, это негуманно. Или взять те же перегрузки домашними заданиями, трудные ребята их просто не выполняют. Жизнь показывает, что такие ребята, не найдя себя в учебе, в классном коллективе, легко осваиваются в уличной среде, нередко становятся лидерами.
- И все-таки, почему так привлекательны для ребят именно уличные преступные группировки?
- Во-первых, любой подросток жаждет самоутвердиться. Это нормальное желание. У одних это получается в учебе, в творчестве, в спорте. Другие пробуют достигнуть желаемого в другой сфере, к примеру, во дворе - среди таких же "непонятых" учителями, родителями. Юношескому возрасту вообще свойственен максимализм, а нередко и искаженное нравственное и правовое сознание. Одно, другое правонарушение, и вот он уже герой среди сверстников, а дальше удержаться в рамках правомерного поведения редко кому удается. Особого страха перед наказанием нет, рассказы о жизни в исправительных учреждениях придают ей некий романтический ореол. Не надо забывать и о том, что криминогенная группа служит не только "пусковым механизмом", но и защитным.
И еще одна грустная тема, которая, я думаю, требует и осмысления, и исследования специалистов. Педагогам-ветеранам был задан вопрос: "Вам наверняка запомнились трудные дети, которые учились в вашем классе или школе в 60-80-е годы. Что с ними стало?" Многие ответы были похожи: "Нет в живых. Замерз на улице. Убили. Умер от передозировки".
- Страшноватую картину вы нарисовали. Получается, что "подружить" улицу и школу невозможно? И вернуть мальчишек, убежавших не только фактически, но и в сознании своем на улицу, нереально? Они все равно рано или поздно уйдут в криминал? Тем более что сейчас появился еще более притягательный, чем в прошлые годы, магнит - наркотики.
- К сожалению, с уличными подростковыми, а уж тем более с криминогенными группами у нас никто по-серьезному не работает. Кто может точно сказать, сколько их, к примеру, в нашем городе, кто лидеры, на чем, извините, специализируются? Они попадают в поле зрения милиции, общества только тогда, когда совершат преступление. Неформальная криминогенная группа - это закрытая зона для взрослых. Вот что требует осмысления и наших совместных усилий - педагогов, медиков, молодежных организаций, правоохранительных органов.
Поневоле тут вспомнишь старое время, когда милиция не чуралась возиться с подростками: под руководством лучших ее сотрудников работали добровольные оперотряды, объединения юных помощников милиции.
- И в них приходили не самые "положительные герои", немало было трудных подростков, которые под присмотром старших - сыщиков, оперов - и, что главное, на их примере перековывались, учились добру, а потом многие связывали свою жизнь со службой в милиции. Да и на самих сотрудников общение с ребятами действовало благотворно, ведь при них не выругаешься, не позволишь себе лишнего. Мне на всю жизнь запомнился Геннадий Калинников, который в 60-е годы работал в Мурманском горотделе милиции и руководил оперотрядом, ветераны его хорошо помнят. Для многих ребят он тогда был, действительно, примером для подражания и старшим товарищем. А сегодня у нас детей милицией пугают. К сожалению.