- Они у меня хорошие, самостоятельные, - мама улыбается, оглядывая свою подрастающую молодую гвардию. - Старшая за няньку, пока младшие подрастали, она всегда была моя помощница. А скоро все мы в няньках у ее малыша будем, Света на сносях уже.

Двадцатилетняя Светлана очень похожа на маму и улыбается так же легко и быстро. Только присутствует здесь словно наполовину: одна ее половина разговаривает с нами, отвечает на вопросы, смеется, другая же - вся в себе, непрерывно общается с неродившейся еще, но уже так славно толкающейся маленькими пяточками, пихающейся крохотными локотками дочкой.

Юра - будущий автомеханик. Это уже решено. Пока он учится в 11-м классе, но уже твердо знает, куда пойдет дальше - в профучилище, на автодело.

- У нас в роду все мужчины за рулем, - объясняют мне фатальность Юриного выбора.

Но кроме этого у пацана действительно золотые руки.

- Дай ему кучу металлолома, - с гордостью рассказывает мама, - соберет и будет ездить.

- В армию служить пойдешь? - спрашиваю у молодого человека.

- Конечно, - ни на каплю не засомневавшись, отвечает он.

Младшей Насте четырнадцать, учится в девятом классе, ходит в танцевальный кружок. Вообще, интересов у нее много, рассказывает мама, но как уверенно сообщает сама Настя, станет она непременно поваром, уж очень нравится готовить.

Вот с такой дружной целеустремленной семьей Смирновых, проживающей в Абрам-Мысе, познакомилась я в канун Дня матери. Глава семьи - хозяйка дома Елена Юрьевна. Она работает начальником 5-го отделения связи, которое находится здесь же, на западном берегу Кольского залива.

- Я на Абрам-Мысе родилась и выросла, - рассказывает Смирнова-старшая. - Здесь же, на судоремонтном заводе, и работала, пока он не встал. Устроилась сразу в рыбный порт уборщицей - детей-то кормить надо, потом ученицей оператора в 32-е отделение связи. И вот уже отделение доверили. Старшая - Света тоже, кстати, по моим стопам пошла, в связи работает. И очень ей нравится. Даже учиться по этому профилю собирается, только потом, когда малыш чуть подрастет.

- А папа у вас где? - спросила я у ребят.

- У нас нет папы, - лаконично ответили они.

Более разговорчивой оказалась подошедшая из кухни мама.

- Папа наш пил, - рассказала она, - пришлось с ним расстаться, потому что не помощник был, а обуза. Придешь, бывало, с работы, ребята не накормлены, а он хоть бы картошку почистил...

К сожалению, типичная картина. Многие многодетные семьи в трудные постперестроечные годы лишались своих кормильцев по той причине, что кормильцы эти утрачивали свои функции, превращались в лишний рот, в обузу, в головную боль. И тогда в семье наступал матриархат. Главой и кормильцем становилась мать. А папы - пьяные папы, слабые папы... где они?

"Плохие собачки, мы вас любим", - эта фраза из одного детского мультика почему-то крепко въелась в мою память. Любить плохих? Это значит не за что-то, а просто любить. Это уже не к мамам относится, к детям, которым этих пап до конца жизни не будет хватать.

Как же выживали Смирновы на маленькую мамину зарплату, с голыми в те времена полками магазинов, пока дети подрастали? Во-первых, помогали родственники, их на Абрам- Мысе много - бабушка, сестра со своей семьей. Большое подспорье свой огород. А еще ассоциация многодетных семей, в которую входили и Смирновы, выручала. Активно действовала в те годы эта общественная организация, поддерживая брошенные в нищету семьи.

- Тогда ассоциацию возглавляла Лариса Сухинская, спасибо ей, многое для многодетных сделала, - вспоминает Елена Юрьевна, - гуманитарку получали, так и жили. Помогало ли государство? - Смирнова задумалась. - Проездные детям давали бесплатно, - вспомнила. - Сейчас никакой помощи, даже дотации сняли по квартплате, хотя прожиточный минимум в нашей семье, как ни считай, не получается. Однако не это главное при назначении дотации нынче, а соотношение стоимости коммунальных услуг и совокупного дохода. Барьер в 22 процента у нас не превышен, значит, платим по полной. А дом старый, деревянный, весь ходуном ходит. Воды горячей нет. В баню в Минькино ходим. Тут рядом, - машет она рукой в сторону села, - три километра всего.

- А с вашей баней что случилось? - удивляюсь я.

- Да ее несколько лет назад закрыли, посчитали нерентабельной. А народ у нас париться любит. Уж сколько мы писали, сколько по приемным ходили, чтобы открыли нам баню снова, все бесполезно. Вот и приходится в Минькино наведываться или ездить в Дровяное, в Колу, в Междуречье... Мыться-то надо.

Но, несмотря на бытовые неудобства, семья свою малую родину любит.

- Здесь хорошо, черемуха под окном цветет, воздух чистый, а в Мурманске все машины, машины, от них только голова болит, - отвечает Елена Юрьевна на мой вопрос, хотела бы она жить на противоположном берегу Кольского залива. Солидарны с мамой и ребята: только здесь!

Платит ли малая родина взаимностью? Отсутствие бани, разваливающийся дом... - кроме воздуха с черемухой, что еще здесь свято, что в душу западает?

- Вот решетки на окна пришлось поставить, - прервала мои размышления Смирнова. - Нас за последнее время два раза обворовали, украли и телевизор, и украшения, и детскую одежду... Пьют у нас здесь много... Раньше, когда завод-то был, все работали, столько не пили.

И тем не менее жизнь продолжается. Скоро у Смирновых увеличится в семье количество дочек, а соответственно мам и бабушек, даже статус прабабушки появится. И в следующий, через год, День матери уже и юная мама Светлана по праву будет получать поздравления с праздником (тьфу-тьфу-тьфу, по дереву стучу). И пока матери везут свой воз, пока они хлопочут, улыбаются, детей растят, жизнь идет. На том и Земля держится - на материнской любви и заботе.

Галина ДВОРЕЦКАЯ