С высоты птичьего полета стадо оленей - словно река. Подгоняемые с небес вертолетом Ми-2, а на земле пастухами на снегоходах, животные послушно бежали по заранее проторенной для них тропе в белоснежной тундре. Но один самец вдруг метнулся в сторону и, утопая по брюхо в снегу, стал упорно пробивать себе дорогу по целине.

Вертолет резко спикировал вниз - зависнув метрах в пяти от земли, попытался вернуть непокорного в стадо.

Гордо вскинув голову, олень упрямо шел вперед, убегая чуть ли не из-под брюха грохочущей машины.

- Дикарь! - махнули рукой летчики, помогавшие хозяйству в загоне. - Все равно уйдет.

Дикий олень в отличие от своего одомашненного собрата воле людей не подчиняется. Он любой ценой старается вырваться на свободу. Ушел и тот. И не один - увел за собой из стада пять важенок.

Эту картину мне довелось наблюдать из кабины вертолета два года назад.

Поэтому я испытала, мягко говоря, недоумение, услышав сообщение руководителя отдела охотнадзора управления Россельхознадзора по Мурманской области Константина Вострякова, прозвучавшее на "круглом столе", проведенном областной думой. Сотрудники возглавляемой им службы не так давно обнаружили, будто из 1300 оленей, загнанных для пересчета и выбраковки в кораль сельхозкооператива "Оленевод", 450 - дикие.

А дикие - не значит ничьи. Они являются государственной собственностью. Попытка присвоить их является браконьерством. По подсчетам сотрудников охотнадзора, оленеводы своими действиями нанесли государству ущерб на 1,2 миллиона рублей. О чем на месте и был составлен соответствующий протокол.

Вот ведь как обернулось дело... До последнего времени оленеводы сами жаловались на браконьеров, уже много лет безнаказанно расстреливающих их стада (читатели "Вестника" хорошо знают об этой проблеме). А оказывается, они тем же миром мазаны. Как говорится, за ушко да на солнышко.

Правда, что-то уж слишком велико количество "пленных" оленей. От пастухов мне доводилось слышать, что такое случается - порой в кораль вместе одомашненными загоняют и диких. Однако случается редко, и за изгородью оказываются лишь единицы государственных особей.

С другой стороны, количество диких оленей на пастбищах кооперативов в последние годы выросло многократно. Старые оленеводы говорят: вновь повторяется ситуация начала семидесятых, когда это стало настоящим бедствием для хозяйств. Дикари уводили за собой куски стад. "Смешанные браки" вели к появлению на свет столь же неуправляемых полукровок. Тогда собирали специальные бригады, которые с вертолетов отстреливали как дикарей, обитающих на территории пастбищ хозяйств, так и прибившихся к ним домашних. Ведь обе эти популяции надо было сохранить в чистом виде.

Тогда удалось добиться, чтобы каждый из видов не покидал границы своего ареала. Но сейчас они вновь стали перемешиваться. И разве можно исключить, что четыре сотни дикарей одновременно забрели на территории, где паслись порядка полутора тысяч одомашненных? Ну а оленеводы под шумок и наложили руку на казенных животных... Браконьеры!

Правда, ясности убавится, если послушать специалистов. А они говорят, что в загоне дикий олень, как правило, погибает. Его домашние сородичи, испугавшись, бегут вдоль изгороди против часовой стрелки. Дикарь - такая у него особенность поведения, как в свое время рассказывал мне ветеринар Сергей Кудрявцев - идет в противоположном направлении. И оказывается затоптанным. Или же, пытаясь выбраться из неволи, бьется о стенки загона и тоже погибает.

Может, я что-то не понимаю, но окажись в корале одновременно не сотни, а даже несколько десятков таких животных, то они, скорее всего, разнесли бы изгородь в щепки. Впрочем, не исключено, что дикари попались на редкость спокойные и вели себя чинно и мирно.

И потом, егерей ведь не проведешь. Они отлично разбираются, где дикий олень, а где домашний. Пусть председатель сельхозкооператива "Оленевод" Дмитрий Матрехин и утверждал за "круглым столом", что их на глаз не отличишь, - это зависит от того, куда глаз направлен. Работники охотнадзора смотрели на уши. И всех животных, у кого там не обнаружили положенного клейма, не мудрствуя лукаво зачислили в разряд дикарей. За ушко - да на солнышко!

Председатель сельхозкооператива "Тундра" Виктор Старцев попытался указать охотоведам на незнание местных условий. Ведь в нашей области практикуется свободный выпас оленей, который еще называют саамским или лопарским. Весной животных выпускают и они до осени пасутся без надзора. А к молодым важенкам, только что ставшим мамами, пастухи стараются вообще близко не подходить, иначе те могут просто бросить своего теленка. Поэтому большую часть оленей "нового урожая" клеймят зимой, когда животных собирают на просчет и выбраковку. Чем и занимались, кстати, оленеводы, когда бдительные стражи государственных интересов схватили их за руку.

- Неклейменые олени считаются дикими! - отметал все возражения Востряков, аргументируя свою позицию письмом отраслевого руководства.

Просто и ясно, как и нужно для протокола. Посмотрел на уши, нет метки - значит казенный. Так сказали из самой Москвы.

Правда, простота, как считали наши предки, иной раз хуже - как бы это помягче сказать - браконьерства, что ли...

Много чего нового узнали об оленеводстве собравшиеся за "круглым столом". Лично у меня от сцен, нарисованных Востряковым, порой стыла кровь в жилах. По его словам, при сборе и перегоне оленей вертолетом и снегоходами перепуганные животные затаптывают молодняк, а у находящихся к этому времени в стадии глубокой беременности важенок происходят выкидыши. И вслед за стадом по тундре тянется кровавый след...

Картина страшная... Но насколько реальная? Чтобы выяснить это, я позвонила знакомым вертолетчикам, которые много лет работали на загоне.

- Кровавый след? - озадаченно переспросили Игорь Кухлевский и Александр Шабалин. - Нет, такого не припомним. При перегоне, если оленеводы видят, что животное устало и ему трудно идти, сами отпускают его на свободу. Конечно, все равно случается, что стадо кого-то затопчет. Но это - единичные случаи. Они и в корале бывают.

Кстати, в Скандинавии оленей на пересчет и выбраковку тоже загоняют исключительно вертолетами и снегоходами (а иначе в лесных зонах и не получится). Однако сохранность телят у них - 90 процентов, то есть практически каждая важенка приносит по олененку. У нас этот показатель - всего около 50 процентов. Оттого, что наши пастухи делают что-то не так? Или на количество появившихся на свет и сохранность телят влияют совсем другие причины? Которых скандинавы просто не знают?

Не будем напоминать еще раз о браконьерах, из-за которых хозяйства ежегодно недосчитываются тысяч голов. Но есть еще охотники, имеющие соответствующие лицензии, - они тоже палят на пастбищах хозяйств. Как ни парадоксально, но арендуемые сельхозкооперативами земли отведены еще и под охотничьи угодья. А в таком случае стрелять на них - законное право любого гражданина, имеющего соответствующее разрешение.

Сотрудники охотнадзора говорят, что, выдавая лицензии, рекомендуют охотникам добывать дикаря в тех местах, где одомашненные олени не пасутся. Очевидно же, что стрельба рядом с ними в любом случае добра не принесет. Начнись пальба, к примеру, рядом с коровьим стадом - большого ли приплода дождутся от них крестьяне? Но далеко не все охотники эти рекомендации выполняют. Уже после "круглого стола" Старцев рассказал, что обладатели оружия и лицензий не раз замечались как раз на территории, где есть одомашненные, но нет диких оленей.

В общем, стол получился не слишком круглым. Стороны, похоже, так ни до чего и не договорились, каждая осталась при своем мнении. А председатель "Оленевода" Дмитрий Матрехин после заседания вообще заявил мне, что намерен подать иск на действия сотрудников охотнадзора. Работа была на время парализована. Часть оленей, которых охотоведы признали казенными, пришлось выпустить. По подсчетам Матрехина, хозяйству нанесен ущерб в размере 4 миллионов рублей.

Удовлетворять этот иск или нет, будет решать, конечно, суд. Но я считаю, что в одном Константин Востряков абсолютно прав - пора наводить порядок в оленеводстве. И в это дело должен внести свою лепту каждый, кто по долгу службы причастен к этой отрасли. В рамках своей компетентности.

Наталья ГРЕЧИНА