Это был не просто рак, а настоящий рачий царь. Огромный, едва ли не в две ладони величиной, он бессильно барахтался в мягком песке и, время от времени угрожающе поводя мощными клешнями, пятился туда, где остался его дом, в мутные днестровские воды. Мальчишка, только что добывший это чудище, ошеломленный собственной удачей, почти потерял дар речи:
- Я его кэ-эк!.. А он меня! - и гордо показывал окружающим порезы на руке - следы ожесточенной схватки с обитателем речных глубин.
Кричали вожатые, призывая своих подопечных не заплывать далеко. Высилась поодаль плотина Дубоссарской ГЭС. Припекало, заставляя кожу смуглеть на глазах, жаркое южное солнце. Я, в ту пору школьник, лежал на берегу и чувствовал себя пришельцем из иного, холодного мира. И все вокруг: наш спортлагерь, солнце, Днестр, шевелящий клешнями царь с панцирем цвета тины - казалось мне одним мгновением сплошного летнего счастья. Счастья, которое будет вечным.
- Дубоссары очень сильно пострадали во время конфликта. Снайперы, засевшие на молдавской стороне, убили многих. А по Днестру тогда плыли трупы. Я сама это видела. Не то что купаться, а подойти к реке несколько лет было страшно. С радостью бы забыла все, но не могу. До сих пор.
Это похоже на роман в жанре антиутопии, внезапно начавший сбываться страница за страницей, на осуществившийся наяву ночной кошмар. И если бы я сам не знал, что происходило в Приднестровье во время конфликта с Молдовой, то, возможно, с сомнением воспринял бы рассказ собеседницы. Впрочем, не верить нет оснований. Светлана Кравченко, несколькими фразами разрушившая мои детские воспоминания, приехала в Мурманск в 1992 году с первой волной приднестровских беженцев.
- До войны жила в Бендерах на улице Калинина, - вспоминает Светлана Ивановна. - Это, кстати, не так уж далеко от микрорайона Солнечный, где стоят кооперативные дома, построенные когда-то мурманчанами. Потом начался конфликт, и город оказался на острие удара. Пока шли бои, сидела в подвале своего дома - вместе с малолетней дочуркой и стариками-родителями. Затем нас вывезли. Сумела добраться до Мурманска. Здесь был создан оргкомитет по оказанию помощи народам Приднестровья, сопредседателем которого я стала. Мы помогали приднестровским беженцам устраиваться на новом месте, сумели отправить в Тирасполь груз гуманитарной помощи. Назад я не вернулась.
Вы видели город Бендеры? Я - видел. Правда, не в самую войну - несколько позже. Но испещренное серыми оспинами выбоин от попаданий осколков снарядов и мин здание горисполкома помню до сих пор. И православный храм, чудом уцелевший, - помню. И фотографии погибших защитников города в местном музее - тоже. Тогда, в начале девяностых, события развивались стремительно. Митинги в Кишиневе под лозунгом "Чемодан! Вокзал! Россия!", призывы сторонников Народного фронта "Русских - за Днестр, евреев - в Днестр" сменились вскоре открытой агрессией против русскоязычного Приднестровья. Пиком ее и стали события в Бендерах.
19 июня 1992 года в город вошли колонны бронетранспортеров, танков и артиллерии армии Молдовы. В течение нескольких часов он был оккупирован. Беспорядочный огонь из всех видов оружия привел к огромному количеству жертв среди мирного населения, для которого все происходящее стало полной неожиданностью. Приднестровцы сумели отбить Бендеры, но окончательно конфликт удалось погасить только с помощью дислоцированной в тех краях 14-й российской армии под командованием Александра Лебедя. Теперь, вспоминая те события, оставшиеся в живых могут позволить себе улыбнуться.
- Я хлеба решил раздобыть, - голос у Александра Кулагина веселый, но тогда, подозреваю, было ему не до смеха. - Мы, когда стало чуть полегче, соорудили во дворе кухню и варили - сразу на весь подъезд. Еда у нас оставалась еще, а вот хлеба не хватало. Я и пошел поискать чего-нибудь у хлебозавода. Детский сад, кстати, по дороге видел - места живого на здании не осталось... Иду уже обратно, с буханками, - вдруг очередь над самой головой. Я на асфальт, как подкошенный. Честно скажу, даже по молодости, в армии, так не ползал. Откуда что взялось: ужиком, за бордюрчиком и, главное, хлеб не выпускаю из рук. Ползу и думаю: сейчас прилетит шальная - и каюк. На мое счастье, поблизости окопчик оказался, где гвардейцы приднестровские хоронились. Втащили они меня к себе и говорят: "Везунчик ты, дядя! Мог бы и не доползти".
С Александром Кулагиным беседовали мы в Варзуге. Туда он, всю жизнь проработавший учителем труда в одной из бендерских школ, великолепный мастер-резчик, приехал однажды на заработки. Там потом и осел, помогая реставрировать знаменитые варзужские храмы. А вот работающий ныне в Мурманске молдавский гастарбайтер Михаил Бусуек едва не очутился когда-то по другую от Кулагина сторону баррикад.
- В нашу деревню под Кишиневом, - рассказывает он, - приехали какие-то активные молодые люди. Собрали молодежь в центре села, предложили выпить. Потом посадили в автобус и повезли сначала в Кишинев, на митинг, а после - в Бендеры. Дали мне ружье. Но я и стрелять-то толком не умел. К тому же протрезвел, испугался: как это так - палить в живых людей?! Ночью бросил оружие и дал деру. Остаться на родине побоялся, уехал в Россию. В Мурманске знакомые были, вот и подался сюда.
Сегодня на Кольском Севере проживают десятки выходцев из Приднестровья, тех же, у кого в самопровозглашенной республике остались родные и друзья, - сотни, а может, и тысячи. А вот действовавший в областном центре оргкомитет по оказанию помощи народам Приднестровья в начале ХХI века перестал существовать. Но в этом году на его месте возникла общественная организация "Соотечественники", ставящая своей целью всемерное укрепление связей между Мурманском и Тирасполем. Впрочем, по словам ее председателя Светланы Кравченко, есть у "Соотечественников" и другие задачи.
- Мы ждем сейчас окончательного формирования нового украинского парламента, чтобы обратиться в него с просьбой о снятии таможенной блокады Приднестровья. Планируем обратиться в Общественную палату при Президенте России с просьбой предпринять шаги в том же направлении. Хотя стратегическое положение республики таково, что, по-моему, всегда будет происходить что-то, мешающее нормальной жизни. До тех пор, пока окончательно не решится вопрос о ее государственном статусе.
Помимо "Соотечественников" высказали недавно свое мнение о ситуации в Приднестровье и депутаты Мурманской областной думы. 23 марта они приняли обращение к Президенту России, посвященное как раз "блокаде", точнее - введенным Украиной и Молдовой новым таможенным правилам перемещения товаров через приднестровский участок украино-молдавской границы. Правилам, которые привели к фактической невозможности вывозить товары из самопровозглашенной республики и резко обострили ситуацию в регионе.
Потери Тирасполя, говорится в обращении, "исчисляются десятками миллионов долларов США. Остановлены... все предприятия. Срывается подготовка и осуществление весенних полевых работ. Все это грозит территории Приднестровья гуманитарной катастрофой". Обрисовав драматичную ситуацию, депутаты призвали правительство нашей страны активно содействовать урегулированию кризисной ситуации. Да и помощь из Мурманска сегодня, как и четырнадцать лет назад, будет кстати.
- Звонила на днях в Бендеры, - в голосе Светланы Ивановны явственно слышны тревожные нотки. - Пенсию за март тамошние пенсионеры получили. Это добрый знак, значит, не все еще так плохо. Но заводы стоят. Кроме того, Бендеры - единственный город Приднестровья, в котором ныне сосуществуют две власти - Тирасполя и Кишинева. В частности, есть и милиция, и полиция. Так вот, молдавская полиция переведена на усиленный режим службы, по улицам города разгуливают ее вооруженные патрули. Жители боятся провокаций и надеются, что Россия, в случае чего, не оставит их в беде.
Я закрываю глаза и вижу... рака. Огромного, с панцирем цвета тины. И думаю о том, что на берега Днестра вернется однажды - уже для других детей - не может не вернуться, давнее мое летнее счастье. Счастье, которое кому-то будет казаться вечным.