Первым делом я спросил: правда ли, что все великие моряки родятся вдали от моря? Она кивнула, засмеялась.

- Человеку свойственно мечтать, и прежде всего о том, чего ему не хватает. Не будем о великих, но когда я в детстве читала маринистику: океан, корабли, чайки - это действовало завораживающе. Не знаю почему, но с самого "нежного" возраста меня притягивало все, что связано с водой. В том числе протекавшая неподалеку от дома, в Казахстане, в Джамбуле, река Талас: горная, быстрая, стремящаяся вниз с высот Тянь-шаня. От нее нас, ребятишек, было не оттащить. А первое мое море - необъятное море тюльпанов, расцветавшее в степи по весне. До сих пор люблю эти цветы.

"Женщина на корабле - к несчастью" - такова старая примета, нарушавшаяся, однако, великое множество раз. Взять хоть наш Русский Север, где поморские "жонки" издавна, и вполне успешно, ходили в море вместе с мужчинами. Случалось, становились и кормщицами - не хуже мужей водили карбасы да шняки на промысел. Впрочем, что говорить о далеком прошлом, когда у многих из нас в памяти имена мурманчанки Александры Хрусталевой, избравшей в 30-е годы минувшего века профессию судового механика, и Валентины Орликовой, стоявшей на капитанском мостике менее полувека назад.

Так что предшественницы у капитана дальнего плавания Людмилы Тибряевой, с которой я встретился во время ее короткого визита в Мурманск - на курсы переподготовки, безусловно, имеются. Но судьба единственной ныне в России женщины-капитана лишний раз доказывает, что опровергать устоявшиеся приметы дело трудное.

- Официально у нас до сих пор женщин на судоводительские факультеты не принимают. Не принимали и тогда, когда я, окончив школу и бесповоротно решив, что море - это "мое", в Ленинграде пришла поступать в знаменитую Макаровку. Получив отказ, отправилась прямиком в Мурманск - зарабатывать плавательский стаж. Приехала сюда, на Кольский Север, в январе 67-го, не захватив даже зимнего пальто. На мое счастье, было относительно тепло, я быстро устроилась матросом без класса в Мурманское морское пароходство и ушла в свой первый рейс на ледоколе "Капитан Белоусов". С тех пор и Мурманск, и пароходство считаю своим домом.

Как она поступала в Высшее морское инженерное училище имени адмирала Макарова - об этом можно написать роман! Отплавав какое-то время и получив отличную характеристику, Люда Тибряева обратилась к Румянцеву - в то время куратору всех морских учебных заведений СССР. Просила предоставить ей возможность на общих основаниях сдать экзамены на судоводительский. Когда Румянцев отказал, показалось - рухнула последняя надежда. Впору было впасть в уныние, однако упорства молодой морячке занимать не приходилось и она решила использовать все шансы до конца. И пошла добиваться правды в Министерство морского флота, надеясь попасть на прием к министру, изложить ему свою просьбу, а там - будь что будет. К министру не попала, но один из его помощников заприметил настырную девушку, выслушал, и - мечта осуществилась. Пусть на заочное, но ее приняли. Много воды утекло с того счастливого для моей собеседницы момента в морях и океанах, однако и сегодня Людмила Анатольевна по-прежнему не согласна с тем, что женщин не берут в судоводители:

- Как нас не запрещай, а мы все равно есть. Назову лишь некоторых: Катюша Немирова из Северного пароходства уже сейчас готова пройти аттестацию на капитана, Таня Суханова из Владивостока, работающая в должности старпома, Елена Черная из Питера - тоже старший помощник. Я никогда не скажу, что ходить в море, стоять на капитанском мостике - женская работа, но нет правил без исключений. И у этих исключений должна быть возможность заниматься любимым делом и получать соответствующее образование. Не такое, как у меня я все таки училась заочно, а нормальное, очное. Есть в мире страны, где это - в порядке вещей.

В возможности для нее капитанского будущего долго были сомнения. В роли старпома она чувствовала себя уверенно, но капитан - совсем иной уровень ответственности. И тут, совершенно неожиданно, Тибряевой помогли журналисты. Телевизионщики сходили на ее судне в море, сделали о женщине на корабле фильм, который показали на всю страну. Это помогло или что другое, но вопрос, который стоял почти по-гамлетовски: "быть или не быть" ей на капитанском мостике, решился положительно. С тех пор уже около 20 лет работает Людмила Анатольевна без права на ошибку. Потому что согласно тексту известной песни "во всем виноват капитан". А если этот капитан еще и женщина - тем хуже для нее. Между тем случается в рейсе всякое.

- Это произошло в Дудинке во время швартовки, зимой, - вспоминает капитан. - Обычная практика - нос судна, продавливая ледовую подушку, приподнимается над причалом на полтора-два метра и в какой-то миг как бы нависает над берегом. Все, таки у нас 2 машины, 22000 лошадиных сил - инерцию сразу погасить трудно. А на причалах стоят краны, которые мы всегда просим разворачивать противовесом от нас, от моря. В тот раз один из них почему-то не был подготовлен. В результате нос судна пересек причальную линию, коснулся противовеса, и кран начал двигаться. Крановщик моментально сообразил, чем это может обернуться, и в мгновение ока очутился внизу. Само собой, я предприняла все необходимое, чтобы как можно быстрее отработать назад и не допустить аварии. К счастью, кран двигался по рельсам параллельно судну и остановился как раз там, где рельсы делали поворот. Опрокинься он - это было бы серьезное ЧП, и, возможно, мне пришлось бы туго. Но удача оказалась на моей стороне.

Сегодня Людмила Анатольевна в морской среде человек всеми признанный и уважаемый. За ее плечами десятки рейсов, тысячи миль, пройденные в соленых водах по всему свету. Разговаривает она по-женски мягко и эмоционально, но выглядит в мундире с нашивками строго, почти сурово. И невольно думаешь, что профессия наложила отпечаток на ее характер, на всю ее жизнь.

- Есть такое дело, - Тибряева улыбается. - В том числе и на личную жизнь работа повлияла. Люди, которые мне нравились, всегда хотели, чтобы я ушла с моря. Это, наверно, правильно, но не для меня. И лишь когда нашелся человек, сказавший: "Ты уйдешь только если сама так решишь", он стал моим мужем. Сейчас у меня уже есть внучка, и я вдвойне счастлива, поскольку и семья сложилась, и в профессиональном плане себя нашла. Знаете, я бываю очень трудной в быту, в том числе и благодаря "отпечаткам" профессии. Вернувшись из рейса, сойдя на берег, невозможно сразу переключиться, и я дома продолжаю первое время командовать, как у себя на корабле. Адаптация к сухопутной жизни продолжается в течение месяца, и все это время муж меня терпит. Мне же остается только завидовать его терпению, ибо сама я этим замечательным качеством, увы, не обладаю.

Кто-то из классиков сказал, что корабль, море, капитанский мостик едва ли не единственная для современного человека возможность остаться собой. Мысль спорная, но интересная. Во всяком случае, право быть собой, служить любимому делу завоевала моя собеседница всей своей биографией. Сейчас, когда вы читаете эти строки, она находится в рейсе. Сколько их было, сколько будет и скоро ли придется окончательно сойти на берег? Кто знает. Но, думаю, еще не раз увидит капитан дальнего плавания Людмила Тибряева, как между бортом судна и причалом постепенно начнет расти, увеличиваться полоска воды. Потом - выход из порта, прощальный гудок и вот оно, море, ставшее ее судьбой, оставшееся ее мечтой.

Дмитрий ИЛЬИН