В ноябре минувшего года в нашем крае официально зарегистрирована новая региональная общественная организация «Поморы Терского района Мурманской области». Казалось бы, замечательно: добровольно собрались люди, объединенные общей идеей, целями и задачами, и взялись решать их совместными усилиями. Вот только официальное признание поморы получили не то, на котором настаивали.
Скажете, не в названии суть, а в пользе деяний? Так-то оно так, но в конкретном случае как раз за названием кроется корневая проблема.
- Решили мы создать национально-культурную автономию поморов Терского берега. По примеру архангелогородцев, - рассказывает председатель новой общественной организации Василий Кожин. - Составили свой устав, утвердили на общем собрании, оформили все необходимые документы и отослали их в Мурманск. С августа до ноября ходили там наши бумаги. Два раза возвращали нам устав, мы дорабатывали. Наконец пригласили приехать. Приезжаем в управление Федеральной регистрационной службы по Мурманской области. С документами, говорят, все в порядке, но зарегистрировать вас как национальную автономию - не можем. Нет, мол, такой национальности, этноса - помор. Единственно, что могут, - зарегистрировать как региональную общественную организацию.
Таким решением чиновников терчане не удовольствовались и теперь добиваются признания своего национального «наличия». Хотя добиваться вроде бы нет необходимости.
«По документам последней всеобщей переписи населения Российской Федерации среди 800 национальностей страны есть упоминание и о поморах (им присвоен шифр - 208)», - отмечает в своем письме профессор Алексей Киселев, поддерживающий умбян в их начинании.
На тот же аргумент опираются и архангелогородцы.
«Результаты переписи населения 2002 года являются главным документом, подтверждающим факт того, что поморы осознают себя самостоятельным этносом. Никто не имеет права навязывать народу поморов принадлежность к другому народу, - пишет в Умбу земляк Ломоносова Иван Мосеев.
- Государство де-юре уже признало поморов самостоятельным народом, доказательством чему служит наша Национально-культурная автономия (если бы были законные основания, нам бы тоже отказали в регистрации...)».
Если исходить из исторических фактов, время на то, чтобы осознать свою «особость», у поморов было. С XII века русичи из новгородских и ростовских земель начали обосновываться на берегах северных морей - Белого и Баренцева. За многие столетия выработались у переселенцев самобытные жизненный уклад и культура. Основой их существования было море - рыболовство и зверобойный морской промысел. Недаром сложилась у этих людей поговорка: «Морюшко - наше полюшко». Их морскому «хлебу» сопутствовали и свои сформировавшиеся обычаи, традиции, язык (диалект).
Не все из наследия предков удалось сохранить современным поморам. И далеко не каждого из них можно назвать человеком, живущим морем. Но отрекаться или нет от своего исторического самоопределения - в этом, пожалуй, им никто не указ.
Почему же сталкиваются они с попытками противостояния? На этот счет тот же Иван Мосеев пишет:
«Нет поморов - значит, нет хозяина земель, где жили поморы. Значит, другие хозяева могут беспрепятственно хозяйничать на поморских землях и не. заботиться о будущем людей и земли поморской... Нам, разумеется, тоже все время вставляют палки в колеса, причем нарушаются наши права на самом высшем государственном уровне. Ведь по закону мы не просто народ, а еще и малочисленный народ (меньше 50 тысяч считается малочисленным народом), значит, должны пользоваться правами малочисленных народов. Это очень не нравится некоторым чиновникам, для которых, «чем меньше у населения прав, тем лучше».
К слову, о земле. С реальной проблемой в этом плане на Терском берегу уже столкнулись. Для бывших жителей села Порья Губа возможность побывать в родном уголке зависит теперь не только от их желания. Соизволения на то надобно просить у теперешнего землевладельца. Не изволит - его право. И желающему придется в этом случае пробивать дорогу через суд.
Ни о каких правах малочисленного народа терские поморы сегодня речи не ведут. Не до того еще. Но покуда решается вопрос принципиальный, пытаются они худо-бедно разрешить практические проблемы и сложности. В частности, связанные с рыбным промыслом.
- Веками поморы существовали за счет работы на море. Сейчас же их любыми способами стараются отвести от этого. Запреты сплошные. То, на что есть разрешение, - это крохи, - замечает Василий Кожин. - Пытаемся добиться, чтобы людям дали возможность ловить рыбу в море мережками, расширили перечень озер для сетевого лова. Последние годы ведь все ужесточили. Пресс идет невозможный. Люди говорят, что же это в конце-то концов? Как-никак мы - коренные жители. Привыкли питаться рыбой... Будем стараться решить этот вопрос, чтобы на первых порах хоть чего-то добиться. Чтобы люди поверили - их все-таки слышат, понимают.
Все больше трудностей наваливается и на тех, кто занимается рыбным промыслом в порядке индивидуального предпринимательства.
- Вот, смотрите, квоты, которые нам выделяют, - показывает мне таблицу, изобилующую нулями перед и после запятой, Владимир Сурядов. - Это - 0,0 тонны. Килограммов, значит, столько... И это - на год. С реализации выловленной рыбы я должен буду жить.
К примеру, горбуши индивидуальным терским предпринимателям разрешено выловить кому пять, кому семь, кому и вовсе три «кг». Сельди беломорской, правда, поболе - и две, и три тонны.
- А вы посчитайте, - предлагает мне Владимир Александрович. - Две тонны по десять рублей за килограмм. Получается 20 тысяч на год. При этом я рыбачу не один. Надо разделить на двоих. Это минимум. Идем дальше. Посчитаем расходы на бензин, продукты, налоги... И на что жить? - задает он резонный вопрос. После чего обращает мое внимание в сторону соседей-норвежцев, их мелких промысловиков: - Вот данные за 2004 год. Хозяин имеет суденышко длиной десять метров, шириной полтора-два. Выделяют ему 25 тонн трески, 15 тонн сайды, 20 тонн пикши. Кроме того, заготовил он полторы бочки икры пинагора. И это - на одного человека. Сравните с нашими квотами и заботой нашего правительства о человеке.
Зато при тощающих год от года квотах непрестанно тучнеет перечень бумаг, требуемых от рыбаков.
- Десять лет назад я мог прийти здесь, в Умбе, в контору Мурманрыбвода, запросить тонны по силам, заплатить и оформить разрешение на вылов. Сейчас тринадцать наименований бумаг надо собрать, чтобы получить рыболовный билет на год. Если одной какой-то не хватает, тут же отправляют обратно. И не было такой отчетности. Всевозможные распоряжения и постановления добавляли все новые и новые бумаги. К тому же в Мурманрыбводе произошла реорганизация. В результате отчитываться надо уже перед двумя инстанциями - Мурманрыбводом и Россельхознадзором. Наша отчетность теперь сопоставима с той, что делают акционерные общества. Только там бухгалтеры ею занимаются, а нам самим приходится. Писарчуками сделали, некогда заниматься рыбалкой.
Многие сейчас, не стал скрывать Сурядов, подумывают уходить с промысла. И это притом, заметим, что с поиском работы в Терском районе не разбежишься.
И все-таки, занявшись решением насущных проблем, осознают поморы и необходимость сохранения своих культурных, духовных традиций, возрождения, изучения и распространения среди земляков исконной поморской самобытности. Об этом в уставе новой организации тоже написано. Пусть и видятся ей пока дальнейшие перспективы довольно призрачными. Как-никак предстоит борьба как минимум с системой, с бюрократической машиной.
- Сохранение и развитие поморской культуры - это планируется вторым этапом, - поделился Василий Кожин замыслами своих единомышленников. - Но сначала надо, чтобы дело сдвинулось и люди поверили, что они что-то могут, находят понимание.
И нелегко сказать, что труднее - поверить в себя или одолеть систему.