Неделю назад в Москве, на 67-м году жизни, скончался Евгений Мишаков - легенда советского хоккея, двукратный олимпийский чемпион, участник суперсерии игр 1972 года, когда наши хоккеисты впервые схлестнулись в очном поединке с канадскими профессионалами. С нашим краем Евгения Дмитриевича тоже связал хоккей - в разные годы он тренировал полярнозоринский «Колатом» и североморский «Алтай».

За десять дней до смерти Мишакова в столице скончался другой замечательный спортсмен, память которого для мурманских болельщиков безусловна, блестящий мастер хоккея с мячом Константин Залетаев...

Мишаковым довелось обчищаться в 2003-м в Североморске, он тогда только-только принял местный «Алтай». Мы долго тогда беседовали - о нем, о перспективах хоккея в России - и в ходе интервью, и после того, как я выключил диктофон. Ему было уже за шестьдесят, он с трудом, с палочкой, ходил, но и в фигуре, и в движениях еще чувствовалась прежняя мощь. Физически сильный, фактурный, быстрый и цепкий, на льду совладать с ним было нелегко. Один из соперников вспоминал восторженно: «Он словно танк врывался на наши позиции и отбрасывал нас в сторону. Задержать его можно было силой. Но после двух-трех столкновений с Мишаковым мы отказались от этой мысли. Он все равно шел вперед и будто не чувствовал боли...» Один из партнеров Евгения Мишакова - великий Владислав Третьяк как-то заметил: «Спортивная злость, бойцовский нрав этого мягчайшего в жизни человека поразительны. Он и на тренировках одержим, и в игре, кажется, если надо, проведет на поле и пять, и десять периодов бессменно...»

«Мягчайший в жизни человек...» - это очень точно. Вообще, помню, Мишаков поразил своей немосковскостью. Очень простой, скромный, внимательный к собеседнику, без обычных для столичных «звезд» (даже постаревших) некоторой заносчивости и взгляда сверху вниз. О хоккее он говорил увлеченно, с той страстью одержимого, которая и позволяет добиваться больших побед. Евгений Дмитриевич тогда с удовольствием вспомнил драку, что случилась в московской серии игр с профессионалами: «Он меня клюшкой ширнул в бок, я тут же сбросил перчатки и пошел на него врукопашную. Бергман сзади схватил меня за шею, Уайт - подножку, клюшкой в лицо въехал. Я начал падать на лед, при этом крепко держал Жильбера за во волосы. Драться нам так и не дали - за Рода вступились партнеры... После того, как нас с Жильбером удалили, я ему показывал: пошли один на один? Не захотел. Потом в Канаде, когда отмечали 15-ю годовщину серии, спросил у него: «Почему?» Он честно признался: «Ты мог меня побить...»

С печалью говорил Мишаков о нынешнем состоянии отечественного хоккея, о том, что деньги в спорт пришли огромные, а того желания и страсти биться за родную страну, что отличали поколение победителей, к которому принадлежал и мой собеседник, у нынешних хоккейных «звезд» как-то не видно - все меньше и меньше его, этого желания. Желание и труд - вот условия победы. И жажда играть, и огромное трудолюбие были свойственны Евгению Мишакову. Сам он в беседе со мной обмолвился, что от Бога ему было дано, наверное, не так уж и много, большего он добился с помощью тренировок, за счет собственного упорства.

Константин Залетаев принадлежал к тому самому поколению отечественных спортсменов, которые были воспитаны еще в Советском Союзе, а вот играть им пришлось уже в другом мире, где бал правили иные взаимоотношения - товарно-денежные. Подробно общаться с Костей не довелось, все не получалось встретиться - то одно мешало, то другое. Но я видел, как он играл!

Залетаев - один из лучших полузащитников мирового хоккея с мячом. Он родился в Мурманске, но пик его спортивной карьеры пришелся на 90-е, когда он выступал за красногорский «Зоркий». В своем виде спорта Константин выиграл все: дважды - чемпионат мира, Кубок мира и Кубок европейских чемпионов, четырежды входил в списки лучших игроков первенства России. Десять лет провел в шведском «Каликсе», где все это время был непререкаемым лидером команды.

Залетаев - природный, редкий талант, болельщики «Зоркого» по праву называли его хоккейным Моцартом. За «АМНГР-Мурман» он провел не так много матчей, но в 2006-м с казанской «Ракетой» Залетаев, очевидно, сыграл, как в лучшие годы. У него получалось все - и индивидуально, один в один, обыгрывать соперников, и снабжать партнеров точными передачами, и забивать. Особенно запомнился момент, когда Костя на ограниченном пространстве в центре поля - на «носовом платке»! - мастерски разобрался с несколькими казанцами и, в падении, вывел товарищей по команде вдвоем на одинокого вратаря «Ракеты». Там уж гол стал делом техники... Помню и то, как едва ли не все пять тысяч зрителей, присутствовавших на матче, после третьего его мяча начали скандировать: «Ко-стя! Ко-стя!», требуя продолжения этого своеобразного праздника одного актера. Но продолжения не последовало. Так случилось, что больше на родном стадионе Залетаев голы не забивал. Он вернулся в «Зоркий», помог ему в борьбе за медали, но на поле выходил все реже. В прошлом году вновь вернулся в «разведку», но опять не задалось - был отчислен из команды за драку. А ведь мурманский клуб предлагал тогда мастеру очень хороший вариант: завершить карьеру игрока в «АМНГР-Мурман», а затем остаться в родном городе играющим тренером. Не захотел. Последний свой матч Константин Залетаев сыграл за оренбургский «Локомотив» в этом январе, а 19 мая Костю нашли мертвым в его московской квартире. Ему было 38 лет...

Преждевременная, нежданная смерть словно бы подчеркнула момент нереализованности, что, как мне кажется, отчетливо присутствует в судьбе яркого спортсмена. Вроде бы и успех ему сопутствовал, но... «Но» остается. Все же игроком, равным величайшим мастерам отечественного хоккея с мячом - Николаю Дуракову, Сергею Ломанову, - он не стал. А ведь по таланту, дарованному Богом, думается, ни в чем им не уступал. Сыграли здесь свою роль и изменения в стране, но главным образом собственное отношение, часто безжалостное, к своему дару и здоровью. Он и на льду, и в жизни вел себя сродни Моцарту - легкость тут соседствовала с безрассудством в ущерб трудолюбию.

Дмитрий КОРЖОВ