- Мы мамушку всегда очень любили и боялись потерять! - сказала Нина Александровна, дочь столетней Ираиды Васильевны Тарховой. - Живем потихоньку с божьей помощью.

Дочь Ираиды Васильевны называет мать по старинке «мамушкой» и заботится о ней. Когда любимого человека пришли поздравить с юбилеем родные, в небольшой квартире в поселке, который жители называют Южное Росляково, сразу стало тесно. Ведь у этой почтенной женщины четверо детей, шесть внуков и девять правнуков.

Она родилась 7 июля 1907 года на Вологодчине. Еще в царской России. В восемнадцатом году ей крепко запало в память известие о расстреле Николая II и всей царской семьи. А потом в деревнях Русского Севера жгли иконы. Когда Ираида Васильевна была уже замужем, супруг Александр принес однажды в дом икону с изображением Николая Чудотворца. Получилось так, что он стал невольным свидетелем того, как уничтожались в родной деревне христианские святыни. Груда икон, «приговоренных» к сожжению, была свалена на земле, а один из активистов, руководивших акцией, вдруг сделал широкий жест: «Выбирай любую!». В руках у мужа оказалась икона с суровым ликом святителя Николая, которая долгие годы хранилась в их семье.

Вдовой Ираида Васильевна стала на тридцать пятом году жизни. У нее детей мал-мала меньше, младшенькая дочь еще в пеленках, двое за юбку мамину цепляются, самой старшей дочурке только десять будет. А тут и война. Тархова с детишками оказалась в Кировской области, в вятской деревеньке Подосиновского района. Положение овдовевшей женщины было отчаянным: на нее смотрят голодные глаза детей и помощи ждать неоткуда. Рядом в деревне расположился эвакуированный детдом, и там ребятишки, прозрачные от голода.

Она согласилась идти работать в свинарник. Туда шли с большой неохотой.

Падеж скота был большой, еще большим - риск попасть в края не столь отдаленные «за вредительство». Ну а у Тарховой выбора не оставалось. Она работала за троих. Дети, просыпаясь, мать не видели: с рассвета она была уже на ферме. Ираида Васильевна понимала, что не имеет права ни болеть, ни отчаиваться. Сломаться, как казалось, под невыносимой ношей жизни тоже не имеет права: что тогда будет с ее детьми? Уже в пожилом возрасте она скажет, что всякую ношу человеку Господь дает по силам.

Когда ей предложили двоих ребятишек отдать в детдом, все же полегче будет, ужаснулась. Да разве можно делить своих ребят, родную кровь? Сказала твердо: «Выживать будем вместе, если судьба умереть, то тоже вместе!»

И снова впрягалась в рабочую лямку, повязав потуже платок. Сама косила клевер для свиней, секла его, запаривала, добавляла сыворотки. Ее привозили много, даже ребятишкам перепадало. Осенью дети собирали мерзлые или подгнившие картошины, оставшиеся на поле. Мать их вычищала, отмывала и замачивала в воде. Картошки оставалось мало, один крахмал, в который Ираида добавляла мучные высевки и пекла ребятам лепешки. Сама трепала лен, ткала на домашнем станке холсты, а потом выбеливала их на солнцепеке, как делали хозяйки в старину. Шила белье, скудную одежонку детям. Бывали дни, когда Тарховой не приходилось спать совсем. Дочь Нина Александровна вспоминает те ночи на ферме, когда начинался опорос. Мать брала ее на ферму для помощи. Жарко натапливала печку, пекла картошку для дочери, а сама следила, как бы неуклюжая хавронья не придавила многочисленных поросят...

Тархова добилась таких высоких показателей по приросту поголовья свиней, что руководство колхоза по достоинству оценило ее самоотверженный труд. Ираида Васильевна смогла даже коровой обзавестись. «Коровушкой и кормились!» - оглядываясь в далекое военное детство, сказала Нина Александровна. Может быть, именно тогда ее семижильная мамушка поняла, что она с детьми спасена?

А потом дети выросли и разъехались в поисках лучшей жизни. В те годы колхозники на трудодни практически ничего не получали. Дочери Тарховой обосновались на Севере, затем забрали из деревни к себе мать. И вдруг оказалось, что пенсия Ираиде Васильевне с ее трудовым стажем в колхозе да медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» не положена. Считалось, что огорода и своего хозяйства колхозникам хватит. Ну а какой огород на Севере?

«Пиши Хрущеву!» - подсказывали Ираиде Васильевне знающие люди. Но она писать не стала и уже пожилой женщиной устроилась на работу в воинскую часть и вновь заработала пенсию - 11 рублей. Правда, вскоре пенсию на один рубль уменьшили, посчитав, видно, за расточительство выплачивать «лишний» рубль труженице.

- Мы никогда ничего не просили!- заверила Нина Александровна. Уже столетняя Ираида Васильевна отказывается и от врачебной помощи, считает, что лечить нужно молодых, а не ее.

- А мне жизнь долгую Бог дает! - сказала она. Эта мудрая женщина всегда жила по христианским заповедям и, став детям духовной опорой, воспитала их настоящими людьми. Сегодня сын Иван живет в Таганроге, дочь Мария - в Архангельске, а Александра и Нина - рядом с ней.

Однажды на юге, когда Ираида Васильевна гостила у сына, местная прорицательница, бросив взгляд на пожилую женщину, тут же назвала ее «долговечной». Правда, дети Тарховой не помнят, чтобы в роду матери были долгожители. Она же строго соблюдает все православные посты, более сорока лет назад отказалась от мяса, умеет жить в ладу с собой и миром. Еще несколько лет назад Ираида Васильевна полностью выстаивала службу в храме, сама ходила причащаться. Дома старалась найти какое-то занятие. На увещевание дочери: «Да отдохни ты, мамушка!» Ираида Васильевна искренне удивлялась: «Да как можно сидеть без дела?» На Руси праздность издревле считалась тяжким грехом.

Может, долгий век и есть ее награда за великое терпение и стойкость, силу духа русской женщины?

Виктория НЕКРАСОВА.