В Кандалакше прошло очередное судебное заседание по уголовному делу Дмитрия Киреева, обвиняемого в убийстве главы района Нины Варламовой. Началось оно с ходатайства подсудимого и его адвоката Алены Рединой - во избежание судебных ошибок вести аудиовидеозапись процесса. Суд ходатайство не удовлетворил, пояснив, что это не входит в его обязанности и вести съемку может сама обвиняемая сторона.

Затем был опрошен бывший председатель райсовета Виктор Костюченко. Он подтвердил, что по его распоряжению тексты писем Киреева, где подсудимый, обращаясь в различные инстанции, высказывал недовольство в отношении некоторых должностных лиц, в том числе и Варламовой, набирались на компьютере в приемной райсовета. Делалось это для того, чтобы как-то успокоить Киреева и чтобы тот не ходил с такими просьбами по другим кабинетам. Письма с отметкой «исходящий без номера» складывались в папку и никуда не отправлялись. Киреев же, регулярно наведываясь в райсовет, интересовался, поступили ли ответы. (Позже, при опросе подсудимого, судья задал вопрос, почему тот не отправлял письма почтой. Киреев пояснил, что решил обратиться через орган местной власти, но если бы Костюченко заявил ему, что «мы ничего никуда отправлять не будем, а ты неадекватный», он бы пошел на почту.)

Почему же эти письма хранились, а не уничтожались? Отвечая суду, Костюченко сказал, что не задумывался об этом. Он сообщил также, что информировал о письмах Нину Варламову ( супруг погибшей это подтвердил) и заметил:

- Мне кажется, что она всерьез к этим письмам не отнеслась. Считаю, что она сама должна была принять решение, нужно ли обращаться по этому поводу в правоохранительные органы.

Кроме того, Костюченко сказал, что у него лично никаких конфликтов с Варламовой не было, тем самым опровергая показания свидетелей, опрошенных ранее.

В частности, как утверждала раньше бывший председатель комитета по управлению имуществом Александра Мнушкина, в последнее время перед трагедией Нина Константиновна была озабочена тем, что против нее плетут интриги или заговор с целью сместить ее с должности. В числе лиц, причастных к этим интригам, по словам Мнушкиной, Варламова называла Костюченко.

Муж погибшей Сергей Варламов уже неоднократно заявлял о том, что бывший председатель райсовета и глава района в последние полгода перед трагедией находились в серьезном разладе. На этот раз он напомнил в суде, что из последней совместной с Костюченко поездки в Мурманск, где прошла встреча с одним из предпринимателей, Нина Константиновна вернулась расстроенной и сказала, что у нее требуют до конца 2008 года вернуть деньги, вложенные в выборы.

На это Виктор Костюченко пояснил, что он при таких разговорах в Мурманске не присутствовал.

Затем судебная коллегия приступила к осмотру вещественных доказательств, изъятых при обыске в квартире обвиняемого. На предыдущем заседании он ходатайствовал о предъявлении суду одного из шести кухонных ножей (того, который, по мнению экспертов, мог бы быть орудием преступления), стартового револьвера, по данным экспертизы, приспособленного кустарным способом под боевой, а также самодельных патронов.

К слову, следов крови на изъятых у Киреева ножах не обнаружено, так же как и на одежде подсудимого, в смывах с лица и рук, соскобах подногтевого вещества. Однако на одежде были обнаружены волокна, схожие с волокнами одежды погибшей. Кроме того, эксперты допускают возможность того, что с места происшествия могла быть изъята и кровь обвиняемого. Как оказалось, у него и Варламовой она одной группы. А на руке его в момент задержания имелась царапина (которую он сам объясняет занятиями спортом).

Что касается револьвера, то Киреев считает, что он не может быть признан боевым:

- Это детский пугач, я пытался несколько раз, находясь в лесу, стрелять из него, но ничего не получалось. Как здесь говорили, в результате экспертизы, проведенной следствием, три выстрела из четырех попыток удалось сделать. Так как процесс открытый, я прошу суд провести эксперимент, например в тире, в присутствии прессы и людей, которые пришли на судебное заседание. Если из десяти попыток три выстрела будут произведены, то я готов сделать признание о том, что я хранил боевое оружие и готовился к покушению…

Суд это ходатайство Киреева отклонил, пояснив, что у него нет оснований не доверять данным экспертизы. После осмотра вещдоков слово предоставили подсудимому.

Он подтвердил, что не раз обращался к Варламовой с различными просьбами - об оказании материальной помощи из бюджета, поскольку получает лишь около тысячи рублей как участник боевых действий в Афганистане, о содействии в назначении ему пенсии как бывшему работнику КАЗа и по другим вопросам. Также Киреев рассказал о том, когда ему стало известно об убийстве:

- Вернулся домой с улицы за 20-30 минут до прибытия сотрудников ДПС, которые сообщили мне о задержании. Я сказал, что ничего не делал и никуда не поеду. Они привели свидетеля, который стал кричать, показывая на меня: «Это он!» Я обратил внимание милиционеров, что мужчина находится в состоянии алкогольного опьянения, и попросил сделать ему освидетельствование. Потом приехали оперативники, которые сказали мне, что Варламова жива и она назвала мою фамилию. О том, что она погибла, узнал потом, когда начались допросы.

Кстати, о том, что главный свидетель Дзюбенко был пьян, говорили прежде и свидетели супруги Моисеевы, оказавшиеся на месте происшествия раньше милиции. Они ехали на машине, когда их остановил Дзюбенко, попросив вызвать милицию и «скорую». Моисеевы утверждали, что убитая не подавала никаких признаков жизни. Между тем сотрудник ДПС Фомин еще на первом заседании заявил суду, что сквозь хрипы Варламовой он услышал нечто похожее на первый слог фамилии подсудимого. Сам же Дзюбенко в суде не смог назвать ни места, где произошло преступление, ни точного времени.

Давая показания на последнем заседании, Киреев по-прежнему отрицал свою причастность к убийству и не соглашался с выводами специалистов о наличии у него психического заболевания. Возвращаясь к показаниям сотрудников администрации о том, что некоторые чиновники, в том числе и Нина Константиновна, опасались его, подсудимый еще раз, как уже было и прежде, поставил вопрос, почему тогда они не обращались в милицию или прокуратуру.

В завершение заседания подсудимый и его адвокат Алена Редина обратились с ходатайством приобщить к уголовному делу видеозапись камеры наблюдения, установленной на ресторане «Канда», расположенном вблизи от места происшествия. По словам Киреева, в ходе следственных действий он видел на

записи фигуру убегающего мужчины. Государственный обвинитель еще на одном из первых судебных заседаний сказал, что кадров, имеющих отношение к происшествию, на пленке не обнаружено. Посовещавшись, суд решил удовлетворить это ходатайство. Видеозапись будет изучена на следующем заседании, которое назначено на 28 августа.

Ирина РУМЯНЦЕВА, Кандалакша