Он говорит на одной ноте, его интонация и голос знакомы многим с давних пор, когда едва ли не вся страна смотрела первое в СССР шоу в прямом эфире «Что? Где? Когда?». Немножко занудлив, но с ним нескучно. На любую тему, по любому вопросу готов прочитать лекцию. В какой-то момент возникает ощущение, что общаешься с носовским Знайкой… Встретить Бориса Бурду на фестивале Дни Владимира Высоцкого на Кольской земле, честно признаюсь, стало для меня немалой неожиданностью.

Вреда от известности нет

- Мы знаем Бориса Бурду как знатока и кулинара. А тут - бардовская песня. Кой черт занес вас на эти галеры, Борис Оскарович?

- Бардовской песней я увлекался и тогда, когда меня еще никто не знал как знатока, а уж тем паче как кулинара. А про галеры и черта я мог бы сказать, что это не твое собачье дело... На самом деле отношения с бардами Кольского полуострова у меня сложились давно и достаточно теплые. А поскольку образовалось небольшое «окошечко», с удовольствием приехал. Я вообще, когда зовут, стараюсь не отказывать. Мне представляется: чтобы отказать, должен быть серьезный повод. Возвращаясь к вашему вопросу, замечу, впервые на сцену фестиваля бардовской песни я вышел в тридцать лет, но и с тех пор прошло еще столько же. Так что стаж у меня солидный.

- Вы же лауреат Грушинского фестиваля?

- Да, это правда. Но кому это интересно? Дипломант какого-то фестиваля - кому это важно? Есть три степени известности. Первая - известность команды. Вот я - человек из знаменитого клуба. Главное в данном случае не ты, а клуб. Вторая степень - звание: победитель, лауреат и так далее. Третья степень, когда отношение к тебе определяет не твоя команда и ее успехи, а твоя фамилия. Вот вы знаете Сергея Никитина?

- Да, конечно...

- Прекрасный бард, правда? А теперь скажите: лауреатом каких фестивалей он является? Никого это не волнует. Единственная известность, которая хоть чего-нибудь стоит, - когда знают фамилию. Честно говоря, я такой известности специально не добивался, но когда она пришла, твердо знаю, что если к ней правильно относиться, то вреда от этого никакого.

Долина только бровь подняла…

- А как в вашу жизнь пришла игра?

- Это все происки КГБ - я ни при чем.

- Как это? Вас заставили играть?

- Да. Очень просто. Началось все с бардовской песни. Увлекся этим делом. Я человек активный, не терплю халтуры и отсутствия работы. А одесский клуб бардовской песни тогда представлял собой довольно жалкое зрелище. Тамошние руководители ощущали себя то ли гуру, то ли дуче и наслаждались тем, что другие люди выполняли их распоряжения. А я для этого подходил мало. Против меня начали применять крайне резкие меры. До смешного доходило: я приехал на первый свой крупный московский фестиваль, они всячески старались, чтобы мне не дали выступить. Когда об этом узнала Вероника Долина, которая меня уже слышала, она только бровь подняла, и они куда-то исчезли. В итоге меня попросили выйти из клуба. Я вышел… Но что поделаешь, если остальные ушли со мной? Начал заниматься этим клубом. Мы вошли в объединение молодежных клубов. Очень активно этим занимался... Тогда сработала идея инициировать новые подобные молодежные объединения. Мы так создали клубы любителей джаза и кино. А потом, в феврале 1983 года, пригласила меня начальница и спрашивает: «Боря, ты передачу «Что? Где? Когда?» видел?» - «Да, видел, - отвечаю. - Очень ее люблю, всегда смотрю». - «Давай сделаем клуб «Что? Где? Когда?» в Одессе!» - «Давайте, - соглашаюсь. - Уверен, многих это заинтересует. Главное - найти хорошего руководителя». А она смотрит на меня непонимающе и говорит: «Ты что, не понял? Ты и будешь руководителем». Я долго отказывался, но потом, по сути, вынудили - с участием контролирующих органов (кстати, больше всего придирок было не от комсомола и партии, даже не от КГБ, а от всяких чиновников от культуры) - взяться за это дело. 25 марта 1983 года мы провели первую игру... Все более-менее толковые, заметные сейчас в городе люди прошли через этот клуб. Так я и начал играть - под воздействием запугиванья и угроз. Мы, кстати, тогда на каждое заседание клуба придумывали новую интеллектуальную игру. Многие из них до сих пор живы, стали телепередачами. Сейчас у меня книга в Москве вышла о некоторых из этих забав, которые стали чрезвычайно популярны у любителей подобных развлечений. Это приятно.

Живая энциклопедия телеэфира

- А как вы в телевизор попали?

- Это песня не такая уж интересная. Я никогда туда не стремился. Так как понимал, что я - субъект сложный, к которому надо сначала привыкнуть.

- Вы проблемный человек?

- Я уверен, что это не так. Но, по-моему, я единственный, кто так думает... Так вот, оказаться в телевизоре я не планировал, но в 1985-м мы пригласили звезд телеклуба к себе в Одессу и в тяжелой борьбе переиграли их со счетом 5:2. И никто меня никуда не звал. Было понятно - ну кому я понравлюсь? Несмотря на то, что я приехал к ним и на тренировке «взял» два вопроса, ответа на который никто из тогдашних «звезд» «Что? Где? Когда?» не знал. Кто играл тогда? Еремин, Каморин, Латыпов - много больших игроков.

- Нурали Латыпов?

- Да, он был, кстати, и в той команде, что приезжала к нам в Одессу. У меня с ним и сейчас прекрасные отношения. Он ныне в Москве, советник Лужкова. Ну вот, а потом затеяли новую серию игр. ТВ пошло на рисковый эксперимент: объявили, что проведут большой чемпионат, а за стол телеклуба сядут лучшие. Единственный момент, когда дверка для нас была приоткрыта. И мы этой возможностью воспользовались. 187 команд участвовало! Играли по телефону. И в первой же такой игре мы набрали 11 очков из 12 и разделили 2-4-е места. В промежуточных играх одержали верх над всеми своими соперниками и оказались в числе восьми лучших команд. В первом же поединке в Москве я ответил на пять вопросов из шести - повторение рекорда клубов. Владимир Ворошилов тогда в прямом эфире назвал меня живой энциклопедией. После этого ко мне как-то привыкли...

Эксклюзивная работа непростой фигуры

- Кто вы по профессии, чем на жизнь зарабатываете?

- В данный момент - журналист и писатель. В «Собеседнике» пятый год веду кулинарную рубрику. Регулярно публикуюсь в московском журнале «Story» - очерки об исторических личностях. Скоро у меня выйдет из печати уже двенадцатая книга. Это не только рецепты. У меня есть книга о любви - «Великие романы», любовные истории великих людей. Работы хватает, не жалуюсь...

- А что вас радует больше всего?

- Многое. Работа та же. Напишешь что-нибудь дельное о Ломоносове или Оскаре Уайльде или Менделееве - и приятно, что сказал о них то, что прежде не говорили, исправил ошибки, распространенные в обывательском сознании. Что еще? Дети. У меня прекрасные дети - двое сыновей, с которыми мне радостно общаться. Они у меня немного разного возраста: одному - 37, второму - 19, но мне интересно и с тем, и с другим. Надеюсь, что им интересно со мной. Что еще? Знаете, готовить для друзей - это, конечно, не только работа, но и удовольствие. Хотя дома я особо не готовлю - сын запретил. Он крупный бизнесмен, очень организованный человек. И поскольку я его в юности воспитывал, теперь он очень любит воспитывать меня. Однажды вызвал он меня - через секретаршу - к себе и спросил: «Папа, ты можешь прийти к моему другу-бизнесмену и приготовить ему завтрак? Сколько возьмешь за это?» Ну, я ему и «зарядил» вполне приличную сумму. Работа эксклюзивная, да и фигура я непростая. А деньги платят за работу и за то, что человек из себя представляет. Сын услышал цифру: «О, правильно! А то ты вечно почему-то берешь мало». И продолжил: «Скажи, пожалуйста, а ты сам заплатишь такую сумму за то, чтобы к тебе приехал известный повар и приготовил завтрак?» Отвечаю: «Ни за что!» Ребенок мой удовлетворенно потер руки и сказал: «Видишь, папа, я тебе доказал, что ты не в состоянии оплачивать собственные услуги в качестве повара. Какое у тебя моральное право готовить дома? Сейчас мы тебе закажем в агентстве квалифицированного человека, который будет готовить, стирать и убирать». Я с ним согласился... Разве с этим поспоришь?

Отец из кухни маму выгонял

- Что бы вы друзьям приготовили?

- Я достаточно квалифицированный повар и могу приготовить десятки блюд. Мой ребенок, скажем, очень любит жаркое по-бургундски. Готовить его очень просто. Жутко вкусное блюдо! На килограмм нормальной говяжьей мякоти возьмем двести граммов свиного шпика. Говядина всегда суховата - свинина ее смягчит, правильно? Обжарим говядину, удалим ее из сотейника, бросим сальце, нарезанное кубиками, и на нем обжарим две достаточно крупные луковицы. Туда же - двести граммов шампиньонов. Просто шампиньонов будет маловато - значит, еще три сушеных белых гриба, размолотых в кофемолке. Они дают аромат несравнимый! Грибы, сало и лук потушатся. Добавлю три зубчика чеснока выдавленных, ложку горчицы, щепотку тимьяна. Верну туда мясо. Во все это добавлю стакан красного сухого вина - не обязательно хорошего. Даже средненькое годится. И - большую, мадерную, рюмку коньяка. Посолю, поперчу и дотушу до готовности, а потом выложу на плато из белого риса. Просто отваренного - без соли, без масла. Он весь зальется этой подливкой и станет невероятно вкусным. И жаркое по-бургундски готово.

- А где вы научились готовить?

- Сам научился. В семье моей всегда готовили хорошо и относились к этому делу с уважением, а не как к тяжелой обязанности. Отец готовил лучше матери и по праздникам выгонял ее из кухни. Отец был инженер. Довольно долго служил в армии, потом уехал на целину. Очень оптимистичный, позитивный был человек. Мне вообще очень повезло с семьей. Меня любили... В общем, к готовке я всегда относился приязненно. А потом мне еще и повезло - рано женился. Жена - красивая, обаятельная, умная. Но готовить совершенно не умела - яичницу пожарить не могла. Чтобы не умереть от гастрита, пришлось взяться за это дело. Девять лет, пока были женаты, готовил я. Знал, что это моя обязанность. Жену такое положение дел вполне устраивало.

Дать в зубы иногда полезно

- Вернемся к нашему фестивалю. Бардов еще называют поющими поэтами. А у вас есть любимые поэты?

- Да, конечно. Иосиф Бродский, Тимур Кибиров, Дмитрий Быков. Хотя последний в свое время написал обо мне совершенно хамскую и откровенно клеветническую статью. Но когда мне предложили выдворить его из квартиры за клевету, я ответил, что не буду этого делать, даже если он сделает еще что-нибудь более свинское. А просто в зубы могу и дать.

- В самом деле?

- Еще как! Вот что обо мне точно знают, так это что за мной не заржавеет. Иногда, как ни странно, бывает очень полезно. Хотя когда я увидел Диму, понял, что это будет чудовищно неспортивно... Но мы сейчас нормально общаемся. Тем паче что мне нравятся его стихи. Ну перепился человек один раз в жизни и увидел то, чего не было, - с кем не бывает?.. Поэт Борис Рыжий? Он мне откровенно не нравится. Это - не мое. Талантливый, инфантильный, безответственный молодой человек, махнувший рукой на все, в том числе и на себя. Мне это настолько неблизко, что я уже и его стихи не могу воспринимать. Такое бывает. Я вот сознаю, что Ахматова - великий поэт, но все-таки не считаю ее своей. В отличие от ее супруга Николая Гумилева. Мне очень близок еще Редьярд Киплинг, я радуюсь еще и тому, что ему очень везло на русских переводчиков.

Принцип отвертки

- Вы хорошо знали одного из создателей фестиваля Дни Высоцкого на Кольской земле Сергея Каплана?

- Не слишком близко, но встречались мы не раз. Сергей был очень позитивным человеком. Был настроен на соглашение, на компромисс. Бескомпромиссность - опасная глупость. Я очень, кстати, был удивлен, когда мой любимый автор и коллега по кулинарным делам Андрей Макаревич написал такую чушь несусветную: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас». Это песня больного человека, маньяка. Зачем? Есть принцип отвертки: хочешь повернуть другого, повернись сам. Не надо прогибаться под другого. И не надо, чтобы кто-то прогибался под тебя. Надо, чтобы вы оба прошли свое расстояние до точки встречи. Вот Каплан был таким: знал, что такая точка существует и до нее можно дойти. Он был совершенно незлобив, не склонен кого-то критиковать. В нашем жестоком и несправедливом мире такое поведение - редкость. А он им нас всегда радовал... Люди его за это ценили. Я - не исключение.

- А что скажете о придуманном им фестивале?

- Он уютный, нормальный. Но, мне кажется, его беда в некоторой традиционности. Не было того, чтобы я удивился: «Господи, и не догадывался, что и такое бывает!»

- Вы еще факельного шествия не видели...

- Знаете, со времен нюрнбергских партайтагов я не очень приязнен к факельных шествиям. Кстати, на 24-м московском слете КСП я уже видел факельное шествие. А с тех пор прошло тридцать лет... Так что не велика новинка.

- Вы впервые у нас. Как вам Кольский край?

- Природа замечательная, очень необычная. Я не уверен, что хотел бы здесь жить, но рад, что удалось приехать и все это увидеть.

Дмитрий КОРЖОВ, Мончегорск - Мурманск