…В те августовские дни 2000 года я был за тысячи километров от родного Севера, в маленькой глухой деревушке. Единственная связь с внешним миром - крохотный, дышащий на ладан, советский еще радиоприемник. У которого, когда все произошло, мы собирались каждый час - все, от мала до велика. Как писал тогда Николай Колычев:
Крохи робких надежд
пожирает за сводкою сводка,
Вся Россия глядит,
как, бессильно прижавшись ко дну,
У родных берегов
умирает подводная лодка.
И в сердцах умирает
последняя вера в страну.
Это, впрочем, только начало ставшего знаменитым стихотворения, которое первым, в сороковой день гибели «Курска», опубликовал «Вестник». А завершается оно так:
Вся Россия скорбит.
Значит, мы остаемся народом.
В общей боли и муках
срастается тело страны.
Да, как всегда бывает в момент общей беды, россияне, старый и малый, богатый и бедный, на время почувствовали себя единым целым. Одним народом - в полном смысле этого, такого большого и многоликого, почти необъятного слова.
Надеждам нашим - на то, что хотя бы часть экипажа удастся спасти, вытащить моряков из корабля, ставшего для них братской могилой, не суждено было сбыться. Мы еще не знали, что на «Курске» разорвана масляная магистраль, и в кормовом отсеке, где есть живые, вовсю хозяйничает пожар. Много позже, когда командовавшего ими капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова извлекли из отсека, оказалось, что он наполовину обгорел: нижняя часть тела находилась в воде и сохранилась, а лицо и грудь - обуглены. Знаменитое письмо он прижимал к себе руками - понимал, насколько важно спасти эту записку.
Удивительный документ. В каждой строчке - спокойная уверенность в себе, и не крикливое, не показное, подлинное мужество. Он так писал, хоть и знал: скорее всего, шансов на спасение у него и его товарищей нет. И это ободряющее «Не отчаивайтесь!» в самом конце - как завет, данный всем нам, тем, кого оставил Колесников на этом свете.
Согласен с известным, самым авторитетным, пожалуй, современным писателем-маринистом Николаем Черкашиным, который в свое время был офицером Северного флота: «Эти слова нужно отливать в бронзе - образец не придуманного, настоящего, истинного мужества…»
…«Курск» для каждого жителя сегодняшней России до сих пор - незаживающая рана. Которая болит - и не только потому, что катастрофа унесла жизни 118 ребят. Но и из-за того, что ответ на вопрос, почему это произошло, - ответ четкий, неоспоримый, мы по-прежнему не знаем.
Конечно, официальная версия - о том, что на «Курске» из-за плохого содержания сама собой взорвалась торпеда, - опирается на горы документов и множество экспертиз. И все же часть специалистов, включая Николая Черкашина, уверена, что роковую роль сыграла не наша торпеда. А выпущенная иностранной подлодкой, следившей за учениями. Споры об этом не прекращаются до сих пор - и в СМИ, и в Интернете. И если эта версия ошибочна, то почему бы, например, не показать наконец основанный на ней французский документальный фильм «Курск»: подводная лодка в мутной воде»? Не показать и не опровергнуть фактами - так, чтобы ни у кого не оставалось ни тени сомнений? Ведь пока этого не сделать, людей так и будут мучить горькие вопросы...
Хотя все-таки главное чувство, что рождает сегодня любое упоминание о «Курске», - спокойное мужество русского человека, русского моряка, офицера, который, несмотря ни на что, служит своей стране. И готов отдать за нее жизнь.
Еще об одном. «Курск» - это ведь своеобразная межевая черта - очень зримая, отчетливая. Так закончился для России XX век, последним годом которого был 2000-й… Закончился неизгладимым из памяти поражением. Каким станет для родной страны новое столетие, черты которого еще в тумане, еще вполне не определились, не проявились в череде начальных лет очередного века? Сумеем ли встать на ноги, уберечь свою землю? Это зависит от нас. В том числе и оттого, сумеем ли извлечь правильные уроки из оставленных в прошлом веке бед и невозвратных потерь…
И снова вспомнишь Колычева:
Смерть любая страшна, но страшнее -
когда бесполезна,
Значит, надо искать
оправдание смерти и смысл…
И снова вспомнишь Колесникова:
Не отчаивайтесь!